Александр Н. Жизнь в волшебном мире

Ближайшие две недели Саша провел под знаком ударной учебы: зельеварение и трансфигурация стали значительно сложнее, МакГонагалл и Снейп задавали такие громоздкие задания, что стонал весь четвертый курс. По нумерологии и рунам начались тяжелые для понимания, обширные темы, и, хоть заданий по ним пока что не было, Саша уже чувствовал, как накатывает невероятная мигрень.
Помимо всего этого он рассказал Гермионе о своем сне и о предположениях Сириуса касательно того, что сон был непростым. Грейнджер, как и Сириус, посоветовала наведаться с этим к Дамблдору, но была награждена за совет лишь презрительным фырканьем.

- Понимаешь, какое дело, птичка, - объяснял Саша, когда его запас презрительных взглядов и саркастичных ухмылок иссяк. - Я не могу заявиться к Дамблдору и заявить, мол, господин директор, снился мне давеча Волдеморт, только маленький, в компании Петтигрю и еще какого-то чмыря, и сидели они в какой-то хате полуразваленной. Улавливаешь, насколько это неточная информация? Мне надо как минимум разузнать, что это за мужик с ними был.

Грейнджер смерила его непонимающим взглядом.

- И как ты это узнаешь, позволь спросить.

- Сириус нашел вполне резонное объяснение, - произнес Саша после минутного раздумья. - Он предполагает - и в целом я с ним согласен - что если Волдеморт вернулся, он может начать собирать старых сторонников. А значит, мужик из моего сна - его давний соратник, каким-то образом избежавший наказания.

- Ну конечно! - Грейнджер просияла. - Вспомни, что рассказывал Грюм: многие были под заклятием Империус, и некоторые могли просто притвориться, что действовали не по своей воле.

- Да, верно, - Саша кивнул. - Сириус предлагал пересмотреть старые газетные подшивки, надеялся, что я кого-то узнаю.

- Замечательно, - Грейнджер хлопнула в ладоши. - Значит, мы идем в библиотеку.

Стремление Гермионы докопаться до истины было таким сильным, словно она разгадывала свою собственную загадку, а не чужую. Впрочем, Саша списал все на обычное женское любопытство. Да и, несомненно, в компании Гермионы ему было не так скучно листать старые газеты, к тому же она здорово разгружала его. День за днем они наскоро делали задания и мчались в библиотеку просматривать газеты в поисках того лица из сна.

- Люциус Малфой, - прочитала Гермиона в один из таких дней и потянула Сашу за рукав, привлекая его внимание. В этом не было нужды. Услыхав знакомую фамилию, он и сам прильнул к выцветшему газетному листу с фотографией. Запечатленный на ней человек ни капли не был похож на того холодного мага, которого они видели на Чемпионате по квиддичу. Он выглядел так, словно не спал несколько суток: под глазами залегли тени, руки дрожали - Саша по достоинству оценил движущиеся фотографии - но взгляд его был спокоен, словно Малфой был уверен в том, что его оправдают.

- Вспомни, что говорил Рон, - тихо проговорила Гермиона.

- Ну а что ты хотела? - Саша пожал плечами. - Многие семьи обсуждают своих соотечественников и их достижения, пусть и такие сомнительные. Рон вполне мог услышать один из таких разговоров.

Гермиона кивнула и углубилась в чтение.

- Малфой был оправдан, - изрекла она через несколько минут.

- Я заметил, - Саша хмыкнул.

- Он уверял, что был под заклятием Империус. Уверена, он солгал.

- Иди, докажи, - Саша закатил глаза. - Дело Сириуса пересмотрели со скрипом, а уж на Малфоев с их влиянием и подавно никто не позарится. Себе дороже.
Гермиона вздохнула и уткнулась в газету. Впрочем, вскоре она опять привлекла Сашино внимание.

- Смотри, это отец Крэбба, - она ткнула пальцем в лист.

- Наследственная дружба у них что ли? - хохотнул Саша, рассматривая хмурого мужчину с землистым лицом и глубоко посаженными глазами.

- Не знаю, не знаю, - задумчиво проговорила Гермиона и перевела взгляд на другую половину разворота. - А вот и Гойл-старший.

- Неудивительно, - Саша даже не повернул головы.

Остаток вечера они провели в молчании. Конечно, изредка Гермиона толкала его локтем, показывая знакомые фамилии, на что Саша лишь пожимал плечами.

- Пошли спать, - он отложил очередную газету и устало потер глаза.

- Смотри, - Гермиона подвинула к нему еще один лист.

- Самой еще не надоело? - презрительно спросил он.

- Ты помнишь, что Сириус говорил про сына Крауча? - спросила она, начисто игнорируя его воздетый к потолку взгляд. - Смотри, тут и про него есть.

Саша нехотя перевел взгляд на газетный лист и обомлел: с движущейся фотографии на него смотрел тот самый человек из сна.

- Гермиона, это он, - выдохнул Саша.

- Кто - он?

- Тот человек из моего сна!

- Этого не может быть, - Грейнджер покачала головой и посмотрела на него, как на душевнобольного. - Он умер спустя год в камере Азкабана.

- Знаешь, Грейнджер, ты ничему не учишься, - Саша встал из-за стола и поднял сумку. - В прошлом году вы все были уверены, что Петтигрю мертв. И?

- Гарри, двух одинаковых случаев не бывает.

- Я докажу, что бывает, - упрямо пробормотал Саша и вышел из библиотеки, не обращая внимания на Гермиону.

