Глава 47
Арт
То, как она смеётся с Себастьяном, как смотрит на него, сводит меня с ума. Я знаю — между ними ничего нет. И не будет. Но ревность во мне кипит, как будто я на грани взрыва.
Она даже не ответила мне — просто ушла.Я остался ждать. Стоял, как идиот.
Кто-то коснулся моей спины. Я резко обернулся.Передо мной стояла одна из тех, кого я когда-то трахал. Дешевая, липкая. Таких, как она, я забываю сразу после.
— Арт, — тянет голосом. — Я так рада тебя видеть. Ты совсем пропал...Она улыбается, как будто мы с ней в одной игре. Ставит руку мне на грудь и начинает медленно проводить вниз, слишком медленно. Грязно.
— Ты же знаешь, я всегда рядом, если захочешь расслабиться, — её голос скользит по ушам, как яд.
Но вдруг я чувствую. Она здесь.Смотрю в сторону — и встречаю этот взгляд.Острый. Полный обиды. Полный боли.
Малия стоит рядом с рыжеволосой девушкой, но смотрит прямо на меня. Сдержанно. С гордостью.Я даже забываю, что эта дешёвка всё ещё трогает меня.
Мне нравится её ревность. Но не тогда, когда ей больно.
Малия проходит мимо меня с высоко поднятой головой.Моя упрямая, гордая девочка.
Смотрю на ту, что стоит передо мной. Медленно наклоняюсь к её уху:
— У меня есть жена. И я её люблю.Появишься в моём поле зрения ещё раз — я тебя просто уничтожу.
Она бледнеет, отшатывается и растворяется в толпе.
Впервые я признался — я её люблю. Не просто хочу, не просто одержим... Я безумно её люблю.Я не смогу сделать ей больно. Я лучше умру, чем позволю себе это.
Выхожу на поиски. Сердце стучит, как бешеное.Подхожу к террасе.Она стоит, облокотившись на перила, ветер играет её волосами. Рядом — Себастьян. Они о чём-то говорят... и смеются.
— Кх-кх, — тихо кашляю, обозначая своё присутствие.
Они оба оборачиваются.Лицо Малии сразу меняется. Лёгкая улыбка гаснет, взгляд становится колючим.
— Думаю, вам стоит поговорить, — спокойно говорит Себастьян, кивает мне и направляется к выходу.
— Нет, — резко бросает она, даже не глядя на него. — У него уже есть с кем говорить. Пусть идёт к ней.
Подхожу ближе. К моей упрямой, гордой девочке.Становлюсь рядом, в упор.
— Я не святой.Я не скрываю. Я не импотент. Да, я трахался. Потому что был пуст. Потому что жгло внутри. Потому что хотел забыть. Я мужчина, у меня есть потребности. И только одна женщина, которая могла бы утолить их по-настоящему... сбежала.
— У меня тоже была потребность, — её голос — ледяное шипение. — Но я не позволяла себе такое. А зря. Надо было перетрахаться со всеми подряд. Может, тогда мне не было бы так больно.
Она вбивает эти слова прямо мне в лицо.Я замираю. На долю секунды — и только на долю — теряю дыхание.
— Ты и так времени зря не теряла. Об этом свидетельствует Лидия, — бросаю я, не сдерживая яд.
Её взгляд — как пуля в упор.В нём ненависть. Такая, что обжигает.
Она разворачивается и уходит. Стучит каблуками так громко, будто каждое её "тук-тук" — выстрел в мою грудь.
Я делаю шаг, собираюсь идти за ней — но Себастьян останавливает меня.
— Пусть успокоится, — говорит он. Его взгляд... странный. Тот, кто знает больше, чем хочет говорить.
— Что? — рычу я.
— Ну ты даёшь, блин... Ты реально ничего не понял?— Что, мать твою, я должен был понять? — злюсь ещё больше.
— Твоя злость поглощает тебя. Ты не слышишь. Не видишь.— Хватит говорить загадками!
