Паноптикум

Артур сидел по правую руку от господина Лао, мутными глазами глядя на разложенные на столе папки с бумагами. В последнее время юноша почти не спал, перебиваясь двумя-тремя часами отдыха, с трудом удерживаясь на ногах только благодаря кофе. Рядом с Филипповским стояла уже четвёртая чашка, и Мария неодобрительно наблюдала за действиями сына. Когда официантка принесла пятую, Артур тут же потянулся к ней, изумлённо уставившись на мать, когда та длинными ловкими пальцами потянула её на себя.

— С тебя уже хватит, — строго обронила Мария, и Филипповский поморщился, обратив всё внимание на отца.

— Потом разберёшься с документацией, — господин Лао швырнул на колени сыну нужные папки, и тот выдохнул, убирая их в привезённый портфель. — И с этим разберись, — Шэн добавил к папкам запечатанный конверт без каких-либо опознавательных знаков.

Подняв на отца взгляд, Артур поморщился:

— И вновь вся грязная работа мне...

— Молчи, это не «грязная работа», это твоя работа, сынок, — особенно выделяя вторую часть предложения, Шэн ухмыльнулся. — Вэнь опаздывает.

— Если вообще придёт, — Артур поставил локти на стол, потерев пальцами виски. Ещё немного — и он рухнет лицом в стол и заснёт прямо тут. Строгий взгляд матери заставил Артура расправить плечи и сесть ровно, придав лицу привычное приятное выражение. Спрятав усталость за маской расслабленной и довольной улыбки и скрыв жёсткий взгляд за полуприкрытыми веками.

— У тебя очень красивая улыбка, сынок, — похвалила его госпожа Лао, и Филипповский с трудом сдержал рвотный позыв. Раньше он зависел от редких комплиментов матери в свою сторону, теперь же не мог слышать их. Мать заботилась о его манерах, обучала музыке и искусствам и одновременно была чертовски глупа.

Самоконтролю Артура научили нескончаемые тренировки и уроки, проводимые отцом. Если заниматься — то до хруста костей, до боли в мышцах, до полного изнеможения. Филипповский помнил, как Лао с улыбкой смотрел, как четырнадцатилетний Артур ползком добирается до своей комнаты — его попросту не держали ноги. Если учиться — то идеально, усваивая материал с первого раза. Отец выбрал для него лучшую гимназию, самых дорогих репетиторов, а домашние задания проверял лично. За каждый неверный ответ Артуру прилетала пощёчина.

Артур опустил глаза на крепкие большие руки отца, удерживающие чашку кофе в руках. Порой эти крепкие большие руки не рассчитывали силу и разбивали ему лицо в кровь — в порыве гнева Шэна могла оттащить от Артура только Мария... Или Вэнь. Господин Чжоу стал для юного мальчика с милой мордашкой и чёрными кудряшками настоящим ангелом-хранителем. Почти все тренировки проходили с господином Чжоу, господин Чжоу всегда отвлекал отца от проверки заданий Артура.

Господин Чжоу появился в жизни Артура, когда тому было тринадцать, и стал для него просто Вэнем, когда будущему художнику исполнилось четырнадцать.

К пятнадцати годам жизни Артура его воспитание почти полностью легло на плечи Вэня, прожжённого головореза, всегда доверительно распахивающего объятия для младшего товарища. Шэна не смущала столь сильная близость сына-подростка со взрослым мужчиной, а Артур видел в господине Чжоу фигуру заботливого старшего брата. Тесная связь семьи Лао с господином Чжоу позволила Артуру слегка отдалиться от родителей и вырваться из строгих пут отца... Хотя бы частично.

Артур задумался над словами, сказанными не так давно Рите. Он говорил, что никогда никого не любил и в его сердце нет места для кого-то. Но что насчёт Вэня? Насколько бы плох он ни был, Артур всегда ощущал, что Вэнь дорог для него. Очень дорог. Вэнь был человеком, подарившим ему редкие моменты радости и возможности почувствовать себя ребёнком. Простым беззаботным подростком, а не человеком, которому в таком возрасте пришлось взяться за оружие.

