Ты живой ?
— Аделина! Ты ещё спишь?! — донёсся до меня резкий голос брата.
Я приоткрыла глаза, ничего не поняла, но сразу почувствовала — он в бешенстве. Повернула голову к часам. 15:00.
— Офигеть... — выдохнула я и резко вскочила.
Голова чуть кружилась, волосы торчали во все стороны, глаза опухшие. Пока умывалась, слышала, как Валера в зале что-то бурчит: "Да это вообще ненормально, дрыхнуть до трёх часов дня..."
Я быстро натянула джинсы, футболку, собрала волосы в хвост. Открыла дверь — Валера уже ждал, руки скрестил, взгляд злой.
— Ну чё, проснулась принцесса? — процедил он.
— Ты хоть раз меня нормально разбуди, без оркестра и воплей, — буркнула я. — Тогда и вид будет не опухший.
Мы вышли из подъезда. На улице, прислонившись к стене, ждал Зима. Лёгкий ветерок трепал его куртку, в зубах жевал спичку.
— О, глянь, кто ожил, — ухмыльнулся он. — Ты чё такая опухшая, встала что ли только?
— А ты чё такой лысый, с рождения что ли? — съязвила я, проходя мимо.
Валера прыснул от смеха, Зима лишь закатил глаза.
Мы пошли втроём, шагали молча минут десять. Только звук наших шагов по асфальту да редкие машины. Атмосфера напряжённая: чувствовалось, что разговор назревает.
И Валера не выдержал.
— Слушай, Лина, — начал он. — Ты понимаешь вообще, куда мы лезем?
Я посмотрела на него боковым взглядом.
— А ты понимаешь?
Он сжал челюсти.
— Тут не кино, не сказка. Это опасно. Ты вчера умная была, карты рисовала, но ты хоть понимаешь, что будет дальше?
Я остановилась на секунду, потом снова пошла.
— Я понимаю. Но именно поэтому я и думаю, как сделать правильно. А не как вы: "давай любой пустырь возьмём и вперёд".
Зима фыркнул, но не вмешался.
—Мы тоже не первый день в группировке состоим и не скорлупа ,а супера мы — добавил Зима
— Ну я тоже не с неба упала на группировки и знаю законы милый мой — ответила я.
— Успокойтесь уже — сказал брат смотря на нас закуривая сигарету —Ты не тащишь за собой всю ответственность, — продолжал Валера. — Если что-то пойдёт не так, отвечать буду я.
— Если что-то пойдёт не так, отвечать будем все, — спокойно сказала я. — Потому что мы втроём в этом замешаны.
Он хотел что-то сказать, но замолчал. Мы свернули в сторону, шагали мимо старых гаражей, над которыми вороны каркали. Я чувствовала, как брат злится, но и сомневается.
Зима наконец не выдержал и усмехнулся:
— Вот это я понимаю, семейный диалог. Вы б на ринге спорили, а я бы ставки принимал.
Я посмотрела на него и ухмыльнулась.
— Ну давай, я первая против Валеры выйду.
— Ты его словами уже вчера уделала, — сказал Зима. — Сегодня физику оставь мне.
Валера зло посмотрел на нас обоих, но ничего не сказал.
Мы шли молча, пока вдруг в кармане у Валеры не зазвенело что-то тонким металлическим звоном.
— А чё это? — я тут же насторожилась, глядя на него.
Валера достал из кармана странную кирпичообразную штуку.
— Телефон, — буркнул он.
— Телефон? — я остановилась. — Ты прикалываешься? Настоящий? Как в телевизоре?
— Ну да, мобила, сегодня взял с Зимой — спокойно ответил он, будто у всех такое есть.
— Офигеееть... — я чуть не вырвала её из его рук. — Я тоже хочу! Мне срочно нужна такая мобила.
Зима заржал:
— Ага, нужна ей... Ты знаешь, сколько она стоит? На твою мобилу мы весь подъезд полгода кормить будем.
— Да ладно, зато удобно! — я зажглась. — Я тоже хочу ходить и чтоб мне все звонили, а я такая: "Алло, это Аделина".
Зима, подхватив момент, вытянул мобилу свою и начал красоваться:
— Алло, да, это я... ага... свободен сегодня, можешь подъезжать, — и важно зашагал, как будто реально с кем-то разговаривал.
