Глава 40
Холодное тело легло на пол перед Розой, в которое было сложено все ее последние эмоции. Кажется, в этот момент у нее правда разбилось все, что она когда-либо строила. Просто потому что кому-то когда-то захотелось ее тела, ее сил, ее эмоций, об которые можно было вытереть ноги.
Теперь ее родителей не было. Была надежда лишь на какого-то друга, которого она в жизни не помнила. Папа встречался с ним может быть за чашкой кофе, футболом, когда у того было время. А сейчас ей нужно оставить его и как-то сказать об этом ему. Розмари не знала, насколько они были близки с ним на самом деле, но девушка знала, что это тоже разобьёт сердце этому мужчине.
Может быть, он почувствует то же самое, что и она. Пустоту в сердце, которое ещё когда-то было заполнено радостью, тёплыми моментами с семьёй. Она искренне хотела верить, что если она сейчас вернётся домой, то все станет на свои места. Что может быть, так устроен этот мир, чтобы ее сломать.
Но чем дольше она об этом думала, она сама ловила себя на мысли о том, что, к сожалению, если бы это была противоположная реальность, она бы поняла это ранее. Ей бы не пришлось сюда идти ради своей выгоды. Майкл... Не помогал бы ей. Не говорил, что делать, и почему ей важно отсюда выбраться как можно скорее.
Теперь она понимала. Роза осознавала, что ждёт ее дальше. Долгие часы отношений с самой собой ради часа сна. Тяжелая разлука. Это будет сниться ей в страшных снах, и поверьте... Я не вру сейчас. Ведь когда ты смотришь на Розу, в ее глазах видно эту боль.. видно потерю своих же сил, в которых когда-то была заложена любовь. Видно, как сложно ей сейчас идти.
Она сделала всего пару шагов в сторону, но уже остановилась на месте, чтобы обернуться. Мысленно она просила себя остаться, просила не верить в то, что было не миром. Голову не обманешь, она сама уже видела страшные картины перед глазами как признаки первого ПТСР, но не буду заговариваться за это, я не психолог как никак.
Просто после всех этих событий велика вероятность, что оно проявится в первое время. Ветер из разбитых стен дул в ее лицо, замораживая свежие слезы на девичьих щеках. Они стали розоветь от холода, на губах осаживался иней. Стоять не было смысла, это уже в прошлом.
Слишком резко говорить, что это уже позади, да? Но прошлого не вернуть, они не в сказке находятся, чтобы воскрешать родных. Если Роза могла такое сделать, то только не сейчас. Не тогда, когда ее коленки дрожат от переизбытка эмоций. У нее вот-вот случится повторный срыв, если она отсюда не уйдет.
Расставание с любимым человеком — это самое ужасное чувство, что может почувствовать на себе человек.
Может быть, кто-то не согласится со мной, но это уже мнение каждого. Когда ты очень сильно любишь кого-то, пускай не в романтическом плане, тяжело отдавать жизнь того, кто был для тебя целым миром. Мать сына, отец дочь. Или же в нашем случае дочь отца, попытавшегося отдать свою жизнь ради счастья Розмари.
Она останется в воспоминаниях Итана как самая сильная девочка, которую он мог знать.. ведь она как никак была его дочерью, а значит самой лучшей. Ему уже не было важно, мертв он или нет. На том свете для него будет отдельная ложа за такие поступки, главное, что Розу спас.
Розмари до вечности будет благодарна ему за свою жизнь. Она благодарна родителям вообще за то, что она появилась на свет, ведь если бы не они, то кем бы она сейчас была? Правильно, никем. Взяв себя в руки, она насильно вытерла глаза до такой степени сильно, что в глазах побежали звёздочки. Это специально, чтобы привести себя в чувство. Боль отрезвляет, но ещё больше, до порезов, она доходить не хочет.
Главное, просто по наказу выполнить указания отца. Он точно не хочет, чтобы она умерла здесь от голода или замёрзла насмерть. Он не за это отдал свою жизнь, ради того чтобы она теперь страдала. Она может сделать это и потом. Она не сильная, она слабая, просто каждого человека, которого называют слабым, намного сильнее, чем сильный.
Она сможет все сделать, главное настроить, и вот сейчас, когда в голове все ещё звучал голос отца, она должна была встать и пойти дальше. Отпустить прошлое и зажить будущим, в котором будут слезы, будет боль, но хотя бы не здесь.