Счастливая улыбка мелькнула на лице Филипповского, когда в дверном проёме возникла знакомая крепкая фигура. Вэнь Чжоу быстро привёл себя в порядок: гладко выбритый, с расчесанными длинными волосами, разметавшимися по плечам, мужчина сменил тюремную форму на деловой костюм и выглядел настоящим красавцем.

— Доброго вечера, господин и госпожа Лао, — семейство поднялось с кресел и поклонилось новоприбывшему, точно так же поступил и Вэнь.

— Чжоу, присаживайтесь, — Мария учтиво улыбнулась, мягко поглядывая на мужчину.

— Не ожидал увидеть Вас здесь, господин Лао, — без обиняков обратился Вэнь к отцу Артура. Тот мгновенно приободрился, то и дело усмехаясь. Вэнь и сам не удержался, одарив юношу тёплым взглядом, но вновь обратил всё внимание на Шэна.

— Вы свободны и полны сил, значит, мы можем продолжать сотрудничество уже с Вами, а не заместителями, господин Чжоу, — Шэн умолк, сурово зыркнув в сторону Артура. Тот даже не дрогнул, и мужчина продолжил: — А заодно обсудить, что натворил мой выродок...

— Не стоит называть так моего протеже, господин Лао, — Вэнь хищно улыбнулся, заставив собеседника закатить глаза.

— Да, Вы правы, — сдался Шэн, но продолжил неприязненно смотреть на сына. — Дело касается одной скандальной статьи от одной не менее скандальной журналистки.

Господин Чжоу приободрился и расплылся в масленой улыбке:

— Маргариты Розенберг? Да, слыхал, из-за неё мне пришлось перебрать кучу бумажек, — Артур поморщился: практически всегда они были вынуждены говорить загадками, если дело касалось чего-то противозаконного, в данном случае — поддельных документов. В основном люди из общества семьи Лао на такие темы предпочитали общаться жестами, но сейчас, в окружении тесного круга доверенных, можно было слегка расслабиться и говорить что-то простое — все поняли бы и без слов. — Да и в конце концов... Это же журналисты, что с них возьмёшь? Душу продадут за сенсацию. Хотя, конечно, ситуация не из приятных...

— Артур согласен принести Вам публичные извинения и опровергнуть слова Маргариты. Вас часто видели на выставках в ранние годы его творчества, Вы были известным меценатом и до тех обвинений и отвратительных судебных разбирательств Вы зарекомендовали себя как талантливого бизнесмена и отличного партнёра. Вы — жертва ситуации, и Вас просто подставили, разве это не так? — вкрадчиво продолжал господин Лао. — Заодно осветлим Вашу репутацию, — сердце Артура пропустило удар, а на лбу выступили капельки пота. Он впервые слышал о плане отца и ни в коем случае не хотел пятнать репутацию Маргариты.

— Я не согласен. Прости, Вэнь, но... — маска слетела с Филипповского, обнажая холодное жестокое лицо. В обычной жизни Артур никогда не демонстрировал вторую сторону своего характера, но в последнее время юноша начал сдавать позиции, и вуаль улыбчивого любезного художника то и дело пропадала. Колючий взгляд, презрительно-нервная улыбка, резкие жесты рук — в такие моменты Артур становился чертовски похожим на отца. В такие моменты Артур ненавидел себя больше всего. — Я знаю, что такое, когда твои мечты втаптывают в грязь, и я не позволю уничтожить жизнь невинного человека.

— Мы не собираемся уничтожать кого-то, не городи чепухи, — понизил голос Шэн, зашипев на сына подобно змее.

— Для Маргариты растоптанная репутация будет хуже смерти, — тихо обронил Артур, нахмурившись.

Шэн мёртвой хваткой вцепился в худощавую ладонь Филипповского, и на его лице отразилась насмешка.

— В противном случае пулю в лоб ей будешь пускать ты, уж я об этом позабочусь, — мужчина ласково убрал упавшую на лицо прядь длинных чёрных волос, заглядывая в глаза юноши с театральным сожалением.