— И у тебя есть , Валерааа купиииии купиии — попросила я
— Успокоишься ты или нет ? Дела решим и поговорим — сказал он
Вот старый хрыщь нечего не понимает это же мне необходимо тем более я могу сама себе купить
Зима прыснул от смеха, Валера закатил глаза:
— Клоуны.
Валера шёл , молчал, но снова зазвенела его мобила. Он резко вытащил её из кармана и приложил к уху.
— Алло... Да... — голос у него сразу стал колючим. — Чё значит одна? Нет. Она с нами будет.
Я остановилась, пытаясь уловить, о чём речь. Зима тоже навострил уши.
— Слышишь? — Валера повысил голос. — Аделина одна с ними встречаться не будет. Никогда. Через мой труп!
Я аж замерла, не ожидая от него такой резкости. Он сжал телефон так, будто хотел раздавить.
Пауза. На том конце что-то спокойно и размеренно отвечали. Валера нахмурился, но уже не кричал.
— Вот и там поговорим тогда — Он глубоко выдохнул, но всё равно кипел. — Через тридцать минут? В «Городке»?
Я переглянулась с Зимой.
— И что? — тихо спросила я, когда брат убрал мобилу.
Валера посмотрел на нас обоих.
— Друг Филина. Сказал — встреча в кафе «Городок». Через полчаса.
— И что ещё? — спросил Зима.
Валера скрипнул зубами, как будто ему трудно было это произнести:
— Сказал: "Подъезжайте. И кофе мне закажите".
Зима прыснул со смеху:
— Вот это подход! Серьёзные дела — и сразу кофеечек. Уважаю.
— Не смешно, — рявкнул Валера, но я заметила, как у него на лице борются злость и необходимость согласиться.
А у меня внутри всё сжалось. «Городок». Через тридцать минут. Это значит — уже никак не отвертишься. И там будет мой Филин и его друг ? А кто он может быть...? Ведь у него не было не кого
⸻
Я едва вошла в «Городок» и сразу застыла. У ближайшего стола сидел он. Горбатый. Живой.
Но... как?
У меня в голове всё перевернулось. Я знала, что он умер. Я видела, слышала, как говорили... а тут сидит, пьёт чай и ухмыляется, будто и не было никакой смерти.
— ...ты серьёзно... — слова сами сорвались с губ. — Ты... живой?
Горбатый поднял на меня глаза и заржал, хлопая ладонью по столу:
— А ты что, похоронила меня уже? Скажи спасибо, что я воскрес ради тебя, девка!
Я машинально села, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Нет... это ненормально... я же...
— Успокойся, Лина — перебил спокойный голос. Я подняла глаза — напротив сидел Филин. Глаза у него были серьёзные, но без злости. — Он жив. Просто так вышло.
Валера лишь с Зимой наблюдали без слов смотрели на обстановку
— Так вышло?! — я чуть не вскрикнула. — Люди не «так вышло» умирают, а потом сидят в кафе! И ты тоже ,пропал и теперь тут сидишь успокаиваешь меня — начала я повышать тон
Филин чуть подался вперёд, его голос стал тише:
— Понимаю. Но тебе сейчас не до вопросов. Нам нужно решить, как выйти на джигановских.
Горбатый закинул ногу на ногу и довольно хмыкнул:
— Ага, Филин прав. Сегодня всё решится. Скажи спасибо, что мы тут живые сидим и план строим.
Я в шоке перевела взгляд то на одного, то на другого.
— Спасибо тебе большое Горбатый что ты живой — сказала я язвя и поклонилась перед ними , и меня осенило — То есть вы хотите сказать... что мы реально идём к ним?
Филин кивнул.
— Да. Но ты не одна. Я рядом. И он, — он кивнул на Горбатого. — Мы вместе.
— И мы — сказали брат и Зима одинаково
Я про них даже забыла чут ка )
Я прикрыла лицо руками на секунду, пытаясь собрать мысли. Сердце колотилось, как будто я пробежала марафон.
— Ну ты и видела, Аделя, — усмехнулся Горбатый. — Трупы живые и ходячие.
Я опустила руки и, не выдержав, огрызнулась:
— Флюра Габдуловна, если спросит, где я была, я отвечу: «С трупами».
Горбатый снова заржал. Филин же оставался спокойным, только глаза его блеснули.
— Ладно, — сказал он твёрдо. — Вечером встреча. Джигановские придут, но правила будем диктовать мы.
И я поняла — началось.
