Глава 42
Тихая музыка играла в кухонной атмосфере коттеджа, в котором пришлось теперь жить. Я рассказал вам то, что знал. Больше ничего и не нужно было для предисловия. Вы теперь все знали, с чем нам пришлось столкнуться за это время.
Я досих пор был зол и не понимал, почему так случилось. Я столько раз спасал мир и всё равно остался крайним по такой херне. Мы буквально были невиновны, но с законом не поспоришь. Если он сказал нам, что так есть, значит, было три дня, чтобы уехать из страны.
Никто не был этому рад. Каждый привык сидеть дома, иногда выходить на работу. Но самое страшное — это был другой менталитет. Конечно, можно было уехать куда-то в англоязычную страну, но кто нас там ждал? Мы бы просто не успели так быстро найти квартиру, например, в Канаде, Великобритании. Каждый из нас знал английский как родной, некоторые вообще родились и на нём говорили.
А теперь мы были в Японии. Вам не послышалось, правда. Мы были в самом центре мировых технологий, который вы могли слышать в своей жизни. У Клэр и Крис здесь была своя недвижимость. Когда ты агент не только федерального уровня, у тебя должны быть квартиры в любой точке мира. Было бы обидно, если бы она была уничтожена биотерроризмом, но по крайней мере вы хотя бы знаете, что она у вас есть.
Жизнь с этого момента кардинально изменилась. У нас не было работы, не было уверенности в завтрашнем дне, но из-за накоплений каждого была финансовая подушка на первый год. Дальше нужно было двигаться дальше, но от событий, про которые я вам уже рассказал ранее, прошло пару месяцев.
Сейчас май 2013 года. Примерно четыре часа дня, при которых на улицах уже не было темно. Свет солнца заката осветил мое лицо ещё примерно полчаса назад, но с этого момента я так и не сводил глаз с одной точки. Максимум — понимал в руках стакан с виски и делал глоток.
Приятная и одновременно горькая жидкость скатывалась по моему горлу, успокаивая гору мыслей, мучающих меня всё это время. Иногда мне хотелось всё метать, ругаться… но кто я такой, чтобы разрешить себе это в данную минуту? Когда в доме столько людей. У нас буквально вся компания в сборе только из-за этой «ошибки».
Если говорить про меня и Криса… Крис давно уже оправился после ранения, он даже не обиделся на Джилл, которая при виде Криса всё ещё заливалась румяной краской. Может быть, для кого-то было тупо смотреть, как женщина не может посмотреть в глаза взрослому мужику, сказавшему, что та была просто не в себе.
Но Джилл была такой. Я видел иногда, как она стояла в ванной и судорожно умывала лицо, дабы не показать, что плачет. Ей было стыдно за то, что она не смогла контролировать себя и нанесла увечья любимому человеку, от настроения которого время от времени зависела.
Она всегда пыталась быть сильной, даже тогда, когда внутри неё бушевал настоящий шторм. Он может быть вот-вот вырвется на свободу, но кто знает, когда это произойдет? Не важно, просто было тяжело смотреть за тем, как твоя подруга в буквальном смысле ломается под воздействием старых воспоминаний.
Крис чувствовал себя нормально. Рана больше не болела, в этом ему помогала Ребекка. Она всем помогала, хотя была всегда тише воды ниже травы. Но об этом потом. Сейчас, смотря на Криса, да, он был хорошим мужчиной, иногда выпивающим.
В отличие от меня, он был очень порядочным человеком, который старался не придавать значения алкоголю. На первый взгляд, я могу показаться для вас нормальным человеком, но мои проблемы с алкоголем… даже я о них осознаю.
Просто я не знаю, что мне делать по-другому… в моих руках постоянно есть бутылка, и я постоянно пытаюсь забыться в этом чертовом алкоголе… как будто это правда мой друг. Я уже это писал вам, но напишу по-другому. Он всегда слушает меня либо заставляет думать ещё больше. Как психолог, выводит иногда на слёзы, для того чтобы пройти через боль, уйти от него и больше не возвращаться.
В моём же случае это работает не так. Я наоборот никогда не могу забыть о том, что пережил уже давно. Это приносит ещё больше негативных эмоций, если не могу даже заснуть. Конечно, это наносит моему здоровью большой вред. Вы сейчас можете это сказать мне в лицо, но разве вы перестанете делать то, что наносит вам вред, если вас это успокаивает хотя бы на долю секунды?
Ладно, если со мной всё понятно, что я грёбаный пьяница, то с другими? За Клэр я до конца так и не понимаю. Мы не слишком много общались за этот период, когда переезжали, хотя с того момента тоже прошло немного времени.