Он вздыхает, смотрит мне в глаза:
— Подумай над её словами. И про Лидию.
И тут меня пронзает.Её слова:"У меня тоже была потребность...""...но я не позволяла себе.""...а зря..."
Блядь. Неужели?.. Может ли быть такое?
Неужели Лидия... моя дочь?
Чёрт. Как я мог быть таким слепым?
Я остаюсь стоять на террасе, один.Себастьян ушёл, а внутри меня поднялся настоящий ураган.В голове шумит. Всё гудит, словно тысячи голосов кричат одновременно.
Лидия...Я даже не могу выговорить это вслух.
Как я мог не заметить?Та же улыбка. Такой же взгляд.И характер... такой же упрямый, как у Малии.И как у меня.
Чёрт.Если это правда...
Я сажусь на перила, упираюсь локтями в колени и хватаюсь за голову.
Если Лидия — моя дочь, я не просто слепец.Я — чудовище.
Сколько раз я смотрел ей в глаза. Сколько раз говорил колкости, думал, что это чужой ребёнок.А если нет?
Если я действительно стал отцом... и даже не знал.А Малия всё это время молчала. Хранила это в себе.Одна.
Боже.
Становится тяжело дышать. Меня не пугает мысль, что у меня есть дочь. Меня разрывает то, сколько боли я, возможно, уже причинил Малии.
Я вспоминаю каждое слово. Каждый упрёк. Каждый раз, когда говорил, что она предала меня, разрушила мою жизнь.А она — просто защищала ребёнка.
Нашего.
Что, если всё это время я наказывал её за то, что сам не захотел услышать?
У меня трясутся руки. Я встаю и смотрю в темноту, за пределы сада. Я не готов к этой правде.Но если это правда — я обязан знать.
Я быстро выхожу , сердце бешено стучит. Где она? Окидываю взглядом — её нигде нет. Подхожу к Себастьяну, сжимаю кулаки.
— Где Малия?
— Уехала с моим водителем, только что.
— Чёрт. — Разворачиваюсь и бегу к своей машине.
Двигатель ревёт, как будто чувствует мою ярость. Несусь по дороге, пока не замечаю знакомую машину впереди. Перестраиваюсь, блокирую путь. Резкий тормоз, вылетаю из салона и подхожу к задней двери.
Малия смотрит на меня в полном шоке.
— Ты что творишь, Арт?! Ты в своём уме?
— Выйди из машины.
— Нет.
Беру её за локоть и вытаскиваю из машины. Она вырывается, кричит, но я держу крепко. Машина Себастьяна уезжает, оставляя нас вдвоём на пустой обочине. Ветер, темнота и гул в ушах — всё сливается в одно.
— Что произошло в тот день? — мой голос дрожит, но я пытаюсь держать себя в руках.
— Ты о чём?
— День, когда ты сбежала. Когда умер мой отец.
Она застывает. В её глазах появляется боль, та самая, которую я всё это время чувствовал сам. Страх, вина, отчаяние.
— Говори, — рычу, не выдерживая. — Скажи правду.
— Я испугалась! — выкрикивает она, словно срывая с себя маску. — Я испугалась за ребёнка! Он узнал, что я беременна... Твой отец... Он не хотел, чтобы я уезжала. Он пытался остановить меня, но я настояла. Я должна была спасти нашего ребёнка!
Голос её срывается, слёзы струятся по щекам. Она дышит тяжело, как будто задыхается.
— Что было дальше? — я сжимаю кулаки, но говорю мягче. — Малия, скажи.
— Он остался. Он сказал, что задержит их, чтобы я смогла уехать. Он... Он пожертвовал собой ради нас.
Она опускает голову и утыкается лбом в мою грудь. Тело её дрожит от рыданий.
Я обнимаю её. Крепко. Как будто это может стереть всё, что случилось. Целую её в макушку, прижимаю к себе ещё сильнее. Мы стоим, молча, среди тишины, в которой впервые нет ненависти — только боль и любовь.