Глава 42
- Ты куда? - спросил Марк.
- В больницу.
- Зачем?
- За сеном.
- А серьёзно?
- К человечку заскочить нужно.
- Проводить? - Марк живёт недалеко от больницы и ему впринципе по пути.
- Ну, как хочешь.
- Значит проводить.
Мы дошли до здания больницы и попрощавшись, я оставила Сапут на улице, а сама зашла.
- Здравствуйте. - я подошла к регистратуре. - А не подскажите, в какой палате лежит Карина Сибирюкович?
- А вы ей кто?
- Подруга. - слишком громко сказано.
- Попросили никого кроме родственников не пускать.
- Мне ей домашние задания занести нужно. Учителя просили. А где её родители, я не знаю. Дома их не было. По крайней мере когда я заходила.
- Я же говорю, попросили никого кроме родственников не пропускать.
- Вы же понимаете, что если она не сделает задания, то может уйти из рядов отличников, а я думаю, в окончании-то учёбы, осталось буквально два года, она не захочет потерять такую идеальную успеваемость.
- Вы меня слышали? На выход.
- Почему я не могу попасть к своей подруге?! Я её чёрт бы вас побрал уже неделю не вижу и переживаю! Дайте мне хоть убедиться, что с ней всё нормально! - сказала я на повышенных тонах.
- Доченька, - подошла бабушка из очереди. - Пропусти ты её. Переживает, а вдруг что. Ты же тоже была молодой, друзья были. Разве ты не пыталась бы вести себя точно так же, чтоб к ним попасть?
- Хорошо. Палата тринадцатая. Второй этаж.
- Спасибо. - улыбнулась я бабушке и пошла.
Довольно часто я здесь бывала.
Поднявшись на второй этаж, пошла на поиски тринадцатой палаты. Долго бродить не пришлось и я быстро оказалась у цели.
Дверь была приоткрыта и я заметила бледную девушку, почти что сливающуюся с белым одеялом.
- Карин. - позвала я. Честно, сейчас чувствую себя крайне неудобно, ведь кажется, что влезаю в чью-то жизнь.
- Что? Кто? - она стала озираться по сторонам. - Маша? - с лёгким шоком и ужасом спросила она.
- Привет. - улыбнулась я и прошла.
- Что.. - она запнулась. - Что ты тут делаешь?
- Тебя навестить заскочила.
- Откуда узнала?
- Дедукция. - с умным видом произнесла я. Ведь помню, что она очень любит детективы. Особенно "Архив Шерлока Холмса". Она слегка улыбнулась и задумалась над чем-то.
- Ты же никому не расскажешь?
- Про что? - не поняла я. - А.. Про это. Ну, если ты не хочешь чтоб об этом кто-то знал, то нет, я рыба труп. Оу, неудачная шутка.
- Нет, всё нормально. Правда.
- Знаю, не тактично спрашивать, да и ты вряд ли ответишь.. - замялась я.
- Что произошло. - сказала она.
- Ну, в общем, да.
- Просто взяла лезвие и провела вдоль запястья. Очень глубоко вдавливая. Так, что аж слышно было, как лопается стенка вен. Это как палец отрубает коньком. - начала она так злостно, но было видно, что чуть-чуть и она расплачется.
- Карин.
- В тот момент меньшее, что ты чувствуешь, так это физическая боль, так как моральная буквально стучит в ушах. Это не биение сердца, это не признаки высоченного давления, это так, когда будто душа отделяется от тела. Тогда ещё даже свой голос слышишь отдалённо. А после каждого действия будто ведёшь разговор с самим собой, так сказать анализируешь ситуацию, а на самом деле, просто шизофрения в твоей голове разрастаятся всё с большим успехом. Как сорняк. - на глазах у девушки проступили слёзы которые она даже не старалась сдерживать.
Я подсела к ней и обняла. Каждому в мире нужна поддержка, даже самый сильный с виду человек может морально сломиться. Даже вечно счастливый, рано или поздно заплачет. И даже такая весёлая девчушка как Карина, которая не прогибалась ни под одним издевательством, ни под одним оскорблением, а их было не мало, та, которая всегда улыбалась и была счастлива, чуть не наложила на себя руки.
А ведь я когда-то тоже пыталась, но, уж больно страшно было. Эти полосы не заживают, а смотря после на них, проживаешь один и тот же день. Проживаешь тот ужас, ужас тех дней. Чувство потерянности и не нужности никому, вот что сопутствует со взглядом на шрамы.
- И с каждой полосой хочется сказать: "Будь ты проклят, чёртов Ливский. Это ты во всём виноват!" - закончила она.