Здесь больше нечего делать. Все побеждены, и слава богу, угрозы для ее жизни не было. Может быть, кто-то будет дальше, но явно не сейчас. Зажмурив глаза на пару секунд, последние капли слез скатились по ее щекам. Розмари стала делать медленные шаги в сторону выхода, обходя камни, обломки здания и явные дыры, в которые можно было упасть.
В этом особняке точно должно быть запасное зеркало. Если с первым что-то случится, они смогут пользоваться другим. Главное теперь его найти. Насколько далеко оно, тоже не известно, и смотря за тем, как Роза время от времени останавливалась и бралась за стену, голова у нее явно кружилась.
Стресс действовал на ее тело так, что тошнота усиливалась в зависимости от силы стрессовых факторов на ее голову. Если стресс сильный, как сейчас, она может даже вырвать, потерять сознание. Обычное дело. Почему раньше у нее это не получалось, тупой вопрос. Тогда был Майкл. Он появлялся в нужные моменты и успокаивал ее как ребенка, которым она все ещё оставалась.
Да, уже подросток, да, со сломленной психикой, но для отца все такой же ребенок, за которым он должен следить. Розмари всегда говорила, что она уже не маленькая, хотя теперь с радостью, как в детстве, стала малышом, которому не нужно принимать за себя тяжёлые решения.
В детстве мы всегда хотели казаться взрослее, но когда вырастаем, понимаем, как тогда были глупы. Детство даётся для нас специально, чтобы сначала прочувствовать то, каким ярким оно может быть. А потом настает период взросления, в котором мы осознаем, насколько мир может быть обманчив. Он серый и никому не нужный. Мир, в котором все решает то, о чем мы могли раньше не переживать..
Образование, деньги, любовь, осуждения от других. Но впрочем, это тоже сейчас не самая важная часть нашей истории. Просто хотела напомнить, что Роза уже давным-давно не маленькая девочка, она может ею казаться, не спорю. Но ей 16. Не ребенок и не взрослый, у нее есть и нет прав одновременно. Она не может решить свою дальнейшую судьбу, а может только ждать, что преподнесет ей жизнь далее.
Розмари чувствовала сильный холод в теле. Это можно было списать и на стресс, и на холод среди стен. Он заполнил, кажется, уже весь особняк из-за той дыры, в которой появилась Феникс. Роза даже не посмотрела на нее. Она убила ее отца, и в жизни точно поплатится даже на том свете за то, что сделала.
Она не простит этот мир ни за что. На замену надрывистым рыданиям пришел страх. Пока она шла в неизвестном направлении, в голову закралась новая мысль, которой не успели научить ее родители. Что делать дальше? Как она будет без них? Да, готовить, стирать она умеет. Но столько всего в этом мире ещё непредсказуемого, и вряд ли тот мужчина найдет способ, как ей это объяснить.
Вдруг он сделает ей хуже? Вдруг он будет настроен к ней со злом? Мысли тревожили девушку сильнее, чем ситуация. От них так и веяло страхом непредсказуемого. Роза открывала каждую дверь, которую видела, и проверяла, нет ли там нужного предмета для нее, хотя чувствовала... Где-то очень глубоко в себе, что оно где-то рядом.
Зеркало должно быть не маленьким, она его заметит, даже только если заглянет. Будет стоять как сейчас на середине темной комнаты, в которой была только лампочка. Это была девятая по счету дверь, которую она открыла. Как раз на очередную из них она и попала.
Открыв проход, в ее лицо почти сразу же повеял сильный ветряной вихрь, образуя омерзительно холодное помещение, в которое она прошла. Кажется, это исходило от зеркала, на ощупь оно было просто ледяным. Она аж вздрогнула, когда потрогала его обводку. Орнамент был беловатым, под деревянной оградой от магического зеркала, это оседал рассыпчатый снег, летающий здесь.
Если бы она была поменьше и не в этой жизни, она бы обрадовалась такому подарку как на Новый год. Целая комната, в которой постоянно идёт снег, прям как не фамилия Уинтерс. Зима. Холод в душе как заговор, от которой и пошла ее жизнь. Все вело к тому, чтобы изнутри она замёрзла как листок. Лёгкое сломать и растоптать.
— Прости меня, пап, что не смогла вас уберечь. — прошептала она, смотря в свое тёмное отражение.
