Глава 1
Примечание от Автора: в этой истории у Егора черные волосы, так что не удивляемся словам «брюнет»! Приятного прочтения ❤️
Pov: Каролина
Меня зовут Каролина Воронцова. Девятнадцать лет — вроде бы ещё совсем юная, но я уже успела понять, что жизнь редко идёт так, как ты мечтаешь в детстве. Я родилась в Санкт-Петербурге — городе, где утренний туман может скрыть от тебя даже собственные мысли, а дождь, кажется, идёт чаще, чем люди улыбаются. Я люблю его до боли, но и он, как и всё родное, иногда душит своей привычностью.
У меня длинные чёрные волосы, почти до пояса, и голубые глаза — точь-в-точь, как у мамы. Мама... Она была художницей. Таких людей называют «светлыми» — она умела замечать оттенки заката, которых я бы никогда не увидела сама, могла часами рассказывать о картинах, словно о живых людях. Её мастерская пахла масляными красками и кофе, а в углу всегда стояла неоконченая работа, к которой она возвращалась в редкие тихие вечера.
Мне было семь, когда мама умерла. Я помню этот день до мелочей: холодный воздух в палате, шёпот врачей, и то, как отец впервые за мою жизнь выглядел по-настоящему сломленным. С того момента наш дом изменился. Он стал тише, пустее. Папа — Эрнест Демьянович Воронцов — погрузился в работу с головой. Он владеет сетью бутиков «Ernest & Co.» по всему миру. Там продаётся всё, что может позволить себе только очень состоятельный человек: от платьев за баснословные суммы до украшений, которые носят на закрытые приёмы в Монте-Карло.
Я закончила школу с золотой медалью. Учителя говорили, что у меня блестящие перспективы: юридический факультет, экономика, международные отношения... Но всё это было не моё. Я всегда любила рисовать, придумывать образы, перебирать ткани, играть с цветом. В искусстве я чувствую себя живой. Поэтому, когда встал вопрос о моём будущем, я решила: я поеду в Париж. В город, где улицы пахнут кофе и свежей выпечкой, а каждый камень мостовой видел больше историй, чем некоторые люди за всю жизнь. Там я поступлю на факультет дизайна и начну всё с нуля.
Пока я не знаю, что ждёт меня впереди, но сердце подсказывает — это будет нечто большее, чем просто учеба и новые впечатления.
***
Дом был погружён в вечернюю тишину. В комнате с высокими потолками и большими окнами, через которые пробивался последний золотой свет заката, я сидела за старинным столом, погружённая в изучение испанского. Я знала английский и французский — языки, которые открывали двери в мир, но испанский был для меня чем-то личным, тайным, как будто я учила не просто слова, а ключ к новой жизни.
В комнате стоял запах старых книг и легкой пыли, которую приносили ветры с Невы. Мне нравилось это ощущение — оно давало мне силы мечтать, создавать планы, которые казались далекими, но такими реальными.
В этот момент дверь осторожно отворилась, и в комнату вошёл папа. Его фигура казалась усталой, а лицо — серьёзным, будто он нес на себе груз, который долго скрывал.
— Каролина, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие. — Ты давно здесь?
— Час, — ответила я, не отводя взгляда от тетради. — Учила испанский.
Он подошёл ближе, сел на край стола и глубоко вздохнул.
— Нужно с тобой поговорить.
У меня сразу напряглись нервы. Эти слова обычно предвещали что-то важное, и часто — не очень хорошее.
— Что случилось? — спросила я, стараясь держать голос ровным.
— Я собираюсь жениться.
Слова прозвучали, как удар по лицу. Моё сердце застучало в бешеном ритме, и я почувствовала, как внутри всё взрывается.
— Что? — вырвалось у меня. — Жениться? Когда? И почему ты не сказал мне раньше?
Он опустил глаза, словно ища оправдание.
— Это не так просто, Каролина. Я долго думал, как тебе сказать. Её зовут Рената. Я знаю, ты её не знаешь, но она важна для меня.
Меня охватил шквал эмоций — обида, злость, растерянность.
— Ты вообще подумал о том, что я скажу? Что я почувствую? — голос срывался. — Ты просто решил, что можешь взять и поменять всё в нашей жизни, как будто мы — игрушки!
— Это не так, — пытался объяснить он. — Я всегда думал о тебе. Просто... мне тоже нелегко.
— Нелегко? — вскрикнула я. — А мне? Мне с детства не хватает мамы, а теперь у тебя появилась новая женщина, которая займет её место? Я не хочу её видеть, не хочу её знать!
