Очередь длиною в жизнь

Все персонажи и события вымышлены. Совпадения из реальной жизни случайны.

Рассказ ничего не пропагандирует.

Посвящаю этот рассказ людям, которым необходима поддержка.

Мое сердце и душа здесь, в этой истории.

***

Очередное утро.
Алан Моррис, как обычно воскресным вечером, сидел у телевизора с бутылкой свеженькой «Сиеры Бир». Затягиваясь сигаретным дымом, он пристально наблюдал за спикером, вещающим с экрана что-то важное и политическое.
– Чертовы меценаты! Вот бы и нам – простым людям, выделили средств на сладкую жизнь, а? Мэг? Мэг??! Господи, вокруг одни болваны!
Монолог Алана прервала дочь мужчины – Кимберли, кудрявая девушка двадцати лет, с красивой улыбкой и очень тяжелым характером: –Слушай, ты можешь одолжить мне триста баксов?

Просьба дочери приводит отца в очередное раздраженное состояние: -Мое присутствие в этом доме, замечают лишь в случае необходимости денег. Нет у меня ничего, оставьте меня в покое!

-Старый придурок, хватит пить! – вмешалась в разговор жена Алана – Мэг.

Супруга Алана – женщина, на вид лет сорока пяти, но ухоженная, с выразительными голубыми глазами и шелковистой прядью. Взгляд ее выражал печаль, ибо в семье Моррисов все было очень напряженно.

- В чем твоя проблема? Ты ведь видишь, что я не пьян! – судорожно размахивая руками, ответил Алан.
- Ты – наша проблема, понимаешь? Когда ты в последний раз гулял со своей дочерью? Ты хоть знаешь о ней что-нибудь? Хобби? С кем дружит? Какая у нее успеваемость? Ладно я. Мне ты перестал оказывать внимание, ни цветов, ни подарков, да даже малейшего «доброе утро, милая». Ты – наша проблема, понимаешь?! – Крик Мэг доносился до соседей, ибо рёв этой женщины шел прямо из сердца.

Алан прекрасно понимал, что жена права и говорит действительно по факту, но он не мог смириться с тем, что все идет против него. Алан затушил сигарету об стол, надел куртку и удалился из комнаты.

Неухоженная борода, худощавое телосложение и вечно недовольный вид – визитная карточка мужчины сорока лет, по имени Алан Моррис. Он рос в довольно бедной семье, где приходилось часто ограничивать себя. Психологический порог не дает ему быть богатым, его бедные привычки тянут Алана сильно вниз, он не доволен своей работой, у него не все в порядке в семье, в работе и во всем, чего касается рука этого мужчины.

Алан садится в такси и уезжает в центральный парк, он хочет остаться один и все тщательно обдумать.

- Совсем в этом мире нет порядка.
- Вы это о чем, сэр? - подшучивая спрашивает таксист.
- А вы зачем вмешиваетесь? Везите по адресу!
- Господи, да кому вы нужны. - пробурчал себе под нос обиженно водитель,

- С вас четырнадцать долларов девяноста центов. Мы почти приехали.
Алан Моррис протягивает пятнадцать долларов водителю.
- Спасибо, сэр, удачного вечера!
Но Алан не выходит из машины, а лишь пристально смотрит на водителя.
- Серьезно? Десять центов?? Где я их найду сейчас?! - громко воскликнул водитель.
- Где хотите, я жду сдачу.
Водитель, поняв всю серьезность настроя пассажира, достает из кармана своих брюк десять центов и протягивает Алану.
- Так-то лучше. До свидания. - Алан хлопнул дверью и удалился.

До конца своей смены водитель был в ярости, от несерьезности данной ситуации, он был глубоко удивлен жадностью мужчины с очень недовольным видом. В этот вечер все, кого встретил таксист, после Алана Морриса, были недовольны его работой. Настроение водителя такси испортилось окончательно.

Центральный парк, по которому гулял Алан Моррис, расположен на острове Манхэттен между Пятой и Восьмой авеню. Алан старался выбирать локации, где меньше всего людей, ибо от всего сердца не любил контактировать с кем-либо. Он уселся на скамью и закурил сигарету. Вокруг бегали спортсмены, гуляли семьи. Молодежь что-то громко обсуждала, проходя мимо него.
- «Неужели у меня все не может быть, как у людей? Я что, не заслуживаю? Я ведь не делаю ничего противозаконного и предосудительного... Почему в этом мире все так ужасно? Почему вокруг так много идиотов?» .
Размышления Алана прервала молодая девушка:
- Мужчина, возьмите это, вы выглядите озадаченным. - миловидная девушка протянула в руки Алану буклет, на котором было приглашение на собрание - «Две вещи, которые не исправить».

- Что? Нет, спасибо!
- Вы не хотите поговорить?
- Не понял??
- Мне кажется, вам стоит прийти на наше собрание и поговорить с нами, поделиться своими проблемами.
- Ты что, совсем глупая?! Что значит поговорить? Я сижу курю тут! Оставьте меня в покое уже все! - отрывая от рук девушки буклет и кидая на землю, Алан Моррис приказным тоном продолжает -
- Проваливай отсюда! Долбанные волонтёры! Когда вы уже все найдёте себе работу? Почему каждый неудачник в этом городе пытается быть «полезным» народу? Боги, помогите этой несчастной!
Девушка в изумлении и в состоянии лёгкого шока смотрит на этого яростно кричащего, немолодого мужчину:
- Простите, до свидания.
Алан ещё минут пять курит, смотрит вдаль, на силуэты огромных зданий, деревьев. Вокруг него течёт жизнь, такая интересная и привлекательная, но он ею явно недоволен.