— Тебя я успею пристрелить раньше, — не остался в долгу Филипповский, стараясь вырвать руку из руки отца. Тот сжал её почти до хруста, продолжая говорить шёпотом, неразличимо для окружающих, чтобы этот диалог остался только между ними:

— И она будет следующей через несколько минут. Так ли ужасна загубленная карьера?

И тут уже маска хладнокровия дала трещину и едва не сломалась. Артур сжал челюсть, едва не скрипя зубами от ярости. Озлобленное лицо сменилось милым и наоборот несколько раз, словно юноша решал, какую эмоцию подобрать. Артур Филипповский ощущал себя Эдвардом Мордрейком, и никак не мог понять, какое же из двух лиц настоящее. Какое лицо должны видеть все? Какое всю оставшуюся жизнь будет шептать ему дьявольщину на ухо? Артур покачал головой из стороны в сторону, приходя в себя. И то, и другое лицо принадлежали ему.

— Тварь, — тихо обронил Филипповский, поднявшись с места. — Я опровергну статью Маргариты в следующем интервью. Не так важны судебные разбирательства, как слова публичной личности. Люди любят ушами и глазами, а не фактами, — прошептал Артур, и голос его сорвался. Пожав руку Вэню и почтительно поклонившись матери, не обратив внимания на отца, Артур бросился на выход.

— Малолетняя дрянь, — едко прокомментировал Шэн и даже бровью не повёл: подобные выходки были уже не впервой, и он не сомневался, что Артур, подобно покорной собачке, исполнит команду — Артур не зря был вернейшим и талантливейшим из фу сан шу Лао.

— Шэн, не надо, — жалостливо пролепетала Мария, сжав предплечье мужа. Мария была глупа и боялась что Шэна, что Артура, но каждый раз их ссоры рвали её сердце.

— Думаю, мы можем отправиться ко мне и обсудить дела уже там, — Вэнь невозмутимо продолжал, не убирая улыбки с лица. Даже Артур Филипповский с его тёплыми улыбками и грациозностью танцора позавидовал бы самообладанию Вэня. Господин Чжоу сам удивлялся, как сумел удержаться, но бизнес был превыше всего, несмотря на то, что мужчина хотел кинуться следом за другом, прижать того к себе и приободрить, уговаривая ничего не делать... Мужчина отбросил странные мысли в сторону. Восстановить свою репутацию он мог путём разрушенной репутации Маргариты. Убивать госпожу Розенберг, чем угрожал Шэн Артуру, нельзя — это бы усугубило ситуацию и Вэню пришлось бы разгребать ещё больше проблем. А Маргарита... Проблемы самой Риты господин Чжоу сможет уладить.

Артур выскочил на улицу, бегом бросившись к машине. Хлопнув дверью, Филипповский сдавленно застонал, откинувшись на спинку сиденья. Если он не сойдёт с ума за последние дни, то точно убьёт кого-то.

Горькая усмешка промелькнула на лице Артура. В его мыслях эта фраза звучала не как злостное восклицание, а как жестокая правда.

На кону стояли Маргарита Розенберг или Вэнь Чжоу. Словно на двух разных чашах весов и ему предстояло стать Фемидой, чтобы определить, что будет справедливым. Артуру будет ближе честная порой до беды Маргарита или жестокий, но трепетно любимый им Вэнь? Маргариту возненавидел его отец, и впервые Артур чувствовал животный страх, понимая, что чья-то жизнь находится в его власти. Он знал, что это за ощущение — слишком часто приходилось решать, кому жить и кому умирать, но тут...  Жизнь самой госпожи Розенберг принадлежала ему. Артур кожей ощутил то пугающее отчаяние и боль... Воспоминания заставили юношу истерично хихикнуть. Такое впервые он испытал в семнадцать лет, и уже успел привыкнуть, но Марго... Артур был готов клясться на крови, что это его жизнь в её руках, а не наоборот.

— Помяни чёрта, — Филипповский рассмеялся, увидев входящий вызов от Риты. — Марго?

— Артур, Вы мне срочно нужны, — голос Риты был спокойным, почти радостным. — Приезжайте как можно скорее.