— Пацаны , а че мины та так е кислые ладно ты — сказал он смотря на Валеру — взгляд такой но ты — смотрел на Зима — че девка твоя что ли ? Не ты не думай мы нормальные ровные люди
Зима смотрел на них и у него поднялась бровь
— Пока не моя , — сказал он и положил свою руку мне на плечо
Тут я знатно обосралась в смысле пока ???
— Горбатый помолчи — сказал филин брату и после перевел взгляд на нас — Пацаны вы сильно внимание не обращайте и ты доня ,— подмигнул он мне — вы лучше садитесь знакомится давай — сказал он показывая на стол — Ты Зима я так понимаю?— спросил он у « пока что не моего парня»
— Да ,— он пожал руку Филину и Горбатому
Так же и Валера но он был более холоднее
— Так официантка ты где ? — подбежала девушка лет 20 ти — Нам 3 кофе и 2 чая и что то на свой выбор и если есть будь добра сигареты ментоловые — он посмотрел на нас ментоловые же Зима кивнул глазами — и пепелтницы бы две сюда
Она кивнула и сказала — через 10 минут все будет у вас
Она быстрее все принесла Горбатый ей подмигнул и поблагодарил и дал еще чай 10 рублей.
___________
Я всё ещё не могла прийти в себя. Горбатый сидел напротив, пил чай, а я смотрела на него так, будто он реально восстал из могилы.
— Да ну вас к чёрту... — пробормотала я, откидываясь на спинку стула. — Я что, в дурке?
Зима, сидевший сбоку, подвинул пепельницу к себе и ухмыльнулся:
— Ты, Адель, давно в дурке. Только мы с тобой в одной палате — «для особо упёртых».
— Слышь, не ржи, — оборвал его Валера ,щёлкнув зажигалкой.
— Лучше объясните нормально, как он тут сидит, если все говорили — труп. И че делать дальше, точно не курить. —Сказала я
Горбатый расплылся в ухмылке.
— Вот поэтому вы и дети в этой игре. Слухи слухами, а я живее всех живых.
— Ага, живее, — буркнул Зима. — Видал бы ты рожу Лины, когда тебя увидела.
— Да я чуть не помер второй раз, — вставил Горбатый , кивая на меня. — Чисто так смотрела, будто сейчас крестить начнёт.
Я ударила ладонью по столу:
— Вы издеваетесь?! Тут не смешно вообще!
Филин поднял руку, и все разом притихли.
— Хватит балагана. Дело серьёзное. Вечером встреча с джигановскими. Они хотят видеть Аделину.
— А Чё?! — одновременно воскликнули Зима и я.
— Нет, — тут же рявкнул Валера, сидящий сбоку. — Никакая она туда одна не пойдёт. Через мой труп!
— Ты чё, братан, — покачал головой Зима, смотря на Филина — её реально одну к этим шакалам? Они ж перегрызут.
— Ага, или переманят, — добавила я , ведь не хочу я к ним еще и одна .
Филин спокойно выдержал паузу и сказал:
— Слушайте внимательно. Никакой «одной» не будет. Она будет рядом, но не голая в поле. Мы контролируем. Горбатый и я знаем, как действовать.
— А мы чё, мебель? — нахмурился Зима. — Нам тоже слова не дают?
— Ты со своим языком и так слова больше всех берёшь, — буркнул Валера.
— Валер, остынь, — отмахнулся Филин. — У тебя одно «через мой труп» на все случаи. Но жизнь не кино, тут надо думать, а не грудью закрывать.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё кипит. Они спорят, кто, как, куда... а ведь решается моя судьба.
— Может, вы у меня спросите? — наконец выпалила я. — Я-то вообще что думаю?!
Все обернулись. Зима крякнул:
— Ну давай, Адель, твой ход.
Я глубоко вдохнула и посмотрела на Филина:
— Я думаю что, сидят в машине не канает , надо место где вы будете ждать , но они тоже хитрые , своих туда спрячут , поэтому тут думать лучше надо
— А по месту что ?
—Щя скажу .Если идти, то только туда, где они сами будут чувствовать себя не в своей тарелке. Не «их» район, не «их» кафешка. Но их правила все знают , где не их территория они не идут , они сове ставят .
Горбатый ухмыльнулся и хлопнул ладонью по столу:
— Вот! Я ж говорил, что девка башкой думает.
Филин кивнул серьёзно.