Он поднимает буклет и начинает пристально изучать его.

- Боже милостивый! Да у меня на крышке от пива написано содержательней, чем у них на буклете с рекламой, что с этой страной не так?
Она думает, я реально болен чем-то, чтобы идти на такие собрания? Господи... Чем я занимаюсь?..

Алан Моррис складывает буклет вчетверо, кладёт себе в карман и уезжает на такси домой.

Рутина Морриса.

На следующий день Алан Моррис проснулся от криков, доходивших до него из гостиной. Полусонный, помятый и разбитый после вчерашней прогулки, он пытается вслушаться в разговор:
- Мама, что это? Отец знает об этом?
- Молчи, глупая девочка, молчи! Тебя это не касается!
- Какого??! Что значит - не касается? Моя мать изменяет моего отцу по мессенджеру, а мне должно быть плевать?!! Да, он не самый лучший отец, я знаю, но посмотри в кого ты превратилась! Мне противно на тебя смотреть!
Где-то в доме сильно хлопнула дверь.
Алан не стал больше прислушиваться, он сам прекрасно понимал, что происходит.
Его жена начала увлекаться вечерними переписками с мужчинами уже некоторое время назад. Когда Кимберли было семнадцать, что-то пошло не так. Семейная жизнь вдруг резко стала невыносимой рутиной. Он пытался ее понимать, пытался оправдывать эту ситуацию, пытался поставить себя на ее место. Но до чего же жалко все это выглядит! Он никогда её не ревновал, он не знал хорошо это или нет, он пытался доверять ей, но стоило ему отвернуться - она тотчас доставала свой чертов мобильник. Алан стал настолько замкнутым и неуверенным в себе, что просто принимал все смиренно и молча. По стуку пальцев его жены об экран, он понимал, что она пишет, кому, когда...

Алан продолжал думать и смотреть в окно, из которого доносились звуки шумного и делового мегаполиса. Капли дождя создавали мелодию уютной атмосферы, которую он так любил. Пасмурным утром Алану лучше всего думалось. Он любил это состояние, хотя и не сказать, что он был фанатом фрустрационных наклонностей, несмотря на его опустошенность, злобу и негодования на весь мир.
Он потихоньку встал, заправил свою постель и спустился вниз.
Дни его были похожи один на другой, утром он вставал, шел на кухню и завтракал в одиночестве, при чем завтрак готовил он сам себе. Вот она - доля в семье Алана Морриса. Готовил он плохо, поэтому на завтрак был быстро приготовленный классический сэндвич: булка, сыр, бекон и томат. Но запивал он всю эту прелесть, к сожалению, банкой пива. Что можно на это сказать? Красиво жить не запретишь, но вот «красиво» у каждого свое.

После завтрака он вызывал такси и ехал на работу, где честно признаться, его презирали многие, потому что Алан никогда не поддерживал общественные идеи. Он никогда не подписывал петиции, даже если она будет по поводу доставки питьевой воды в Африку голодающим детям. Он никогда не принимал приглашения на пикники с коллегами, предложения пойти посмотреть бейсбол вечером, просьбу о помощи. Его рабочие будни выглядели однообразно, он просто выполнял свой план и уходил, будто его и не было в жизни той компании, где он работал.
Вечером он ехал в первый попавшийся на пути ему бар, заказывал двойной виски, как обычно, дождавшись своей сдачи до малейшего цента, Алан оборачивался на сцену и смотрел на то, как молодые комики пытаются сделать себе имя, подшучивая над послушной толпой. Алан Моррис всегда выделялся своей вдумчивостью, пусть человек и не совсем позитивного мировоззрения, но он был очень умен и отлично разбирался в том, чем зарабатывал.
На протяжении трёх лет, Алан сильно переживал поведение своей жены, хотя, где-то у себя внутри, он понимал, что ,отчасти, это его вина. Алан тянется в карман, чтобы достать очередную сигарету, и случайно достает буклет-приглашение. Долго и пристально смотрит на него, отодвигает в сторону свой виски, достает телефон и набирает номер, указанный на буклете:
- Боже правый, что я делаю?..
-Алло, слушаю. - раздался нежный женский голос, который чуть расслабил напряжение Морриса. Он всегда сильно переживает перед важными звонками или разговорами.
- Да, здравствуйте, я это... как бы... ну... в общем, я хочу записаться на собрание!
- Как ваше имя?
- Подскажите, это бесплатно, надеюсь??
- Да, это бесплатно.
- Мое имя Алан Моррис
- Сколько вам лет?
- У вас там возрастное ограничение? Или что?
- Мы просто уточняем информацию
- 40 лет мне, надеюсь не сочтете за старика и примите мою кандидатуру. - с сарказмом произнес Алан.
- У нас как раз оставалось одно кресло, скажите, в среду в пять часов вечера удобно будет подойти?
- Да, думаю один день в баре и без моих денег обойдутся.
- Спасибо, что обратились к нам, будем вас очень ждать! До свидания, мистер Моррис!
- До свидания.