Отец поднялся, его глаза сверкали.
— Я не заменяю твою маму, Каролина! Никогда! Но жизнь продолжается, и я тоже имею право на счастье.
— Может, ты и имеешь право, — сказала я, голосом, который сама не узнавала, — но это не значит, что я должна это принять.
Между нами повисла густая тишина, наполненная нерешёнными словами и болью.
Я не могла сдержать слёз, они подступали к горлу, но я отвернулась, чтобы он не видел.
Папа тоже глубоко вздохнул и сел обратно. Его голос стал тише.
— Мне тяжело видеть, как ты страдаешь. Я хочу, чтобы ты знала: я не хочу разрушить наши отношения. Я обещаю, что буду рядом, несмотря ни на что.
Я медленно повернулась к нему, пытаясь найти в его глазах ту же любовь, что всегда была между нами.
— Я не готова принять это сейчас, — сказала я. — Но я хочу, чтобы ты был счастлив. Просто... дай мне время.
Он кивнул, и на лице появилась усталая улыбка.
— Конечно, время — это всё, что нам сейчас нужно.
Он встал, подошёл и обнял меня. Объятие было тяжёлым, наполненным болью и надеждой одновременно.
В тот момент я поняла, что впереди будет много испытаний, но и возможность начать всё заново — по-своему, без страха.
***
Кафе на углу улицы было небольшим и уютным — идеальным местом для тех, кто хотел сбежать от суеты большого города. Тёплый свет ламп и аромат свежесваренного кофе создавали атмосферу, в которой легко забывалось обо всех проблемах, хотя бы на время.
Я уже ждала Ингу у окна, поглядывая на прохожих и тихо посмеиваясь над самой собой — сколько же я могу строить из себя спокойную, когда внутри бушуют ураганы.
— Каро! — Инга влетела в кафе, как вихрь, в ярко-красной шапке и с широкой улыбкой. — Ты выглядишь так, будто съела лимон и залпом выпила горький эспрессо. Что случилось?
Я улыбнулась в ответ и махнула рукой официанту.
— Ты всегда так метко подмечаешь, Инга. Просто жизнь решила подбросить пару сюрпризов.
Инга плюхнулась напротив меня, сняла шапку и, глядя прямо в глаза, спросила:
— Рассказывай, что там с твоим отцом? Ты же не будешь всё держать в себе, как обычно.
Я глубоко вздохнула и начала:
— Значит, так.. Он решил жениться.
Инга приподняла бровь.
— О, боже... И кто она? Новая мадам Воронцова?
— Не знаю, — покачала я головой. — Никогда её не видела, и меня, кажется, никто даже не спросил, хочу ли я её знать.
— Вот это новости, — усмехнулась Инга. — И как ты отреагировала?
Я пожала плечами, стараясь не показать, как сильно это задело меня.
— Сначала чуть не устроила папе разнос. В голове была настоящая буря — я не понимала, почему он решил так резко всё поменять, почему не поговорил со мной раньше.
Инга наклонилась вперед, заговорщицки улыбаясь:
— Ну, ты всегда была огненной. Вы с твоей мамой точно не зря похожи.
— Спасибо, — ответила я с иронией. — Только папа, кажется, не оценил мою "огненность".
Мы обе рассмеялись, и атмосфера немного разрядилась.
— А что теперь? — спросила Инга. — Ты с ней встречалась? Как она?
— Нет, — ответила я, — и встречаться не хочу. В голове крутится тысяча вопросов, а сердце... ну, оно всё ещё занято мамой.
Инга задумчиво посмотрела в окно.
— Знаешь, Каро, папы часто делают странные вещи, когда им одиноко. Может, он просто ищет поддержку.
— Поддержку? — я усмехнулась. — Ну да, только почему тогда это должно превращать мою жизнь в очередной сериал?
— Ты слишком драматизируешь, — поддразнила меня Инга. — Ты — независимая, сильная девушка, а не какая-то героиня из мыльной оперы.
Я сделала вид, что задумалась, и ответила:
— Значит, я должна превратиться в Каролину-невозмутимую и ходить с надутой губой? Нет уж, спасибо.
Мы обе снова рассмеялись, и в этот момент я поняла, как сильно мне не хватает простого человеческого понимания.
— Слушай, — сказала Инга, — я понимаю, что ты переживаешь, но у тебя есть выбор. Не надо оставаться там, где тебя не хотят или где тебе тяжело. Поехала бы в Париж, как и хотела — свежий воздух, новые горизонты.