Вновь её холодный приказной тон. И почему-то Артур не мог ослушаться его: руки послушно коснулись руля, и даже сонливость отошла на второй план. Впервые Артур не знал, как поступить. Маргарита возненавидит его, точно, она проклянёт его и сделает своим главным врагом! Зато она будет жива. В другом варианте развития событий Маргарита останется его другом, но надолго ли? Артур не сможет быть рядом всегда, а они... Они найдут способ. Однажды они всё равно найдут её.

Страшнее всего на свете для Артура было бы увидеть бездыханное тело Маргариты. Узнать о её гибели. Страшнее всего на свете для Артура была её смерть. Артур боялся когда-то заявиться к ней и увидеть изуродованные трупы. Именно поэтому Артур наотрез отказывался связывать себя с кем-либо тесными связями. Но она...

— Да что с ней не так? — Филипповский заглушил двигатель и выскочил из машины, рванув в сторону подъезда Риты.

В этот раз двери опять открыл Олег. Державин не улыбался и не ёрничал, только хмуро пялился на Филипповского, опустив голову.

— Артур! — счастливая Рита кинулась к нему, желая сжать молодого человека в объятиях, но вовремя остановилась, опустив руки. — У меня хорошая и плохая новости, с какой начать?

— С хорошей. Давайте не будем стоять на пороге и выпьем кофе, если можно, — вежливо попросил Филипповский, но Олег жестом руки преградил ему дорогу.

— Рита, хорошее потом. Взгляни на это, — Державин кивнул на коробку, и Артур без стеснения раскрыл её. Запах заставил желудок сжаться, но юноша хладнокровно осматривал неожиданный «подарок», опустился ниже, внимательно осмотрев саму упаковку, едва ли не заглянул с головой внутрь и только потом с тем же пессимистичным видом обернулся к Олегу и Рите.

— Я предупреждал, — пожал плечами Артур, не удержавшись и хмыкнув, наблюдая за изменениями в лице Олега и улыбкой Риты. — Маргарита Розенберг, мало того, что Вы нажили серьёзных врагов себе, так ещё и впутали в это ни в чём неповинного человека.

Рита поморщилась от слов Филипповского, сказанных тоном строгой учительницы, отчитывающей нерадивого школьника, и уже приготовила пару колких фразочек, но не успела выпалить их — Олег грозно навис над Филипповским, хищно сверкая глазами, точь-в-точь как злодей в фильмах.

— А теперь объясни простым языком, и я сделаю кофе и угощу тебя имбирным печеньем, — широко улыбнулся Державин, и Артур постарался улыбнуться в ответ, понимая, что выйдет улыбка неестественной и вымученной.

— Маргарита перешла дорогу триаде, — серьёзно бросил Артур и положил руку на плечо Олега. — Давайте уберём этот подарочек в мусорный мешок и отнесём ко мне в машину, не хочу, чтобы это находилось в вашем доме.

— А что будете делать Вы с ней? — Маргарита вопросительно вскинула бровь, сложив руки на груди.

— Обращусь к друзьям из полиции, разумеется, — с той же важной миной сообщил Филипповский и тихо рассмеялся: — Маргарита, Вы же не думаете, что человек, который незаконным образом провёл журналистку в тюрьму, не найдёт способа избавиться от части тела?

Рита не ответила, только ушла на кухню заваривать кофе, скептически поглядывая на парней, быстро убирающих коробку в пакет и умчавшихся на улицу. Филипповский... Прибегающий по первому зову, он может пропасть на несколько дней и даже недель, вечно спокойный и сорвавшийся всего раз, первым же прибежав просить прощения... Маргарита усмехнулась, но улыбка сползла с её лица. Картинка начала собираться крупинка за крупинкой и становилась всё чётче.

Уже через пять минут вся компания сидела в гостиной. Олег с Ритой в ожидании пялились на Артура, и тот, смутившись под их взглядами, начал говорить:

— Об этом я и предупреждал Маргариту. Господин Чжоу — сан шу одной из крупных группировок.

— Сан шу? — переспросила Рита.

— Голова дракона.

— Артур!

— Босс мафиозной группировки. И Вы его опозорили. Разумеется, Вам будут мстить и объявят охоту.