Не хочу описывать её лицо. Вы и сами знаете, как оно сейчас выглядит. Если говорить просто, то щеки стали более худыми, глаза безжизненные, а улыбка опущена вниз. Радости на ее лице не было, и прошу не путать, что улыбка — это уголки. Раньше, если она была расслаблена, то сейчас... Они опустились из-за усталости. Мимика лица уже не была такой сильной, как тогда.
Сделав медленный шаг вперёд, она не стала падать. Не было воды, была лишь пустота, в которой она теперь была частью чего-то большего. Обычно, напомню, в перехождениях к миру, к другому, она падала в воду. Неприятную слизь, от которой ей приходилось задыхаться, в эти моменты она сильно пугалась, а теперь перед ней не было ничего.
Это что-то странное, необычное, как мы говорим, и теперь оказалось здесь. Вдалеке, совсем рядом, она видела зеркало, ещё одной. Может быть, это тоже один из переходов, через который ей нужно пройти, только вот... Не задача. Комната была уж больно странной. В ней что-то пугало Розу, и с самого начала она этого не поняла, пока не услышала голоса.
Одновременно знакомые и чужие в ряд. Голоса одноклассников бывших, может быть, даже родителей. Они говорили ужасные вещи, которые бы не сказали при жизни. Это была комната, в которой собраны все страхи. Все чувства, которые Роза не хотела ощущать.
Мама с папой говорили, что я ужасна. Одноклассники — за то, что нет родителей. Будущее, говорила само за себя. У него был ещё более тёмный голос, описание которого можно было взять одним словом: тембр. Он был ниже, чем у всех. Шептал ей страх, самый большой на данный момент.
«Ты ничего не сможешь, Роза. Ты слишком слаба для этого».
Но разве судьба даёт нам то, что мы не можем сделать? Она знает, что для нас это под силу, только вот насколько это нас тряхнет, увы, самая больная часть. Розе нужно пройти через комнату, в которой собраны пауки, змеи.. даже мелкие вещи, с которыми она бы в жизни не могла столкнуться.
А самое главное — в темноте со своими мыслями, которые она говорит вслух. Ее голос был самым четким, это те мысли, которые были ещё минуту ранее. Нормальный бы человек уже сошел с ума, если бы не был сломлен.
Закрыв глаза, девушка сделала шаг. Пауки, которые начинали лезть ей на ногу, больше не пугали, как то, что было сверху. Она почувствовала, как руки трогают ее везде. Даже там, где запрещено прикосновение. Противно только то, что как бы она не старалась их убрать, они приклеены намертво и водят руками там, о чем вам лучше и не знать.
Выражение лица Розмари менялось лишь пару раз в зависимости от того, какие слова она слышала в свой адрес. Чаще всего это были слова родителей, это было самым болезненным местом на данный момент. Слышать их голоса было одновременно тепло, но и плохо постоянно.
«Мы не гордимся тобой».
«Ты не смогла нас спасти. Разве мы так тебя воспитывали, чтобы ты нас кидала?»
«Нам стыдно смотреть тебе в глаза после этого».
Они давили на рану всеми силами, пытаясь сделать так, чтобы она легла вниз. Перед ней было много всего, но благодаря закрытым глазам, она не видела того, что было там. Вплоть от людей и воображения, играющего в ее детстве.
Роза остановилась только тогда, когда сама это почувствовала. Тело как будто не пропускало дальше и говорило открыть глаза. Она конечно послушала его, но с неохотой смогла открыть, чувствуя, как с тела сразу же пропадает все. Она обернулась на секунду и не увидела больше ничего.
А впереди перед ней было зеркало, оно озаряло её лицо тусклым светом огоньков, исходивших от него. Это было красиво, правда. Роза не знала, куда оно приведет, ведь за всей красочностью может скрываться и зло. Но разве стоит проходить такой путь, чтобы просто развернуться? Нет?
Слезы больше не текли, даже во время того, как она шла, она пыталась думать о грёбаном мороженом, которое бы хотела сейчас съесть. Нет, это не причина грусти, это причина того, как она пыталась убрать все мысли из головы. Они и так давили на нее в реальной жизни, и думать об одном и том же одновременно системой не предусмотрено.
Но стоя здесь, ей нужно было сделать шаг. И этот шаг она сделает именно сейчас, только перед этим услышит слова, от которых в душе что-то сильно затянет тугой болью:
— Мы тебя любим, Роза.