Эпилог 2
Уже час ночи. Алекса не было с самого утра. Он уехал в офис, и, как позже сообщила мне Кэт, планирует ещё один отпуск.
Два месяца назад я сказала ему, что беременна нашим ребёнком. И сначала это казалось чем-то лёгким, почти сказочным — пока мы не узнали, что беременность будет сложной.
Да, у меня были проблемы, но ничего такого, что нельзя было бы контролировать с помощью хороших врачей и постоянного наблюдения. Я стараюсь не волноваться — всё решаемо. Но Алекс... он не знает слова «достаточно». Он хочет убедиться в каждой мелочи, всё перепроверить сам. Конечно, всему есть предел. Но мой муж не успокоится, пока меня не осмотрит какой-нибудь суперизвестный профессор в клинике где-нибудь в Швейцарии.
Теперь, несмотря на мои протесты, он всерьёз планирует ещё один отпуск, чтобы снова всё перепроверить. А мне остаётся напоминать ему, как сильно я его люблю, даже когда он перебарщивает.
Да, Алекс — контроль-фрик. Одержимый безопасностью, моим самочувствием, каждой цифрой в результатах анализов. Но, странным образом, это греет душу. Мне не страшно рядом с ним. Он — моя броня.
Я слышу его шаги в коридоре.
Хочется выбежать ему навстречу, как ребёнку, но я сдерживаюсь — не хочу пугать его очередным эмоциональным всплеском.
Тревожность во время беременности поднимается до предела. Я не хочу быть вдали от него даже на час. Мир за пределами наших стен кажется мне шумным, беспорядочным, а он — мой остров покоя.
Он входит в спальню. Синий пиджак висит на сгибе его руки, белая рубашка чуть расстёгнута у воротника, а небрежные тёмные волосы падают на лоб. В этот момент он кажется мне самым красивым мужчиной на планете.
Глупые гормоны удвоили все чувства. Я будто не просто люблю его — я влюбляюсь заново каждый раз, когда вижу.
Его взгляд сразу находит меня, и на его лице расплывается медленная, тёплая улыбка.
— Ты чего не спишь? Уже поздно, милая.
Я вздыхаю — устало, будто это я весь день моталась по делам, а не он.
Подхожу ближе и обнимаю его за талию, прижимаясь щекой к его твёрдой груди.
Как же хорошо. Так спокойно. Его аромат — смесь чего-то древесного, морского и неуловимо родного. Я просто стою, молча, не отпуская. Знаю, что он, скорее всего, хочет переодеться, принять душ, отдохнуть. Но сейчас он нужен мне здесь.
Он наклоняется и целует меня в макушку. Я улыбаюсь. Он всегда чувствует, что мне нужно — без слов. Сейчас мне нужно всё его внимание.
— Ты звонила Кэт? — спрашивает он.
Я поднимаю голову, смущённо.
Чёрт. Теперь я выгляжу, как отчаянная сталкерша.
— Прости...
— Почему ты не позвонила мне?
— Алекс, я не хотела отвлекать тебя. Не хочу, чтобы ты думал, что я пристаю к тебе по пустякам.
Он качает головой, разочарованно, как будто я опять что-то не поняла.
— Малыш...
Его ладони обхватывают моё лицо, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза.
— Ты и есть моё самое важное дело. Только ты. Я думаю о тебе двадцать четыре на семь. Я вижу тебя даже во сне, когда ты рядом. Ты — и наш малыш.
Он кладёт ладонь на мой живот, нежно проводит по нему пальцами.
— Вы — самое главное для меня. Я хочу, чтобы ты звонила мне, писала. Хочешь — приезжай ко мне в офис. Я ненавижу быть вдали даже на час.
Я довольно улыбаюсь, снова прижимаюсь к нему.
Хочется мурлыкать, как довольный котёнок.
— Я думал, ты спишь. Но я привёз тебе твой любимый торт.
— Правда?
Да, аппетит у меня, как и раньше, разве что теперь постоянная тяга к сладкому стала просто неконтролируемой.
— Пойдём, покушаешь.
— Разве ты не устал? Я могу и утром...
— Глупости не говори. Пошли.
Он снова целует меня в макушку и мягко подталкивает к выходу из спальни.
Я сажусь на стул на кухне и с нетерпением жду, как ребёнок, пока он открывает холодильник.
Алекс достаёт большую коробку... и потом ещё одну.
Я моргаю, слегка хмурясь.
— А почему так много?
Он лишь загадочно улыбается, открывает крышки — и я замираю.
Внутри — десятки видов пирожных. Все мои любимые: шоколад, ваниль, клубника. От каждого из моих любимых кондитерских. Всё, что я когда-либо любила.
Я хочу одновременно смеяться и плакать.
Если бы он спросил меня, чего я хочу — я бы не смогла точно ответить. Но он, как всегда, сам знает. И я снова влюбляюсь в него до слёз.
Я подхожу и тяну его к себе. Поцелуй получается долгим и сладким, как и этот вечер. Я таю в его объятиях.
— Ты составишь мне компанию?
— Конечно, любимая.
Он достаёт две вилки, помогает мне устроиться на островке, сам садится рядом и отламывает кусочек, протягивая мне.
Я закрываю глаза. Вкус разливается по языку, и я едва не стону от удовольствия.
— Боже. Да!
Алекс лукаво улыбается, продолжая кормить меня. Сам пробует какие-то пирожные, от которых я отказываюсь.
— Всё. Я впаду в сахарную кому, — смеюсь я.
Он смеётся вместе со мной — своим низким, глубоким голосом, и, чмокнув меня в щеку, начинает убирать сладости в холодильник.
— Запрыгивай, — вдруг говорит он, поворачиваясь ко мне спиной.
Я улыбаюсь и обнимаю его за шею, ногами охватываю его талию.
— Алекс...
— Мм?
— Я сильно люблю тебя.
Он издаёт тот самый глубокий, гортанный звук, который всегда звучит, когда он счастлив, и я ощущаю его улыбку кожей.
— Хорошо, что ты тогда взял меня на работу...
Мы оба смеёмся, пока он несёт меня обратно в нашу спальню.
Всё правильно. Всё на своих местах