Повисла гробовая тишина: даже пытавшийся разбавить атмосферу Олег не мог подобрать слов, только придвинулся ближе к Рите. Сама Рита на слова Артура улыбнулась:

— И это значит, что я движусь в верном направлении и теперь знаю, что Камилла связана с китайской мафией гораздо сильнее, чем просто отношениями с Вэнем Чжоу.

— Рита, ты же понимаешь, что это уже не шутки?! — чаша терпения оказалась заполнена, и Державин вскочил с места, схватив девушку за руки. — Галлюцинации, мафия, отрубленные конечности...

— Дверь всегда открыта, можешь уйти, если хочешь, — Маргарита поправила причёску, не решаясь посмотреть на Державина. Олег отпустил её, скривившись.

— Я хочу, чтобы ты была жива и здорова, — буркнул мужчина, с горечью почти выплюнув эти слова, не сумев найти в себе силы вернуться на место.

— Прошу, не ссорьтесь, — Артур легко возник между ними, подняв руки в примиряющем жесте. — Олег, Вы правы, это далеко не шутки, но, я уверен, всё разрешится благополучным образом. Маргарита, и Ваша правда тоже верна, я уверен, что смерть почти жены одного из самых известных в преступном мире сан шу прямо связана с триадой, — несмотря на мрачный диалог, Артур продолжал сохранять очаровательную улыбку.

— Ты прав, — Олег расслабился, стянув очки и глядя на Маргариту пронзительными голубыми глазами. Затем, не сказав ни слова, только кивнув Филипповскому, отправился к себе.

— Придурок, — фыркнула Маргарита и, вскочив, умчалась в свою комнату. Артур поморщился и побрёл за ней.

Рита сидела в темноте на кровати, поджав ноги и смотря перед собой. Филипповский неслышно подошёл к ней и присел рядом.

— Не злитесь, — мягко начал Артур, коснувшись запястья Риты. Та вздрогнула, но не отреагировала. — Он очень сильно волнуется за Вас.

— Я знаю, — прошипела Рита, ощущая, как мягкие пальцы продолжают касаться её руки, с опаской пробегая по запястью, вырисовывая непонятные узоры на ладони и едва ли не сплетаясь с пальцами Маргариты. — И это бесит.

— Что Вы имели в виду, когда написали, что меня обманули? — Артур придвинулся ближе, робко сжимая руку девушки.

— Записи оказались профессиональной склейкой, — Рита забралась дальше на кровать, не отпуская руки собеседника. — Чего на краю жмётесь, как котёнок?

Филипповский почувствовал, как на щеках заиграл лихорадочный румянец. Всё внутри затрепетало, по телу пробежало странное ощущение, будто сотни искорок обожгли кожу, вызывая мурашки, проникая внутрь и разливаясь теплом по венам. О подобном чувстве он читал только в романах, к которым его всегда тянуло. Артур чувствовал себя тем самым юнцом, с трепетом получавшим письма от возлюбленной. Подобравшись ближе к Рите, Артур с замиранием сердца коснулся аккуратных тонких пальчиков и восхищённо замер, увидев, как Маргарита неловко переплетает свои пальцы с его, сжимая их. Слишком крепко и одновременно испуганно. Артур не мог видеть лица Риты, но чувствовал её замешательство, проявлявшееся в каждом жесте, проникающее сквозь кожу и передавшееся и ему. Он невольно заметил, что очень легко определял её эмоции, такие яркие и одновременно сокрытые ото всех. Маргарита не могла довериться ему, не могла открыться, но Артур прекрасно понимал её и без этого.

— Перейдём на «ты», кстати, — пробормотала Рита, отвернувшись. Рита была в замешательстве из-за нахлынувших волной чувств. Смешалось всё: неприязнь, радость, тоска и целый спектр всех эмоций, когда-либо испытанных ею. — Как у тебя получается?

— Что?

— Заставлять меня чувствовать.

Артур не сдержал смеха, не отпуская руки самой удивительной девушки в его жизни.

— Я не знаю, Маргарита, — признался юноша, не успев договорить.