— Значит, слушаем её.
И впервые я почувствовала — они смотрят на меня не как на девчонку, которую надо спрятать, а как на человека, который реально может повлиять на исход.
И Филин был мною восхищен
_________
Я вытащила сложенную вчетверо карту и разложила её прямо на столе между кружками кофе и пепельницей. Филин лишь уперся об стул и курил сигарету смотрел как я что то показываю и иногда усмехался.
— Вот. Смотрите, — пальцем провела по району, — если идти на их условия, мы встретимся где они скажут. А это значит: засады, подмога и все дела.
Зима наклонился, ткнул сигаретой в карту.
— Ну да, логично. Тут у них люди сидят, тут переулки. Выхода нет.
— А вот тут, — я обвела кружок на окраине, — площадка перед старым складом. Камеры нет, движение машин минимальное. Там им будет неудобно: открытое пространство, негде спрятаться.
Горбатый присвистнул:
— Ну ты, малолетка, башкой работаешь.
— Спасибо, — я кивнула, — но проблема в другом: джигановские всегда диктуют правила. Они скажут: «Встречаемся там-то». И попробуй возрази — сразу заподозрят.
Валера скривился:
— Вот именно! Ты им слово скажи против, и всё, считай конец.
Филин подтянулся к столу ,постучал пальцами по столу, задумчиво глядя на карту.
— А если сыграть на их гордости?
— Это как? — нахмурился Валера.
— Просто, — спокойно сказал Филин. — Мы заранее назначаем им «Городок» или другое нейтральное место. Но делаем вид, что это для их же удобства. Типа мы уважаем их «территорию», но встречаемся на наших условиях.
Горбатый хмыкнул.
— Хитро. Они подумают, что им уступили, а на деле — мы всех переиграли. Михалыч поведется зная его столько лет
— А если они не купятся? — буркнул Валера.
— Купятся, я же знаю их ,авторами были мы там ,Валера поэтому не переживай — уверенно сказал Филин. — Их «кодекс» не позволит отказаться от предложения, если оно звучит уважительно.
— И этому кодексу вы начали учить — сказала я смотря с серьезно и в коне улыбаясь уголками губ
Я перевела взгляд на брата.
— Видишь? Не всё решается кулаками и угрозами. Иногда — словами.
Валера глухо выругался и откинулся на спинку.
— Сука... опять она права.
Зима прыснул.
— Привыкай, брат. Твоя сестра не только готовить умеет.
Я закатила глаза.
— Спасибо за комплимент, Зимушка. Но если вы реально хотите, чтобы я там была, то только по этим правилам. Иначе я просто не пойду.
Филин кивнул:
— Значит, решено. «Городок» и место это рядом тут там и встретимся . Но подавать это будем как будто их выбор.
И тут я впервые увидела, как даже Горбатый стал серьёзным. Никто не спорил. Все понимали — это игра на тонкой грани.
____
Я сидела за столом, вертя карту в руках, и никак не могла успокоиться. В зале «Городка» пахло кофе и табаком, за соседним столиком кто-то смеялся, а у меня сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди.
Телефон лежал прямо передо мной. Старенький, тяжёлый, с характерным звоном — не то что игрушки современные. Я долго смотрела на него, будто решала, нажимать кнопку или нет.
— Ну что, звони, — сказал тихо Зима, подталкивая меня локтем.
— Не мешай, — огрызнулась я, и набрала номер.
Гудки тянулись бесконечно. На втором сердце ухнуло, на третьем я уже пожалела, что вообще решила звонить. И только на четвёртом в трубке хриплый голос:
— Алло... кто это?
Я сглотнула, сжала карту в руке и выдохнула:
— Михалыч ты ?
— Ого ,какие люди объявились , и что нашей весне нужно ?— раздался голос на том конце трубы, аж бесит он и его группировка.
Я усмехнулась, хотя внутри всё жгло.
— А ты про папки мои забыл, да? Или не нужны ,неделя так та и подходит к концам — говорила я четко и со смешком
Пауза. Только дыхание в трубке. Потом короткий смешок, будто камень сдвинулся:
— А... понял, понял... Ты про те самые? Конечно нужны,и молодец ,что слово держишь Горбатый уважал бы тебя —сказал он ,хотя Горбаиый возле меня сидел и все слышал — Царство небесное ему
— Бля меня он тоже похоронил что ли ?— хотел начать возмущаться Горбатый , но ему я показала палец что бы замолчал и продолжила..