Я улыбнулась, но в глазах было что-то решительное.
— Вот именно. Я так и думаю. Париж — это мой шанс, моя возможность начать заново.
Инга заговорщицки наклонилась:
— Ты ведь знаешь, что там творится? Последнее время люди пропадают, как в фильмах ужасов.
Я презрительно фыркнула.
— Ах да, слухи. Всё, что я слышу — это город сказок и мифов. Если я буду верить каждому страшному рассказу, так и дома с ума сойду.
— Ну, это и страшно, и интригующе одновременно, — улыбнулась Инга. — Ты же не боишься, правда?
Я сделала театральное лицо, чуть прищурившись.
— Боюсь? Я? Пожалуйста! У меня там есть только мечты и креатив. Что может быть страшнее, чем встретить новых людей, освоить новый язык и учиться на дизайнера?
— Хм, это звучит как вызов судьбе, — усмехнулась Инга. — Ты всегда была склонна к авантюрам.
— Авантюра — это жизнь, — ответила я. — И если Париж — мой билет в новую реальность, я возьму его, даже если там начнут исчезать люди.
— Вот это настрой! — одобрила Инга, подняв чашку с кофе. — Я верю в тебя, Каро.
— Спасибо, — улыбнулась я в ответ. — Просто иногда мне кажется, что все вокруг хотят поставить меня в клетку — папа с его новой женой, дом с его правилами, город с его холодом...
Инга кивнула:
— Ты не одна. Ты сама — волшебница своей жизни.
Я посмотрела на неё с благодарностью.
— Ну что, — сказала я, — пора строить новые планы. Париж, жди меня!
Инга подняла чашку, и мы вместе сделали глоток.
— Только поосторожнее с этими пропавшими людьми, — подшучивала она. — Не хочу, чтобы ты стала очередной загадкой Парижа.
— Если что, — ответила я с улыбкой, — я уже подготовила прощальное письмо.
Мы обе засмеялись, и в этот момент я поняла, что даже когда мир рушится, настоящие друзья — это тот свет, который помогает идти дальше.
***
Дом встретил меня гнетущей тишиной, будто он сам почувствовал, что сегодня здесь случится что-то важное. Просторный зал, где обычно играли теплые солнечные блики на дорогих шторах, теперь казался холодным и чужим. В воздухе пахло лаком для мебели и незаметной пылью. Я тихо вошла, надеясь не привлекать внимание — но мои ожидания быстро разрушились.
За огромным столом у окна сидели двое: отец и женщина. Она была высокая, с тёмными волосами, заплетёнными в аккуратный пучок, глаза её смотрели остро и внимательно, словно пытались разглядеть меня насквозь. Я сразу почувствовала, как в груди сжался ком — здесь, в моём доме, появилась чужая.
Папа встал, улыбнулся, но в его улыбке было что-то натянутое, будто он играл роль, которую выучил за последние недели.
— Каролина, — сказал он мягко, — я хочу познакомить тебя с Ренатой.
Я остановилась, тяжело вздохнула и, глядя на неё, сказала с едва заметной усмешкой:
— Здравствуйте. Очень приятно.
Она кивнула, её губы растянулись в холодной улыбке, глаза блеснули едва уловимой насмешкой.
— Очень рада, — ответила она тихо, но с таким тоном, будто этот простой разговор — битва, которую она уже выиграла.
Папа сделал шаг в мою сторону и положил руку мне на плечо, будто пытаясь смягчить ситуацию.
— Я знаю, это для тебя неожиданно, — сказал он, — но мы должны попытаться... быть вместе.
Я чуть склонила голову, позволяя себе нарастить сарказм в голосе:
— Быть вместе? Как будто это можно так легко — просто взять и стать одной большой семьёй.
Рената улыбнулась холоднее и шагнула ко мне:
— Ты говоришь, будто это я вторглась, — сказала она, — но на самом деле решение принято давно.
— Конечно, давно, — повторила я, не скрывая раздражения, — но почему мне никто ничего не сказал? Почему я должна узнавать это внезапно?
Папа выглядел обеспокоенным, пытаясь вмешаться, но я уже не слушала.
— Ты знаешь, что я всегда был честен с тобой, Каролина, — сказал он, — но я хотел найти подходящее время...
— Подходящее время? — рассмеялась я горько, — а для меня этот "момент" — как удар по лицу.
Рената скрестила руки на груди и уставилась на меня так, будто пытаясь проникнуть в самую глубину души.