Вы не поверите, но в этот момент Алан Моррис улыбнулся на пару секунд. Ему было безумно приятно, что с ним так обращаются, а не вешают на него ярлыки или делают из него злодея, как и всегда. Ночью Алан Моррис будет еще пару раз думать об этом, и сожалеть о том, что поступил так в порыве эмоций из-за своей безысходности. Но деваться было некуда, он не привык отменять что-то, когда уже согласовал это с человеком. Спал Алан отдельно от жены уже как год, они вечно в ссоре и от этого у всех членов семьи начинаются большие проблемы с психикой.
Алан растворился во сне, в предвкушении завтрашнего вечера.

Собрание.


Алан Моррис был погружен в мысли о том, какой костюм надеть, какой цвет подобрать, чтобы не показаться старомодным, какие духи использовать и, надо ли ему это все. Его очень волновало общее состояние, и для пущей уверенности им было принято решение что-нибудь выпить. Благо вчера он взял выходной, чтобы подготовиться к такому мероприятию.
- Кимберли! – нервным голосом окликнул Алан свою дочь, но ответа он так и не дождался.
Алан был готов снова впасть в диалог с самим собой, обсуждая все свои жизненные промахи и ошибки, которые как-то могли повлиять на поведение его семьи, но все его мысли были о предстоящем вечере.
Он открыл шкаф и понял, что гардероб у него скудный: классические штаны, костюм, пару футболок, спортивные штаны и куча рубашек. Он надел костюм, черный в тоненькую полоску, так четко подчеркивающий его рост. Из-за скучного гардероба, у него не было выбора в цвете рубашки – он всегда носил белые, выбор был таков. Алан очень придирчиво подошел к подбору туфель. Во многих семьях туфли женатого мужчины к утру чистые, но в семье Моррисов все было иначе. Алан приложил много усилий, чтобы привести туфли в надлежащее состояние, и они засверкали так, словно их только приобрели в магазине. Он был готов, но уверенности в правильности его действий у него не было, и он решил снова поехать в бар, вместо собрания.

В заведении, неподалеку от его дома, он был завсегдатай. Каждый бармен в округе знал о двойном виски Алана Морриса, поэтому лишних вопросов к нему никогда не было. Но сегодня был особенный день, поэтому в баре наш герой повел себя иначе.
- О, мистер Моррис, как жизнь?
- Привет, Бэн, хороша сегодня погодка, а?
- Нда.. погода и впрямь хорошая! – удивленный его позитивом подметил бармен.
- Плесни мне мартини, приятель, прошу тебя! И поскорее
- У вас все в порядке? – изумленный Бэн почти не выдавал своего удивления, но изнутри он горел кучей вопросов к Алану.
- Почему ты спрашиваешь?
- Нууу.... Сегодня вы одеты так стильно, будто на свидание идете, да еще и виски не заказали... Вот я подумал было...
- Сегодня важная встреча, не хочу быть неправильно понятым. Плесни поскорее.
Бармен последовал указанием мужчины и налил ему выпить. Немного дрожащей рукой, переполненный волнением, Алан опрокинул свой мартини, и нарушил тишину:

- Слушай, я похож на мужчину, у которого есть проблемы?
- Нет. Почему вы спрашиваете, мистер Моррис?
- Да так, не бери в голову. – немного смущенно ответил Алан и замолчал.

В размышлениях о своей семье, работе и предстоявшей встрече, он скоротал пару часов ожидания. Время близилось к пяти вечера, Алан заказал такси и добрался до места встречи.

- Мда, ну и район...

Не то, чтобы ему было не по себе ходить в таких местах, но квартал был, явно, не самый безопасный. Помещение, в котором должна была пройти встреча, было в одном из стоявших передо ним домов. Между строениями была улочка маленькая в традиционном стиле Бронкса: узкая дорога кишела бездомными, которые грелись у баков, подожженных с помощью алкоголя. Дым, так и режущий глаза, мешал что-либо увидеть, пока вы идете к объекту вашей цели. Алану необходимо было идти дальше. Он уже опаздывал, поэтому зашагал уверенным шагом. Пару бездомных окликнули его богатеньким папой и попросили оставить им на хлеб, но он прошел мимо, кинув презренный взгляд. Подойдя к дверям, он позвонил в звонок. К нему на встречу вышла женщина лет пятидесяти шести. Спросила его имя и , удостоверившись что он – Алан Моррис, является членом собрания -попросила его пройти в холл. Он шел уверенно, не подавая виду, что его трясет от этого места. Все было так тихо, пока он не зашел в холл помещения. В холле, помимо стола в центре комнаты, ничего не было, абсолютно пусто. Сидели два человека - девушка и парень. Девушка была одета в синий сарафан и смотрела на Алана нахмурив брови. «Не совсем радушный приём», - промелькнуло в голове Алана, но ему было все равно. Что касается парня, он был в белой майке и джинсах. Подметив татуировки на руках молодого человека, Алану стало немного не по себе, ибо руки были почти полностью в них. Алан заметил, что осталось три стула. Видимо, один был для него. Он молчал и не двигался с места секунд двадцать, пока девушка в синем сарафане не нарушила тишину:
- Здороваться, как понимаю, не будем? – с сарказмом спросила она.
- Извините, здравствуйте, я – Алан Моррис.
- Что так официально, папаша? – в разговор вмешался парень в белой майке. И по говору Алан сразу понял, что он мексиканец. У них всегда был забавный акцент.
- Не понял? – пролепетал Алан.
- Садись говорю, ждем опаздывающих.