— Да , гордился бы , Филин особенно — кивнула я, хотя он меня не видел. — И встреча — ради этого будет .
— Хм Филин — послышался тихий голос—Ну тогда скажи проще, — продолжил он, — ты мне их отдаёшь?
Я прижала трубку к уху крепче, будто хотела заглянуть ему в глаза через этот хриплый провод.
— А ты посмотришь. Ты же помнишь, что несёшь взамен?
Он замолчал. Я услышала, как он откашлялся, потом затянулся сигаретой — прям через телефон почувствовала этот дым.
— Помню, — ответил наконец. — И ты знаешь, что я слова на ветер не бросаю. Но не вздумай играть, малая. Это тебе не игрушки.
Я почувствовала, как у меня по спине пробежал холодок, но голос не дрогнул:
— Я и не играю.
Валера слушал, не отводя взгляда, весь сжатый, как пружина. Зима ухмылялся краем рта, будто наслаждался этим напряжением. Я чуть прикрыла глаза и добила:
— Встречаемся в восемь, возле «Городка». Там людно, там светло. И никаких твоих десяти человек. Ты сам, я, и ещё пару людишек максимум. Больше — даже не думай.
Михалыч коротко фыркнул:
— Смелая... Слишком смелая. Ладно. Будет, как сказала. Подтянусь к восьми.
— Вот и славно, — ответила я. — Жду.
Щёлкнуло — и тишина.
Я положила трубку на стол, посмотрела на карту и только сейчас заметила, как сильно дрожат руки.
— Ну что? — с усмешкой спросил Зима. — Договорилась?
— Договорилась, — выдохнула я. — Теперь у нас четыре часа.
Валера ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули чашки.
— Ты совсем с ума сошла! Он же...
— Заткнись, Валера, — перебила я жёстко. — Я знаю, что делаю.
И впервые я заметила, что брат действительно не нашёлся, что сказать.
Я была настолько рада что смогла сделать все и Филин смотрел так будто был впечатлен очень даже
⸻
— Слушайте, идите уже, — я резко повернулась к брату и Зиме. — Сколько можно тут воздух топтать? Погуляйте, покурите, поорите на кого-нибудь, не знаю...
Валера сразу напрягся:
— А ты чего остаёшься?
— Мне надо поговорить, — ответила я твёрдо, не отводя взгляд. — Не с тобой. С Филином и Горбатым.
Зима фыркнул, но улыбнулся хитро:
— Ага... ясно всё. Ну ладно, малая, только гляди, чтоб они тебе мозги не выкрутили.
— Сам себе выкрути, — буркнула я.
Валера хотел ещё что-то сказать, но Горбатый лениво махнул рукой:
— Спокойно, Валерчик. Никто твою сестру тут не тронет. У нас базар серьёзный.
— Серьёзный... — проворчал брат, но поднялся. — Ладно. Только недолго.
Они с Зимой вышли, и в кафе сразу стало тише. Я осталась за столом с Филином и Горбатым. Они оба смотрели на меня внимательно, будто сканировали.
Филин слегка наклонил голову:
— Ну, выкладывай. Чего хотела?
Я сидела молча, глядя то на карту, то на их лица. Сердце колотилось так сильно, что я боялась — сейчас они услышат. Всё, что мы обсудили, уже было сказано. Но оставалось то, чего нельзя было выразить словами.
Я резко встала и, не думая, обняла их обоих. Сначала неловко — вроде я девчонка, а они мужики с тяжёлой судьбой. Но потом руки сами крепко сжали их плечи.
— Вы знаете... — голос дрогнул, я почти прошептала, — для меня вы... как папа. Особенно ты, Филин.
Он молчал, но я почувствовала, как он чуть крепче обнял меня в ответ. У Филина объятия были жёсткие, уверенные — как будто за его спиной и правда можно было спрятаться от всего мира.
Горбатый отозвался своим хриплым смехом, но без издёвки, мягко:
— Ха... вот ты чего выдала, малая. Мы-то думали — ты железная. А ты, оказывается, сердцем живая.
Я кивнула, не отпуская их.
— Ты тоже, Горбатый. Для меня... ты всегда был рядом. Хоть и недолго.
