Глава 26 - Утро
Свет.
Он проникал сквозь тонкие шторы, разливался по полу, касался век.
Эйла распахнула глаза.
Сначала не поняла. Деревянный потолок. Знакомый. Ровный. Чистый. Под ней — мягкий матрас, а не пыльный пол. Под пальцами — ткань. Простыня. Живая. Настоящая.
Она села резко, будто только что вынырнула из глубокой воды.
— Где я?..
Комната. Та самая. Старый домик у озера. Всё, как было... до.
Сердце бешено колотилось. Воздуха не хватало.
Словно в ответ из соседней комнаты раздался хлопок двери — и чей-то сдавленный крик:
— ЭЙЛА?!
Дяна. Настоящая. Живая. Запыхавшаяся, босая, в пижаме, с безумными глазами.
— Ты... Ты тоже... ты жива?! — её голос дрожал, а в глазах блестели слёзы.
— Дяна... — прошептала Эйла. — Это был...
— Сон... — выдохнули они вместе.
Но обе знали: не просто сон.
В следующее мгновение в доме началась суета. Двери открывались, пол скрипел под спешащими шагами. Кто-то звал по именам, кто-то плакал, кто-то смеялся — нервно, истерично.
На пороге комнаты появилась Алеся, прижав руки к лицу:
— Я думала, что... вы... — она не договорила, бросилась к Эйле и обняла её. — Я слышала выстрел... я слышала, как всё... Господи...
За ней появилась Мишель, вся растрёпанная, в растянутой футболке, с мокрыми щеками.
— Вы... вы здесь? Мы все здесь?! — она перебирала глазами лица, словно боялась, что это очередная иллюзия.
Поля стояла в углу общей комнаты, держа себя за плечи, как будто боялась распасться. Геля — рядом, её пальцы дрожали, но она улыбалась.
— Поля... ты... — Геля дотронулась до неё, словно боялась, что та исчезнет. — Я... я держала тебя, когда...
— Я знаю, — прошептала Поля, и их лбы соприкоснулись в долгом, полном тишины объятии.
— Где Рома?.. — спросила Аля.
Он появился последним. Медленно. Шёл, будто нёс на себе целый мир.
Но когда он увидел их всех — живых, стоящих, реальных — он просто остановился посреди комнаты.
— Мы... живы, — сказал он. — Все.
Молчание.
А потом — крик.
Радостный. Ломающий тишину.
Геля засмеялась сквозь слёзы.
— Мы живы! Мы все чёртовы живы!
И началось.
Кто-то бросился кому-то на шею. Поля заплакала, обнимая Эйлу. Мишель рыдала у груди Аля. Рома стоял, прижав к себе Дяну, и впервые за всё время его глаза были полны света.
Это был момент, когда прошлое отступало — на секунду.
Момент, когда не было смерти, предательства, боли.
— Это был сон... — Алеся выдохнула. — Всё это... всё... Это была просто... ловушка сознания, да?
— Тогда почему мы все помним? — хрипло спросила Мишель. — Всё до последней секунды. Я помню, как стояла над телом Гели. Я чувствовала кровь на руках...
— Но её нет, — Геля подняла ладони. — Смотри. Я цела.
И вдруг кто-то крикнул:
— ЭЙ! МАШИНА!
Они выбежали во двор, сбивая друг друга с ног.
Солнце. Яркое. Жаркое. Деревья шелестели, и воздух был наполнен щебетом птиц.
А посреди двора стояла машина.
Та самая.
В блестящем корпусе отражались их лица. Внутри — ключи.
Рома подошёл. Вставил ключ. Щёлк.
Мотор завёлся.
— Господи... — прошептала Геля. — Она работает.
— Мы можем уехать, — Аля положила руку на плечо Ромы. — Мы можем... выбраться.
Они переглянулись. Сердца стучали. Кто-то засмеялся. Кто-то снова разрыдался.
И вдруг... тишина.
Все замерли.
Поля обернулась к дому.
— Вы... слышали?
Тонкий... почти неслышный...
скрежет.
Тот самый.
Еле уловимый. Как будто где-то, в самом краю сознания.
Рома выпрямился. Взгляд напрягся.
— Нет... Это не может быть...
Но солнце светило. Машина работала. Все были живы.
И всё равно... внутри каждого будто осталась заноза. Пульсирующая. Тихая.
Словно кто-то наблюдает.
Словно это — тоже часть игры.