Алану некогда было спорить с молодым глупцом, поэтому он спокойно подошел к своему месту и присел.

- Мы здесь все на «ты» или?
- Ха-ха, ну ты отец юморист! Ты знаешь куда пришел?

Тут Алан пожалел о своем решении прийти и даже хотел было удалиться, как в комнату вошла женщина, на вид лет пятидесяти. Она была одета в какие-то лохмотья, а волосы вовсе были неухоженными. Вы просто представьте состояние Алана Морриса? Он, будучи уверенным в культурном сборе, пришел в костюме, в блестящих туфлях, а тут такое... Цирк! «Господи! » - , подумал он про себя и кивнул в знак уважения женщине. Она спокойно прошла и присела.
- Ну вот, всегда мы должны ждать последнего! – воскликнула девушка.
- Стало быть, вы здесь завсегдатай?
- Папаша, сюда никто не приходит дважды, пойми это.

- Не парься, всякое тут увидишь еще! – воскликнул парень
- Ладно, интересно, кто последний...
Раздался звонок в дверь, собравшиеся с нетерпением смотрели в сторону двери. В комнату зашел мужчина преклонного возраста с густой бородой и темных очках. Темные очки слегка смутили Алана, ведь в комнате было не особо светло. Мужчина был одет в белую одежду, похожую на костюм Морриса, но это было что-то другое, Алан не смог определить название такого типа одежды.
- Ассалам уалейкум всем! Мое имя Хяким Садра. Где я могу присесть? - произнес мужчина.
- Будто не видишь? Один стул остался. – дерзко ответила девушка.

Алан подумал, что сейчас начнется перепалка. Но мужчина улыбнулся и прошел на свое место.
- Боже милостивый, отче наш, сколько же тебе лет? Выглядишь ты неважно! Ха-ха! – с усмешкой сказал парень
- Не переживайте, и вы доживёте, даст Бог! – Алан был поражен спокойствием и воспитанностью этого мужчины. Тут, в комнату зашла та самая женщина, которая всех собрала и объявила:
- Дорогие друзья, приветствую вас на собрании! Моё имя Элин Маккилан, и я создатель данного клуба, здесь – мы все в «одной лодке». Каждый из вас сюда пришел не просто так, у каждого есть свои переживания, которыми не всегда можем поделиться с самыми близкими. Попрошу вас всех на пару часов стать чуточку добрее к ближнему, ибо каждый сегодня сможет высказать свою проблему. Чтобы у вас не возникало вопросов, кто начнет первым, кто последний, давайте бросим жребий. - после чего женщина протянула каждому мешок, из которого тот должен был вытащить свой номерок. Жребий был таков: первым была женщина в лохмотьях, второй была девушка, третьим был парень, четвертым был Хяким Садра, ну... а Алан Моррис, как всегда, последний.

Все посмотрели друг на друга. Элин Маккилан попросила женщину начинать и удалилась.
- Здравствуйте, меня зовут Виктория Фелман, мне пятьдесят пять лет. Буквально десять лет тому назад я была счастливой матерью, прилежной женой и замечательной коллегой. Ходила на работу, гуляла по парку разговаривая с подругами и рассуждала, как в жизни все прекрасно. Интересовалась планами своего ребенка, была счастливой. Это главное.
- Бабуль, а ты себя в обиду не дашь, смотрю. – с усмешкой перебил парень.
- Да заткнись ты! Тут что, вся твоя родня собралась?! То отец, то бабушка. Не перебивай женщину. – сказал Алан
-Ты что сказал? Слышь ты! – грозно взглянул парень и, нахмурив свои брови, смотрел прям Алану в лоб,

Элин вошла в комнату и попросила соблюдать тишину, пока один из присутствующих разговаривает. Алан и бесстыдник замолчали и обратили взоры на Викторию Фелман, та продолжила:
- В сентрябре 2013 года мой сын Бобби попал в аварию. Пытаясь объехать песика на дороге, он резко свернул и не справился с нелетной погодой и врезался в столб. Мой малыш, мой орел... У него был сломан позвоночник, в следствии чего, врачи сообщили, что он останется на всю жизнь прикованный к постели. Это была страшная ночь для меня. – по телу Алана пробежал холод. Уже было вовсе не до шуток, Виктория продолжала:
-Тогда в больнице я и подумать не могла, насколько ужасным будет моё положение... Муж ушел от нас на второй месяц, потому что за Бобби нужен был уход каждую минуту, нельзя было оставлять его одного. А это не входило в планы супруга. В итоге я осталась с инвалидом на руках, без возможности ходить на работу. Каждое утро я вытаскивала коляску, нагроможденную сменной одеждой, если ему станет холодно. И пару бутылок с жидкостью, если он захочет пить. Спускала своего сына, и мы катились просить милостыню. Вы поверите мне? Буквально вчера женщина со всем, что может быть у среднестатистического человека просит милостыню! Господи, я горела от стыда и отчаяния. Но, ведь матери они такие, понимаете? Как я, которая выходила и вырастила своего орла, как я могла отвернуться? К вечеру набрав долларов десять, я покупала ему хлеб, что-то из овощей и воды. Мы выживали, но все мои мысли были о нём, вы знаете... Материнское сердце, даже само не получив подпитку, будет питать свое чадо. Для меня он был всем, моим миром... Моим благословлением и даром божьим. Как-то ночью ему стало плохо, он побледнел и начал задыхаться. Мы поехали в больницу, где на следующий день он впал в кому, и спустя два года, так и не вышедший из нее. Он умер. Говорить, что моя жизнь разделилась на до и после – я не стану. У меня было всё, о чем могла мечтать нормальная женщина, а сейчас что? Вы смотрите на меня, насмехаясь над моей одеждой, а под ней и вовсе ничего не осталось. Ни личности, ни души – ничего...
Еще секунд тридцать, после рассказа этой сильной женщины, все молчали. Боялись нарушить тишину, которая судя по всему помогала женщине успокоиться.