Сейчас она чувствует себя намного лучше. Не знаю, болит ли у неё живот ещё или нет, она просто молча выполняет свою работу, точно так же как и Ребекка. Они почти не общаются с нами и молчат почти всё основное время, если находятся рядом с нами.
Я точно понимаю, что внутри них тоже что-то идёт не так. Они тоже переживают и не знают, что будет дальше. В прямом смысле они хотят сделать как лучше, но не знают как. Помогают, но по маленькому значению дел. На работу никто не ходит, все сидят дома, иногда выходят из дома для прогулки или скупиться…
Ребекка помогала чаще всего просто своими медицинскими шутками, иногда проводила время с Шерри… Если говорить за неё, тут видели все. Она очень закрылась в себе. Можно сказать, стала тише и меньше выходила из комнаты. Смотреть на то, как Клэр время от времени проходит мимо её комнаты и думает, что можно сделать, было болезненно.
Я тоже пытался поговорить, но всё бессмысленно, она просто молчит либо говорит, что всё хорошо. Слушает музыку и сидит в телефоне. Ела она немного, один-два раза в день, и после этого больше никто ничего не слышал. Она закрылась в себе и не хотела признаваться, что её тревожит. Это началось из-за переезда или же чего-то другого, узнать пока было очень сложно.
Ребекка от неё не отставала, она стала тише и тоже частично закрылась в себе… узнав это, Клэр поговорила с ней, пыталась сказать, что всё хорошо и она ни в чём не виновата. Потому что смотреть, как твои друзья винят себя в том, в чём виноваты другие… болезненно. Неприятно, грустно.
Я старался не влазить в эти разборки чувствительности, потому что сам вообще всего не понимал, что делаю не так. Начиная диалог, он быстро заканчивался по моей же инициативе, потому что я уставал. Вроде бы логично, социальная батарейка быстро садится… Но как сделать так, чтобы она была вновь заряжена, если не через диалог? Наедине с самим собой я просто утопал. В прямом смысле этих слов.
Сегодня был ещё один бессмысленный день. Я в прямом смысле ничего нужного для этого мира не сделал, кроме того, что сортировал бутылки, чтобы выкинуть их в правильные контейнеры потом. Стекло к стеклу, пластик к пластику.
Кухня погрузилась почти в кромешную темноту, в которой мало чего можно было увидеть. Мой силуэт, стеклянный стакан и вырисовывающийся осколок полупустой бутылки. Я не смогу ответить вам, какая это была бутылка по счету, но явно, когда мне нужно будет отходить от похмелья, мне будет очень плохо.
Я слышал только своё дыхание. В коттедже было странно тихо, будто бы уже все спали. Я медленно повернул голову в сторону часов, указанных на микроволновой печи, и заметил, что время уже было почти двенадцать ночи. Я просидел так целый день. И почему-то я задумался… А как меня видит дочь в своих глазах? Смотря на отца, которому становится с каждым днём всё хуже.
Я говорил себе, что брошу. Брошу обязательно, как только смогу прийти в сознание. Но каждое утро начиналось с одного и того же, может быть, выговора, может быть, каких-то слов в мою сторону. Кого я там слушал, честно говоря. Забивал с самого утра, а потом винил вечером, когда становилось совсем худо.
Из коридора, совсем рядом за углом, раздались тихие шаги, сопровождающиеся тем, что пол начинал скрипеть. Крис говорил, что посмотрит завтра, что с ним не так. А сам по себе я говорил, что обязательно помогу… конечно.
В мою кухонную атмосферу, всю пропахшую алкоголем, вошла чья-то фигура. Я сразу понял, что это была не Крис. Фигура была женская, одета в пижаму, силуэт которой я понял сразу. Только Клэр носила такую…
Её волосы были распущены, а глаза опущены вниз. Она явно не думала, что я сижу ещё здесь, и шла попить воды. Первым делом она правда это и сделала. Подошла к кухонному гарнитуру и открыла графин, наливая из него в чашу воды.
Слышал всё. Даже те самые глотки, может быть, даже прислушивался специально. Ведь до этого я сидел в полноценной тишине этого дома, к которому я никак не могу привыкнуть.
Я не поворачивал в её сторону головы, ждал. Может, даже чувствовал, что в этот момент она решила со мной поговорить. В её манере была эта казнь, из которой приходилось ждать, пока она соберётся с мыслями, делая другие дела.
Клэр обошла меня сзади, ложа свою руку мне на плечо. Я вздрогнул на секунду, не ожидая, что она решит начать с прикосновения. Но это же Клэр, всегда непредсказуемая, но в то же время знающая, что делает. Она опустилась рядом со мной, и я увидел её лицо.