— Ты слишком гордая, — сказала она, — и это мешает тебе понять, что иногда нужно принимать реальность.
Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Реальность? — я прошипела, — моя реальность — это мама, которая умерла, когда мне было семь, и отец, который теперь пытается заменить её кем-то, кто пахнет фальшью и холодом.
В комнате воцарилась тишина, а потом Рената, не отводя взгляда, произнесла слова, которые как нож воткнулись в моё сердце:
— Я не пришла заменить твою мать, — сказала она тихо, — но ты должна понять, что она была слабой.
Я в ужасе смотрела на неё.
— Что? — спросила едва слышно.
— Она была слишком эмоциональной, слишком ранимой. Она не смогла защитить ни себя, ни тебя.
Мои пальцы дрожали, я чувствовала, как внутри меня всё горит.
— Ты смеешь говорить так о моей маме? — крикнула я, не сдерживая слёз, — Ты ничего о ней не знаешь!
Она подошла ближе, её глаза сверкали холодом и она прошептала, чтобы не услышал отец:
— Она была чужой в этом доме, и её время закончилось.
Моё сердце сорвалось в бешеном ритме.
— Убирайся! — закричала я, — Убирайся из моего дома, пока я не вызвала полицию! Ты — чужая! Я не хочу тебя видеть!
Папа попытался вмешаться, но я перебила его, голос мой уже стал громче.
— Это и мой дом тоже! И я решаю, кто здесь остаётся!
Он поднял руки, словно призывая меня к тишине.
— Прекрати, Каролина, — сказал он твёрдо, — поговорим позже, раз ты еще не готова.
В ту же секунду зазвонил его телефон.
— Мне нужно ответить на звонок.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и вышел из зала.
Я осталась одна с Ренатой, и напряжение казалось настолько густым, что его можно было резать ножом.
Она сделала глубокий вдох, словно собираясь с мыслями, и сказала с холодной решимостью:
— Ты думаешь, что можешь меня выгнать? Это не твоё решение.
— А кто тогда решает? — усмехнулась я, — Ты думаешь, что папа позволит тебе разрушить мою жизнь?
Она улыбнулась неулыбкой, которой мог бы гордиться самый искусный манипулятор.
— Время покажет, кто прав. Ты — всего лишь ребёнок, и у тебя нет выбора.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна ярости.
— Ты и правда считаешь, что можешь просто войти и всё сломать? — крикнула я. — Ты не знаешь, что такое настоящая семья!
Она молчала, и в этот момент я увидела что-то странное — нечто, напоминающее презрение.
— Твоя мама умерла, потому что не была сильной, — повторила она тихо. — И ты тоже скоро поймёшь, что не справишься.
Я не выдержала и резко развернулась, бежала в свою комнату, захлопнула дверь и упала на кровать, пытаясь заглушить в себе ревущий шторм чувств.
Слезы текли по щекам, но я не плакала — я была слишком зла, чтобы плакать.
Как она могла говорить так о маме? — думала я, сжимая подушку.
Почему папа не защитил меня? Почему он ушёл? Почему никто не спросил меня, чего я хочу?
Я слышала, как папа тихо разговаривает по телефону в кухне, его голос был серьёзным и усталым.
В моём сердце ворочался непрошенный вопрос:
Если папа выбрал её, значит, я ему уже не нужна?
Сердце разрывалось, но я знала — нельзя оставаться здесь.
Вдруг в дверь постучали, и папа тихо вошёл. Его глаза были полны неуверенности.
— Каролина, — начал он тихо, — я знаю, что всё это тяжело...
— Всё? — прервала я его с горечью, — для меня это конец. Я не хочу больше этого дома, этих лживых улыбок и лицемерных слов.
— Я понимаю, — сказал он, — и мне жаль, что так получилось. Но... — он помолчал, — нам нужно время, чтобы всё исправить.
— Нет, — ответила я твердо, — времени уже нет. Завтра я уезжаю в Париж. Там мне будет легче.
Он посмотрел на меня с печалью, затем тихо кивнул.
— Если ты так решила... Я не могу тебя остановить.
В этот момент я почувствовала смесь облегчения и пустоты — словно отпустила часть себя, но и потеряла что-то важное.
Париж — это мой шанс. Новый город, новый старт. Без боли и лжи.
От Автора: Как вам первая глава, котики? Продвигаем эту историю! Так же не забывайте про мой тгк: mirkaawattpads, там все спойлеры к новым главам, даты новых глав! Люблю вас ❤️