Элин Маккилан вошла в комнату и попросила продолжать по жребию.
- Так, ну... Раз уж пошли такие откровения, начну с того, что мне очень жаль, Виктория. – женщина лишь кивнула головой, а девушка продолжила:
- Меня зовут Шана Либерман, родом из Израиля, мне 26 лет. Моя проблема заключается в том, что я не могу найти саму себя в жизни. Я уже испробовала все, от менеджера по кредитам, до наркоманки без официального места жительства.
- О, а есть что? – опять, видимо, пошутив спросил парень в майке.
- Нет, я в завязке, отвали! – ответила Шана и продолжила свое повествование, - мои родители прожили долгую, но чертовски противную жизнь, каждый день они ругались как... Не знаю, как описать это. Я видела то хладнокровье, с которым отец оскорблял мою мать, а она в, свою очередь, бесстыдно плевала ему в спину, обсуждая его с каждым встречным на улице, и говоря какой он долбанный псих.

В этот момент Алан задумался, а ведь девушка описывает все так, будто Кимберли повзрослела на шесть лет. Ведь и она может стать такой же. Алану было безумно интересно, что Шана расскажет дальше.

– Когда мне было лет двадцать, я прогуливала старшую школу. Мы с ребятами из кампуса зависали в общаге и курили траву, там я и подружилась с людьми, которые её продавали. Вскоре у меня появилась работа, я ходила по местным барам, где знакомилась с молодыми людьми и предлагала им со мной покурить. И когда дело доходило до самого процесса, в комнату врывались двое ребят из кампуса и объясняли молодым людям, что за удовольствие нужно платить и траву бесплатно никто раздавать не будет. Подзаработав немного денег я оставила эту работу и переехала в Нью-Йорк. А здесь меня особо никто и не ждал, у меня было пару подруг, но все закончилось быстро, когда они увидели кто я такая, ибо курю я часто. Все, что у меня здесь было - это индийские шаровары, футболка с сандалиями. Так же сумочка с деньгами и женскими принадлежностями. Вот уже вторую неделю я не употребляю и хожу по таким собранием, в надежде перестать прожигать свое время в пустую. Все, теперь твоя очередь, шутник!
Все невольно засмеялись над репликой Шаны в сторону парня в белой майке, ибо всех уже этот клоун достал «Ну давай, расскажи что-нибудь интересное о себе». - подумал Алан.

- Дамы и господа, я вообще здесь смеха ради. Поглазеть пришел на дебилов, вроде вас и меня. Но раз уж тут такая серьезная компания собралась: наркоманка из Израиля, бабуля без семьи, мужик, который пришел в костюме на собрание людей с проблемами и ультра вежливый и молчаливый очкарик, что, дядь? Блатным и ночью светит? Ха-ха, что уж обо мне? -Меня зовут Франко Костилья, я родом из Мексики, Тихуана. Слыхал о таком, очкарик? Черт бы меня подрал, вы даже представить себе не можете, что там происходит каждый божий день. Грабеж, рекет и банды, кругом банды... Я рос обычным парнем, уличным псом, просто рос и занимался ерундой, не задумываясь о завтрашнем дне. День изо дня как рутина – кражи, девушки и наркотики. В одно утро я и мама ехали на скутере за продуктами, как вдруг на дорогу выскочили два парня, сняли нас с мотоцикла, положи нас лицом к земле и начали требовать деньги. А моя мать никогда не отдала бы свои деньги чужому человеку, ни за что! Она сказала, что у нас нет денег. Когда ее обыскали, они нашли немного. И избили нас так, что я не помню, что происходило дальше. Через пару дней я очнулся в больнице и мне сказали, что мать избили до такого, что ее было даже не узнать, Она умерла. Все, что у меня осталось это, вот. - достал из джинсов маленький коробок. Все поняли, что там прах. И всем стало еще более не по себе.

– А после этого я совсем отбился от рук и начал двигаться по криминалу. Я задолжал одному человеку, вот и пришлось уехать. А приехав сюда, начал, как говорится, жизнь с «нового листа».
- Сколько тебе лет? - спросил Алан Моррис, встревая в рассказ.
- А тебе какое дело?
- Просто стало интересно, вдруг какой-то школьник языком мелет.
- Закрой свой интеллигентный рот, мать твою!
- Воу, воу, полегче! Ребята! - Выкликнула Шана Либерман
- Ну что, твоя очередь, очкарик!

Все оглянулись на мужчину в очках. Было удивительно, что мужчина не издал и звука, пока все говорили. Он был абсолютно спокоен. Мужчина в черных очках начал свою историю длинною в жизнь...