Он замолчал, и на миг в его глазах мелькнула такая тоска, что у меня внутри всё сжалось. Я ведь знала: ему оставалось всего месяц после моего прихода. Знала, что он уйдёт, но всё равно он был близким, как будто родным.
Филин тихо сказал, почти шёпотом, чтобы слышала только я:
— Ты не должна забывать, Аделина. Мы все здесь платим свою цену. Я остался, он уйдёт... а ты — должна выстоять.
Я закрыла глаза и сильнее прижалась. Для меня они были не просто какими-то «людьми из дела». Это были те, кто подхватили меня, когда рядом не было никого. Заменили отца, которого у меня не стало. И пусть один из них скоро исчезнет — память о нём останется всегда.
Я отстранилась, вытерла глаза ладонью и заставила себя улыбнуться:
— Ладно... всё, хватит этих соплей. У нас встреча впереди.
Горбатый рассмеялся хрипло, хлопнул меня по плечу:
— Вот это другое дело. Так ты нам и нравишься.
Филин только кивнул — но по его взгляду я поняла, что он всё понял без слов.
Когда мы вышли из «Городка», я оказалась между Филином и Горбатым. Для других они выглядели грозными, словно два каменных исполина, от которых веяло опасностью. Но для меня они были другими — почти родными. Тепло, надёжно, спокойно.
— Пошли, — вдруг сказала я и потащила их в сторону детской площадки.
Они сперва переглянулись, явно не понимая, куда я их веду, но спорить не стали. И вот через пару минут мы уже оказались среди облезлых качелей и ржавых каруселей. Я залезла на одну, ухватилась за поручни и крикнула:
— Ну, давайте! Крутите!
Филин ухмыльнулся своей редкой улыбкой и толкнул так сильно, что карусель завертелась с бешеной скоростью. Ветер бил в лицо, голова закружилась так, что меня чуть не вырвало, но я смеялась как ребёнок. Горбатый подхватил и начал тоже подталкивать, и смех разлетался на весь двор.
Я то падала им на руки, то обнимала обоих сразу. Они пытались делать суровые лица, но в их глазах я видела ту самую доброту, которую никто больше не замечал. Для меня они были опорой. И в тот момент я знала точно: я благодарна им за всё.
Когда стрелки часов перевалили за шесть, мы медленно направились домой.
Мы только переступили порог, Зима с Валерой остались на кухне что-то спорить, а я Филину сразу кивнула :
— Пошли.
Он знал— если я так говорю, значит, разговор серьёзный. Мы зашли в мою комнату, он закрыл дверь и сел на край кровати. Коробка стояла прямо у стены, где я её утром поставила. Я показала на неё взглядом можно ли её открыть ?
— Открывай, — тихо сказал Филин, глядя на меня, будто проверяя мою реакцию.
Я подошла, дрожащими руками сняла крышку. Первое, что бросилось в глаза — несколько плотных конвертов. Я сразу узнала почерк Филина — эти бумаги были не просто так. Под ними аккуратно лежали мои любимые конфеты, как будто кто-то специально положил, чтобы смягчить удар.
Но дальше... Я отдёрнула ткань, и сердце ушло в пятки. Там лежал пистолет, рядом патроны и тяжёлый кастет.
Я села прямо на пол, не в силах вымолвить ни слова. Голова гудела. Конфеты и оружие в одной коробке — сюр какой-то.
— Ты чё... серьёзно? — выдохнула я.
Филин тяжело вздохнул и посмотрел прямо в глаза:
— Серьёзнее некуда. Слушай внимательно, Адель. Это не игрушка. Пистолет — только если совсем прижмут, понялa? Кастет — для ближнего. И да, патроны тут не для красоты.
Я сглотнула, пальцы всё ещё тряслись.
— Но... зачем мне это? Я же...
— Потому что ты там будешь, — перебил он. — А Джигановские разные. Сегодня с улыбкой, завтра с ножом. У тебя должно быть хоть что-то, чтобы защититься.
Я молчала. Хотелось заорать, что я девчонка, что я не должна этим заниматься, но его голос звучал спокойно и твёрдо, и от этого становилось страшнее.
— Запомни, — Филин кивнул на пистолет. — Если вдруг кто-то решит, что можно надавить, ты достаёшь его не для понтов, а для дела. Без предупреждений. Поняла?
Я только кивнула.
