Часть 2.
Меланхолия.
Дождь тарабанил по жестяной крыше. Герда пришла с работы рано утром, достав из своей вязаной полосатой сумки гранат и финики, завернутые в сегодняшнюю газету. Она сняла свое мокрое пальто и повесила его на спинку стула. Я медленно дышал, наблюдая за тем как опускается и поднимается мой живот. Такая погода вгоняла меня в тоску.
За окном шумели, проезжая, машины, создавая в комнате холод.
Разлив по дому сладковатый запах чая, она села на пол у телевизора и, поставив кружку рядом, начала переключать каналы. Я надел коричневый свитер поверх вчерашней рубашки и сел рядом с Гердой.
- Ну что такое? - она погладила меня по щеке влажной ладонью.
- Я не спал, совсем. Я хочу просыпаться и видеть тебя, а не потолок.
Она улыбнулась одними губами и, оставив прогноз погоды на завтра, отложила пульт.
Ветер завыл, загремел деревьями о наши окна. Входная дверь открылась: это были Гриша и его девушка.
...Мне на ум вдруг пришло воспоминание, так, открытка из прошлого. Мы с Гердой тогда еще не жили вместе.
- Куда, скажи, куда ты денешься без меня? - он, впиваясь своими пальцами, тряс ее плечи.
Я сидел, нервно перебирая страницы утренней газеты, в тайне ненавидя их обоих. Двери были открыты настежь, так что мои волосы покачивались от сквозняка.
В эти минуты я ясно чувствовал себя обычным человеком, что обусловливалось этой категоричной реальностью, выбивающей меня из привычных размышлений.
Рябиновые ветки постучали в окно. Откуда-то доносился запах завтрака, и все это резко оттеняло двух сцепившихся людей, этот навеянный уют не шел им.
Его руки, словно птичьи лапы, вцепившиеся в мелкую серую мышь, не пускали, и Вера, казалось, хотела плюнуть ему в лицо(она и правда так выглядела), но вместо этого, вдруг вырвалась.
Прямые русые волосы с обесцвеченными прядями были отлично уложены, на губах кровью играла помада, глаза, четко подведенные черным, сияли. Она давно и хорошо продумала свои уход.
- Я тебе не вещь, чтобы мной распоряжаться, - воскликнула она наконец и, схватив свою огромную сумку, ушла, неуклюже и чуть не споткнувшись.
- Дура.
Гриша с досадой упал на свою кровать и накрылся одеялом с головой. Я, обреченный на их вечные концерты, лишь вздохнул.
Раньше я никогда не задумывался о спутнице жизни, может быть, по-просту не чувствуя себя одиноким, а, может, просто насмотрелся на все эти сумасщедшие парочки.
Небо было по-утреннему желто-оранжевым. Последние летние дни были словно увядающий цветок, красивыми, но уже близкими к смерти. Тепло тоже с каждым новым днем все больше разбавлялось и разгонялось осенним холодом.
Гриша уже стоял у окна, задумчиво водя пальцем в сухой, смешанной с пеплом земле, что была в горшке с геранью.
Чайник вывел его из ступора свистом. Пора завтракать.