28 Глава
Брендон
Итан что-то бубнил про вечер в пабе, мешая мне сосредоточиться на работе.
- Ты сегодня заткнешься или как? – друг резко замолчал и я вернулся к чертежам.
- Ты такой бука, чувак. Тебе надо потрахаться.
Я сжал кулаки, но заставил себя не кидать в нему острым циркулем.
- Ладно, я понимаю, ты запал на одну девчонку. Впервые в жизни, срань господня, но на этом жизнь не заканчивается.
Если бы это была просто девчонка, я бы тут сейчас не сидел.
Раздался резкий крик и грохот, и мы с Итаном оба выскочили из фургона. Сухой ветер сразу начал дуть в лицо. Мы направились к источнику шума.
- Что вы творите, мать вашу? – прокричал я.
Двое рабочих валялись на земле возле каменной стены. Правда, половина камней сейчас лежала там же, где и эти полудурки.
- Мы не виноваты, босс, это все ветер.
Ветер теперь сносит камни, как же. Вокруг была пустошь, ни души, ни одного здания. Это была окраина окраин.
- Может вы просто криворукие? - уже начал закипать.
- Проваливайте оба, засранцы. – бросил Итан.
И эти двое, пошатываясь поднялись, залезли в свой джип и уехали.
Мне нужно было пару раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы не сорваться.
- Давай просто сделаем это сами. Как всегда. – бросил Итан, беря в руки инструменты.
- Да, только ты и я, брат. – я тоже начал собирать камни с пола, укладывая их как надо, а не как попало.
***
Квартира меня встретила тишиной. Снова. Если бы она была здесь, то начала бы кричать. Или я услышал бы, как она напевает что-то в душе. Она постоянно так делала. Думала, я не слышу. Она пела и в комнате, себе под нос, а я всегда старался прислушиваться. Это было так мило. Но она не была милой. Она была стервой, самой настоящей язвой. Цвет ее волос только подтверждал, что она посланница ада, сама сатана. И тем не менее, в ее присутствии все ощущалось иначе. Я слишком остро почувствовал пустоту в пентхаусе, когда она уехала. И еще сильнее ощущал пустоту где-то внутри, что было непривычно и не очень приятно.
Целый месяц. Целый, мать его, месяц. Я думал, что она вернется, думал, что у меня еще появится шанс, и я все сделал бы по-другому. Я определенно бы снова облажался, и не раз, но я был бы с ней.
Некоторые психологи говорят, что наши эмоции ассоциируются с цветами. Итан однажды начитался каких-то журналов, а потом втирал это дерьмо мне. В общем, они говорят, что окружая себя предметами определенного оттенка, мы можем влиять на свое настроение. Зеленый цвет успокаивает. Это цвет природы, естественная среда для каждого из нас. Голубой – это интеллект. Холодный, но сильный оттенок служит напоминанием, что стойкость и выдержка очень важны. Но я не думал об интеллекте, даже об океане или небе такого же цвета, в голову приходили лишь воспоминание о прекрасных голубых глазах Вивианы. Так что, к черту психологию. Я даже не думаю, что дело в их цвете, скорее в ней самой. В ее энергии, в ее силе духа, в ее непокорности. Голубой цвет навсегда будет ассоциироваться с ней, с той единственной девушкой, которая сумела пробудить во мне столько эмоций. Боже, эта девушка была невероятно противоречива. Со стальными, как ледяная глыба глазами, невероятно живой энергией, и пылающими ярким огнем волосами. Все в ней заставляло меня любить ее. Я даже сомневаюсь, что у меня был выбор. С того самого момента, как я увидел ее грациозные, полные чувственности движения, когда она танцевала под потоком дождевых капель, я понял, что обречен. Я бы никогда не посмотрел на чей-то танец с теми же эмоциями. Будь то лучшие танцоры мира, она всегда окажется прекраснее. Она лучше всех носила розовую помаду. Она каким-то невероятным образом, подвластным только ей, встряхивала волосами так, что это и раздражало и восхищало одновременно. Ее взгляд, всегда одних и тех же глаз, но полных разных эмоций, мог либо разозлить, либо успокоить, он мог привести в ярость, а иногда был настолько манящим, что оторваться невозможно.
И я безнадежно полюбил эту девушку. Девушку, которая навсегда ушла. Я даже не был уверен, как повел бы себя, если бы мы снова встретились. Если бы она вдруг сама пришла, или мы бы увиделись где-нибудь случайно. Одно оставалось бы прежним, я бы всегда любил ее. Только никогда не заслужил бы ее любовь.