— И ещё, — он положил ладонь мне на плечо. — Ты не одна. Я рядом, Горбатый рядом... и Михалыч тоже. После его смерти (он кивнул на фото Горбатого в рамке у меня на столе) авторитет держим мы с ним. Так что пока у тебя есть мы, тебе бояться нечего.
Я посмотрела на пистолет. Он казался каким-то чужим, холодным, но в то же время я понимала — это теперь часть игры. Моей игры.
— Филин... — тихо сказала я, — я же не смогу стрелять.
Он усмехнулся.
— Сможешь. Когда придёт момент — сможешь.
Я опустила голову, а внутри всё сжалось. Коробка перестала быть просто коробкой. Она стала чем-то вроде моей линии фронта.
Потом вдруг спросил:
— Ну что, бумаги покажешь?
Мы вышли в зал с папкой и присели на диван рядом уселись оставшиеся
Я достала папку, но прижала её к себе.
— Смотреть будем через меня. Это теперь мой документ.
Они не спорили, и мы вместе склонились над страницами. Я листала, а потом вдруг застыла. На одной из страниц была дата. Дата смерти Горбатого.
Тишина стала глухой. Горбатый отвернулся, Филин нахмурился, но глаза его тоже дрогнули. Мы поняли многое. И я впервые ощутила, насколько всё серьёзно.
К семи часам Филин собрал нас и дал чёткий план. Говорил коротко, твёрдо, без лишних слов. Время шло, за окнами уже сгущалась темнота, фонари загорались один за другим. Мы вышли из дома и направились к гаражам.
У старого, давно облезлого бокса Филин остановился. Щёлкнул ключом — и ворота с грохотом открылись. Там стояла его «ласточка» — машина, которую он явно берёг как часть себя.
Зима и Валера с интересом разглядывали, переглядывались, но Валера всё равно был рядом со мной. Держал за руку, не отпускал. Когда мы сели, он устроился за руль — так, чтобы снаружи было не видно остальных. Он делал вид, что просто ведёт, а на деле прикрывал.
Я оказалась спереди, рядом, с папкой в руках. Пальцы сжимали документы так, будто в них держалась вся моя жизнь.
Мы тронулись. Фары разрезали густой вечерний воздух, асфальт блестел под светом, как мокрый металл. В машине царила особая тишина: никто не болтал просто так. Листали в голове план Филина, каждый держал в себе что-то своё.
Я сидела впереди, прижимая к себе папку. Она будто обжигала руки. Рядом Филин молча курил, выпускал дым в щёлочку окна. Горбатый смотрел вперёд, напряжённо, будто чувствовал что-то заранее. Сзади Зима и Валера переглядывались — но Валера снова положил ладонь мне на плечо. Слов не было, но я поняла: он всё время будет рядом.
Колёса мягко катились по дороге, но чем ближе мы подъезжали к месту, тем тяжелее становился воздух. Казалось, даже мотор стал рычать ниже, будто тоже понимал, куда нас везут.
— Спокойно, — коротко бросил Филин.
Я кивнула, хотя сердце уже билось так, что в ушах шумело.
И вот впереди, возле улицы, ведущей к «Городку», я увидела их. Джигановские. Стояли кучкой, в темноте, но даже отсюда было ясно — чужие. Не наши. Они выглядели так, словно место принадлежит им, и нам позволили только подъехать.
Машина сбросила скорость. Фары выхватили лица. Один из них сделал шаг вперёд, щурясь от света.
— Ну вот и они, — тихо сказал Горбатый.
Филин затушил сигарету о край двери и посмотрел на меня.
— Ты готова?
Я крепче прижала папку и, выдохнув, ответила:
— Я всегда готова.
Машина остановилась. Дверь скрипнула, ночь впустила в салон холодный воздух и шаги.
Я вышла.
И там, напротив, джигановские выстроились почти в полукруг. Их было меньше, чем могло быть — но хватало, чтобы стало ясно: шутить тут никто не будет.
______________________________
Вот такая вот глава как всегда на самом интересном , но что ж бывает, как вам глава ? Я сильно пропадаю с сот ситей и буду стараться больше времени уделять туда , а так вот такая история я не знаю что будет, как сделать лучше что бы все подрались и перестрелялись или на Михалыча все всплыло и его отшили и вернулись главные авторы Филин и Горбатый либо ваши идеи , жду всех в тт и тг 😘❤️❤️❤️🥰🥰🥰🤙🏼🤙🏼🫰🏻🫰🏻🫰🏻🫶🏻🫶🏻