Хяким Садра
- Ассалам алейкум, дорогие друзья! Что-ж, меня удивило все то, что вы рассказали, вы очень милы.
-Ты спятил, старик? Мы тут не слюнями меняемся, а проблемы обсуждаем. -Перебил мужчину Франко
-Я не закончил, сынок. Я знаю, вы молоды и вам не терпится, но поскольку я слушал вас ОТ и ДО, послушайте и вы меня. Сядьте удобней, рассказ будет долгим.
«Мд-а...» - подумал Аллан Морис, ведь его очередь за этим стариком, а вдруг он до утра свои басни будет рассказывать?
- Меня зовут Хаким Садра, родом я из Палестины, город Рамалла в центральной части Западного берега реки Иордан, примыкающий к Эль-Бире. Расположен в 13 км к северу от Иерусалима. Очень маленький город у нас был, все друг друга знали. Я был рожден в семье рабочих, мать домохозяйка, отец всю жизнь был пастухом, он пас скот влиятельных людей в Палестине. На дворе был 1970 год, мне было 18. Мой отец продолжал стареть, работая всю жизнь на скот, мать заболела онкологией, а в моей стране был самый разгар конфликта с Израилем. Я понимаю, что все это политика, но нам пришлось очень тяжело в то время. Город был истощён во всех планах: голод, разруха и нестабильность. Мой отец работал сутками, чтобы у нас с мамой был хлеб на ужин и вода на завтрак. В одну ночь я услышал стоны, будто бы кто-то плачет. Это были пугающие звуки, доносящиеся с улицы, в которой, как мне казалось даже с фонариком было бы трудно что-то различить, настолько были черные времена. Выйдя во двор, я увидел своего отца на земле. Его лицо было не узнать. Полицейские избили его так, что он не мог дышать, так как все лицо заливало кровью. Он рассказал, что кто-то украл четырех коров, пока он уснул на пастбище, за что его и наказали. Через неделю отец уже не мог ходить, видимо эти люди настолько сильно запинали его спину, что повредили что-то связанное со спинным мозгом. Называйте это как хотите, но сейчас это называют «овощ». Когда человек просто существует, но не функционирует как человек. Каждую ночь я и моя больная без того мать, засыпали под звуки стонов и слез. Это были самые тяжелые дни в моей жизни. Спустя пару месяцев моего отца не стало, а меня призвали в армию на военные действия. Вы только подумайте - я должен был оставить больную мать и уезжать черт знает куда, черт знает зачем, только потому что кто-то не поделил клочок земли. Вы можете себе представить?

В комнате царила безумная тишина, даже выскочка Франко слушал деда разинув рот.
- Старик, не молчи, мать твою! Продолжай, что стало с матерью?
А старик в очках немедленно продолжал.
1973 год, вблизи Израиля.
- Я приехал на место действия. Нас собрали в цокольном этаже одного из жилых домой и объявили, что завтра планируется нападение.
-Я не понимаю, кто объявил? - Спросила Шана Либерман.
- Главнокомандующий Хасан Алькаби. Он был невысокого роста, телосложение полное, волос у него был седой, карие глаза, залитые гневом и очень глубокий шрам на лице возле губы, вдоль щеки. Говорят, собственноручно он убил около сотни, и еще больше приказал убить. Хасан изъявил желание, чтобы я и двое парней, справа от меня, были разведчиками. В ту ночь мы отправились узнать, где конкретно ждать атаки. Те двое, из моего отряда, были тоже новыми солдатами, как и я. Первого звали Мохаммед, а второго Али. Мы познакомились прям там. Нас снарядили ножами и пистолетами, дали 6 кусков хлеба на троих и отправили в ночь. Я повторюсь, ночи в то время были ужасно длинные, каждая минута длилась, словно я проживал несколько лет, Мохаммед и Али молчали всю дорогу. Мы добрались до обзорной площадки на горе Самди. Мы ничего не видели и решили остановиться до утра. Али ушел за хворостом, чтобы разжечь костер, Мохаммед уселся рядом со мной и спросил:
- Брат Хаким, ты веришь в то, что мы выживем?
- Конечно, Мохаммед, почему ты спросил?
- Не знаю, мне кажется нас убьют... Может сбежим? Иордания или Ливан, оттуда уже спокойно доедем до дому, как ты считаешь?

- Пока нет Али, пойдем, брат
- Что ты такое говоришь? Мы никуда не пойдем, и не умрем! Я тебе больше скажу, мы и убивать никого не будем.
Вдруг, ниже по склону, услышал призыв Али о помощи. Мы побежали, сломя голову к нему. Ничего не видно, но голос был слышен, как никогда четко. Когда мы подбежали к Али, он скрутил солдата израильской армии и держал его голову прижатой к земле.
- Али, кто это? Что происходит?
- Это шпион, видимо искал нас, как и мы его. Где твой нож, Хяким? Дай сюда
- Нет, подожди, давай поговорим с ним.
- О чем ты будешь говорить? На арабском о иврите? Что ты несешь, Хаким! Давай убьем его и поделом, у нас приказ.
- Нет, я главный здесь, попробуй узнать кто он и откуда.
- Как? Как мне это сделать? Он не говорит ничего!!!
- Хорошо, отпусти его.
Али настолько сильно избил этого человека, что тот еле уходил. Все, что он мог - это передвигать ногами и стонать от боли, которую мы ему причинили в тот день. Али и Мохаммед злобно смотрели на меня.