— Просто Рита, — перебила его Марго.

— Рита... — он замер, медленно повторяя её имя, будто пробуя на вкус. — У Вас... Тебя прекрасное имя.

— У тебя тоже... Нормальное, — вполголоса пробормотала Рита, сама не понимая, для чего говорит такое, и продолжала неотрывно пялиться на сцепленные друг с другом ладони.

— У меня отвратительное настоящее имя, — Артур поморщился, но удивлённо вскинул брови, заметив, как замолчала заинтересованная Рита.

— Как тебя назвали родители?

— Мин.

— Обычное для азиатов имя...

— Рита, моё имя мин это буквально Мин.

— Имя мин?

— У китайцев сложная система имён, имя мин детям давал отец спустя три месяца после рождения. Сейчас эта система упрощена, но отец чтит традиции, поэтому я изучал подобные тонкости.

— Мин Мин... — Рита не удержалась, расхохотавшись.

— Рита! — возмутился было Артур, но получилось как-то вяло: сон начинал одолевать его, и даже на спор с Маргаритой сил не оставалось. — Давай не будем об этом. У меня натянутые отношения с родителями, и детство я вспоминать не хочу. Я уже больше десяти лет ношу своё имя, и оно меня устраивает.

— Я понимаю, — Рита мгновенно посерьёзнела. — Я знаю, что такое проблемы с семьёй.

Артур не ответил, и Маргарита возмущённо обернулась к нему. Филипповский дремал, склонив голову набок, не отпуская руки девушки. Рита отодвинулась, и юноша упал на кровать, едва слышно посапывая. Девушка потянулась к его лицу, собираясь похлопать по щеке и разбудить, но, щурясь в темноте, внимательно осмотрела его. Такой невинный и умиротворённый, Рита не могла не заметить, что Артур и правда ещё совсем молодой. Но что же насчёт его тёмных холодных глаз? Они принадлежали не ему, не могли принадлежать такому юному и... Прекрасному созданию. Глаза Артура были пустыми, мёртвыми, будто юноша уже давно был покойником. Даже у Вэня взгляд был другой. Так что же произошло в жизни мечтательного и робкого художника?

Рита сама не заметила, как начала признавать, что Артур хорош. Он одновременно раздражал её своей идеальностью и привлекал той мрачной тайной, что наверняка жгла его душу. Привлекал тем, что что-то в нём было не так. Он был поломанным, бракованным, как и Рита. Со стороны абсолютно нормальный и даже великолепный, но то, что скрывалось внутри, было перемолото, разбито и уничтожено. Такой правильный и испорченный одновременно. Маргарита не хотела признавать, но понимала, что они чертовски разные и такие похожие.

Неожиданная догадка пронзила мысли подобно разряду тока. Детали пазла начали складываться, и перед Ритой предстала целая картинка. Свободная рука Риты скользнула к рубашке Артура, осторожно, бесшумно расстёгивая пуговицы, обнажая бледную шею и тонкие ключицы. Оставив рубашку наполовину расстёгнутой, Рита потянула ткань в сторону, замерев от испуга. С трудом различимые в темноте татуировки на плечах, уходящие на руки и спину. Маргарита отдёрнулась, посмотрев на Артура совсем новым взглядом. Артур Филипповский никогда не носил открытую одежду, даже футболок, никогда не распространялся о своей семье, но при этом мог помочь пройти в китайскую тюрьму и реагировал на всё с пугающим спокойствием... В голове не укладывалась мысль, что такой, как Артур, может быть убийцей. Верующий изнеженный Артур, стесняющийся даже взять девушку за руку!

Вновь потянувшись разбудить его, Рита опять передумала. Он вымучен, он устал. Артур без колебаний остался сидеть рядом с ней всю ночь, неужели теперь Рита, сказавшая, что теперь в долгу у него, не сделает ответный жест?

«А как же Олег?» — промелькнуло в голове Риты, и она устало вздохнула. Она обязательно поговорит с Олегом, да и с Артуром тоже, но это будет завтра.

Маргарита в изнеможении опустилась рядом, прикрыв глаза. Кажется, сегодня всем нужен отдых.