Лунный свет озарил нас обоих, мы смотрели друг на друга пару минут, когда Клэр начала свои реплики. Может быть, я даже уже их тоже знал.
— Как ты… себя чувствуешь? — прозвучал её тихий голос. Несмотря на свою сонность и усталость из-за беспомощности, она всё равно хотела заботиться о других.
— Нормально, — ответил я на автомате.
— Леон… Я же не верю в эти слова. Ты сам это прекрасно понимаешь, — сказала она, положив свою руку на мою. Напряжение медленно стало уходить из моего тела. Я расслабился, сидя рядом с ней.
— Я устал, правда.
— Что тебя тревожит? Я могу тебя выслушать, всегда. Мы сейчас все дома, можно пойти на улицу, чтобы никто не слушал.
— А ты сможешь меня понять? Я сам себя не понимаю, Клэр.
— Я была в том же месте, что и ты. Я постараюсь понять твои чувства… доверься мне, — девушка взяла мою руку в свою и сжала, не больно, но ощутимо, чтобы я наконец перевёл в её сторону свой взгляд.
Из моих уст вырвался тяжёлый выдох, я кажись начинал смиряться с её напором для того чтобы меня понять.
— Я не могу нормально спать. Я каждый день буквально… не знаю, ради чего я живу. Ради чего я всё ещё не сдался смерти? Хотя я не боюсь… Иногда хочу умереть, но не могу понять, почему именно мне становится неприятно от напоминания о том… что после смерти?
— К сожалению, никто пока не может знать, что нас ждёт. Но точно, рано или поздно мы там будем… Ты именно ввиду вновь Раккун-Сити? — спросила Клэр, смотря на расслабленное и грустное лицо Леона. От алкоголя он совсем начинал раскисать.
— Да… я не могу забыть этого. Мне тяжело, Клэр. Я знаю, что тебе тоже скорее всего нелегко после этого… Ты точно искала не того, что получила в итоге, просто… для меня те люди, которых я там увидел, стали слишком дороги.
— Ты… про Аду? — понизила Клэр голос. Она почувствовала, как это имя вызвало у Леона моментальное напряжение в теле.
— Да. Про неё… Я не понимаю, чувствую ли к ней что-то кроме отвращения. Но может быть, это отвращение…
— Из-за чувств.
— Мг.
— А ты… пытался как-то понять, что это в прошлом? Что уже нет её.
— Ты думаешь, я не пытался? — резко спросил Леон. Его голос стал жёстче, будто бы она полезла не туда, куда нужно. — Думаешь, я не хотел забыть?
— Леон, я…
— Ты ничего не понимаешь. Клэр, ты не можешь понять то, что я чувствую. Я пытался… понимаешь? Пытался. А она всё так же и так же появляется. Господи, просто уйди.
— Я… — пыталась что-то вставить Клэр, но Леон вновь перебивал.
— Ты делаешь сейчас только хуже… просто уйди.
Рука Клэр лежала на его руке уже… слишком тяжело. Она сидела не двигаясь, может быть, даже не дыша, не понимая почему да и что. В свете лунного оттенка было видно, как её губы дрогнули от растерянности, показавшейся вновь.
Она никак не хотела обидеть Леона. А теперь, когда он сорвался на неё, она даже слова не могла подобрать, чтобы извиниться. Леон сам убрал руку и положил к себе на колени, рука же девушки осталась висеть в воздухе над столом. Она опустила её лишь через пару секунд, когда поняла, что что-то странное ощущает внутри себя.
Она сжала губы между собой и убрала руку полностью. Может быть, пыталась показать, что ей не обидно, и она понимает, что задела его за больное. Хотя внутри себя, скорее всего, могла просто уйти.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Ты главное ложись спать… уже поздно.
Стул с тихим звуком отодвинулся от стола, заставляя Леона перевести глаза в сторону, дабы не смотреть на это. Клэр встала с места и прошла к выходу из кухни, берясь рукой за стену.
— Прости, — прошептала девушка в последний момент, после чего вышла.
Внутри Леона что-то резко остановилось. Он не понял, почему ему стало жалко не себя, а её. Почему он так поступил? Почему так сорвался? Хотя уже давным-давно должен был успокоиться. Он сорвался на человека, который хотел как лучше. А в итоге был не виноват.
Леон облокотился локтями о фактуру кухонного стола. Руки сами закрыли ладонями его лицо. Почему-то накатывало всё сильнее. Даже алкоголя больше не хотелось пить.
— Господи, какой же идиот…