Мы все же уснули, несмотря на то, что было очень холодно, но я знал, что утром мы все обсудим. Считая звезды над горой Самди, я задремал.
- Вставай, вставай, шайтан!
Я проснулся от ударов по голове и криков, над моим телом словно парила какая-то дурная аура. Открыв глаза, я увидел Хасана Алькаади. Он стоял рядом со своими солдатами, как вдруг за его плечами я увидел лица Али и Мохаммеда. Лицо последнего было так же изуродованно, как лицо солдата вчерашней ночью. В последствии оказалось, что Али ночью спустился обратно и сообщил людям, где мы, и что я и Мохаммед отпустили израильского шпиона ночью. Они отправили меня и Мохаммеда под трибунал. По дороге в тюрьму нас избивали так, что Мохаммед скончался до прибытия. Пусть господь упокоит его душу, он так хотел жить...

В комнате все заметили, что из-под темных очков Хякима Сады протекли слезы, стало не по себе. Франко так вообще заткнулся и смотрел на старика, как зачарованный, предвкушая, что там дальше.
- Старик, не молчи! Продолжай, пожалуйста.
Виктория Фелман внесла лепту в разговор:
- Может хватит уже? Очень тяжелая история и у нас не так много времени, очередь Алана на подходе.
- Заткнись, старая, - выкрикнула Шана Либерман.
- Не ссорьтесь, я подожду. Мне интересно, что было дальше, господин Хяким.
Хяким Садра вытер слезы рукой и продолжил:

- Не доехав до тюрьмы, на сопровождающих нас надзирателей напали. Я побежал, куда глядят глаза, куда позволяет тишина. Н так было страшно, что найдут, как было страшно за пытки, которыми людей заставляли говорить такое, о чем никогда и никто бы не заговорил. Мой отец рассказывал, что у нас в тюрьмах часто применяют такие пытки как «китайская капля». Слышали о такой?

В комнате все молчали и лишь качнули головой в стороны. Стало даже интересно, что поведает нам Хяким Садра.

- «Китайская капля» - человека сажали на стул, предварительно наклонив голову. Руки и ноги связали очень сильно, чтобы он не мог даже пошевелить ими. Примерно в ста сантиметрах над головой человека помещали чайник или кувшин с водой и оставляли его там на пару суток наедине с водой, шумом ветра и холодом. Суть была в том, что человека раздражала капля, и с его гневом приходила паника, приступы панической атаки, в следствии чего человек думал, что вместо капли его лоб пробивают пулей, настолько тяжелой в его воображении становилась капля. Говорят, хватало и пару часов, чтобы жертва сознавалась даже в тех деяниях, которые не совершали даже свирепые убийцы. Если же человек выстоял героически, его клали на кушетку и маленькой пилкой начинали пилить эмаль зубов, так, что от расшатанных нервов человек мог и умереть от болевого шока, поэтому все признавались во всем и гнили в тюрьмах.

- Боже, старик, у меня от пилки мурашки пошли! Боже, ууу... – Франко весь скрючился, видимо потому что представил эти пытки на себе. У кого проблема с зубами (слишком чувствительные), те поймут, что чувствовали люди в этот момент.

- А что было дальше? Что с матерью-то стало? – спросила женщина в лохмотьях.

- Что-ж, далеко я не убежал, меня быстро нашли другие. И, как беженца сослали на войну. В предгорном ауле... Там шли войны за клочок земли. Глупо... Безумно глупо. У меня появился новый знакомый Амир Каади, молодой парень, очень похож на меня характером, да и в целом, мы сдружились и воевали бок о бок. Сказать честно, я даже привык быть боевиком марионеткой, ибо все что было мне тогда нужно - это ночлег, друг и еда. Вестей от матери я не получал, так как я был далеко от дома и сам не знал, что с ней случилось. И вот, в один из дней, когда шли перестрелки в горах, Амир получил пулю в ногу. Он посмотрел мне в глаза, и я сразу понял, что дело плохо. Лицо его было бледное, а в глазах такая боль, будто он за пару секунд вспомнил свою жизнь. Возможно родителей, если они у него были. И те моменты, которые он не смог прожить. Я взял его под руку и пытался оттащить, как в камень неподалеку от нас прилетела пуля. Оторвала осколок от камня. Осколок пришелся прям мне в лицо. К сожалению, ни Амира, ни зрения мне не удалось вернуть. Из госпитале меня направили домой. Я приехал в дом, где меня, как и раньше обняла мать, она безумно была мне рада, представляете? Инвалиду! В то время страшная нищета была. И я был обузой, в любом случае. Но она смотрела за мной 24/7, убирала, мыла и была моим всем... Мы бежали из Палестины сюда. Было трудно по началу, мать работала где только могла. А что я мог сделать? Только лежать и ждать очередной помощи от матери. Но в какой-то день мать не пришла. Позже сообщили, что у нее случился инсульт прямо на работе, и она покинула меня. С тех пор я живу один. Стараюсь быть прилежным сыном до сих пор, хоть моей матери и нет со мной, как и отца. Но я стараюсь быть счастливым для них, ибо все что они хотели, все для чего работали – это я. Вы знаете, есть много вещей на этом свете, зрение, обоняние, деньги, власть и прочее, но они имеют два «НО», они приходят и уходят. Но есть одна вещь, которую человек не в силах и не в праве забывать - это СЕМЬЯ. Все, что у нас есть, все, ради чего мы живем, все, ради чего существует ЛЮБОВЬ - это СЕМЬЯ. Все войны, все успехи и все люди здесь - во имя семьи и любви. Поэтому цените все, что у вас есть, цените каждый момент с семьей, если у вас ее нет – постройте свою семью, любите ближнего, друга, подругу, жену, коллегу – любите дом. И никогда не предавайте самого себя.

В комнате царила безумная тишина. Все были так растроганы, что буквально у всех пошли слезы. Даже у Франко Костильи.

В комнату вошла Элин Маккилан и попросила продолжать:

- Алан Моррис – ваша очередь!

В голове Алана было много мыслей. Его словно озарило все то, что он услышал. Он помолчал минуту. А люди, смотревшие на него, все поняли без слов. Алан Моррис встал, и произнес:

- Я безумно благодарен каждому из вас. Спасибо, что сегодня вы собрались с духом, силами и пришли сюда поведать о своей нелегкой судье. Мне очень жаль каждого из вас, ведь ваши потери - это так больно. Но мне стыдно перед вами. Я пришел сюда, только смысл?

Все в комнате прищурили глаза, не понимая, о чем говорит Алан, а он пояснил:

- Я пришел сюда, считая себе неудачником, считая, что в моей жизни нет ничего светлого. И будущего у меня тоже нет и не будет. Но услышав ваши истории, ваши проблемы, я понял, что я полный идиот. Извиняюсь за свой сленг. У меня есть семья, есть прекрасная дочь и ждущая, дающая шанс, прекрасная ЖЕНА. Извините, но мне надо к своей семье. До свидания, спасибо за все. Люблю вас, и не забуду никого из присутствующих здесь.

Алан Моррис выбежал из комнаты. Вылетев из двери, уже стоя на улице, посмотрел наверх и произнес:

- Прости меня, если ты слышишь меня и существуешь, прости. Я все исправлю.

Он пошел прямо по переулку, и только над ним хотели усмехнуться те самые бездомные, как он перебил их:

- Стой, ничего не говори. Если ты нуждаешься в моих деньгах – возьми это,- протянув пару долларов, Алан смотрел в глаза бездомному. Бездомный взял деньги и удивленно взглянул в глаза мужчине, в котором уже не видел неудачника, и произнес:

- Да хранит тебя господь, мужик.

Алан вдруг задумался - а может все же он был инициатором своей несчастливой жизни? Может все же его выбор иногда довел его до такой жизни, что он ненавидит всех вокруг, а считает себя героем? Внезапно для себя он на всю эту картину под другим углом. И понял, что все это время, это он был ворчливым, злобным и неблагодарным жлобом. «Неужто я могу все это изменить в себе?» - думал он.

В этот он вечер поехал на такси домой, оставив таксисту три доллара чаевыми, и пожелал хорошей смены. В этот вечер Алан не заезжал в бар, а приехал домой. Открыв дверь, он аккуратно вошел, стараясь никого не разбудить. Но на пороге стояла его жена, вновь с недовольным лицом.

- О Мэг... Если бы ты знала, где я был!

В слезах бросился муж в объятья жене, которая впервые за столько лет, почувствовала своего мужчину. Они обнимались очень долго. Вскоре муж все поведал женщине. Рассказал о событиях, произошедших с ним за сегодняшний день. Они обо всем поговорили, поцеловали друг друга и договорились о семейной прогулке на выходных. В эту ночь в семье Моррисов муж и жена спали вместе, а дочь наконец почувствовала себя в СЕМЬЕ.

Шана Либерман, спустя год после собрания, открыла приют для бездомных животных в стиле кафе. Где люди платят за время, которое могут потратить, чтобы посидеть в животными, почитать книжку и прочее.

Франко Костилья открыл собственный тату салон в окрестности Бронкса. Он безумно гордиться собой, потому что всего лишь согласившись прийти на собрание, он обрел уверенность в своем будущем. Его бизнес идет в гору и по сей день.

Виктория Фелман так и не смогла обрести покой в мире без сына и скончалась через пару лет после собрания.

Хяким Садра по сей день живет в том же городе, и ждет той же помощи от волонтеров, которая ему так необходима.

Что по поводу Моррисов? Спустя некоторое время Алан и Мэг начали вести тренинги счастливой жизни в стиле собрания, под названием «В жизни есть ДО и ПОСЛЕ прости». Вскоре Алан Моррис пошел на повышение. В компании где он работал, обрел уважение у сотрудников. И, раз и навсегда, понял одну вещь: в нашей жизни происходит многое, о чем мы думаем, что это невозможно. Все плохо, все провалено, годы пошли насмарку... Но в жизни каждого человека есть всего лишь ДВА «НО», которые он не в силах исправить, первое – это дата рождения, второе – дата смерти. Все, что происходит между этими «НО», всегда можно исправить. Иногда наши ошибки и исправления дорого нам обходятся, но это лишь последствия нашего выбора. Выбирать и исправлять нужно правильно. Держитесь за свои жизни, какими трудными они бы ни были. Держитесь за свои семьи, как бы вы там не жили. Держитесь за своих друзей, какими бы они иногда не были. Ведь в конечном итоге – ВЫ МОЖЕТЕ ЭТО ИСПРАВИТЬ.

С любовью к своим читателям, Рамазан Хыбыртов.