Какими бы далеко идущими ни были Сашины планы по поиску и разоблачению Краучей - а он был нечеловечески уверен, что появление сыночка на свободе явно не обошлось без любящего папаши - все они расшиблись вдребезги о суровую реальность.

Одно дело - узнать имя, но совсем другое - определить, где скрывается Лорд с приспешниками. Ни из сна, ни тем более из газеты тринадцатилетней давности определить адрес той развалюхи Саша не мог. Конечно, он написал Сириусу о результатах своих поисков, но не ожидал, что ему поверят.

Ответ пришел через два дня, и Саша был немало удивлен реакции Сириуса.

«Дорогой Гарри, прости, что тянул с ответом. Мы с Ремусом долго думали, могут ли твои предположения оказаться верными. После долгого обсуждения того, что произошло в прошлом году с нами всеми, мы пришли к выводу, что ты прав. Если я или Петтигрю были незарегистрированными анимагами, то почему Барти не мог? Мы, хоть и учились некоторое время вместе, я почти его не помню, так что утверждать точно ничего не могу. Остается одна загвоздка, маленький вопрос: я помню, как Барти сидел в Азкабане. Я помню, как он кричал, как бросался на решетки, как звал отца и мать. А потом - такое со многими бывает - он сломался и перестал так орать. Только плакал, тихо-тихо. А потом и вовсе умер. Поэтому, Гарри, подумай: если Барти-младший действительно избежал Азкабана, кто погиб за него? Чье тело вынесли из его камеры дементоры? Кто похоронен на внутреннем дворе тюрьмы?
Насколько я понял, ты еще не говорил директору о своих предположениях. Здесь наши с Ремусом точки зрения разнятся. Он считает, что тебе стоит немедленно идти к Дамблдору, а вот я думаю, что пока рановато. Сейчас твоя теория полна провалов. Погоди, пока у тебя не наберется достаточно доказательств. Я, конечно, и не мечтаю о том, что Барти удастся принести к директору или министру в трансфигурированной клетке, как ты проделал с Петтигрю, так что остается лишь собирать доказательства.
Передавай привет Рону, Гермионе, Джинни и близнецам. Кикимер следует твоим заветам неотступно, дом просто сияет. Сириус».

Саша перечитал письмо три раза, прежде чем понял все, что изложил Сириус. Сова принесла его аккурат к завтраку, и Саша после долгого и вдумчивого перечитывания заметил, как смотрит на письмо Рон, и поспешил спрятать пергамент в сумку. От Сашиного взгляда не укрылось то, с каким разочарованием Рон наблюдал за этими манипуляциями. Саше оставалось только хмыкнуть - если он и собирался поделиться своими мыслями и подозрениями с Роном, то только в последний момент. А вот Гермионе, несмотря на ее категорическое несогласие с этой теорией, Саша передал письмо в первый же удобный момент, на занятии по древним рунам. Пока профессор Бабблинг вещала о магическом алфавите друидов.

- Что это? - недовольным тоном спросила Гермиона, когда Саша царапнул ее руку уголком пергамента.

- Письмо от Сириуса, - Саша выразительно округлил глаза. - Я писал ему о предположениях касательно Барти-младшего.

- А после занятия этого сделать нельзя? - поморщилась Грейнджер.

- Оставь место, перепишешь потом у меня, - Саша снова потыкал ее уголком пергамента. - Просто не хочу пока лишних глаз.

Грейнджер закатила глаза, но письмо все же взяла и, спрятав за толстым «Расширенным словарем рун» принялась читать. По мере прочтения она все выше и выше вздергивала брови, однако, дочитав, почти безэмоционально свернула лист и вернула его Саше.

- Кажется, кто-то идет со мной пить кофе после занятий? - весело спросил Саша, намекая на небольшой кабинет на пятом этаже, и Грейнджер кивнула.

- Сириус прав, - выпалила она, стоило им войти в кабинет. Саша повесил чайник над огнем и наполнил его водой.

- Я думала над этим с того момента, как мы нашли газету. Я понимаю Сируиса: слишком много аргументов, которые подтверждают твою теорию, но и опровергнуть ее тоже можно многими способами.

- Согласен, - Саша кивнул.

- Вот только я поддерживаю позицию профессора Люпина, - продолжала она. - Нужно рассказать обо всем Дамблдору.

- Рано, - отрезал Саша, заваривая кофе.

- Ничего не рано, - Грейнджер взяла у него свою чашку. - Хотя бы о своих снах с ним переговори. Это же самые настоящие кошмары!

- Обязательно, - насмешливо фыркнул Саша. - Дай только в каком-то из снов подсмотрю указатель с названием улицы - и тут же пойду рассказывать Дамблдору. Пойми, птиц, пока что мои сны - единственная возможность отслеживать его передвижения.

- Ты же не хочешь сказать, что нарочно вызываешь эти сны? - ужаснулась Гермиона.

- Нет, - он покачал головой. - А что, это возможно? Просто, это могло бы здорово нам помочь.

- Даже не думай о таком! - воскликнула Грейнджер, и Саша рассмеялся.

- Шучу, расслабься, - он улыбнулся и отхлебнул кофе из своей кружки.

Но заниматься вплотную вопросом Крауча-младшего почти не было времени. Учеба поглотила Сашу с головой. Две недели прошли как в тумане, слившись в один сплошной поток дней, в котором перемежались Большой Зал, классы, библиотека, гостиная, спальня и снова Большой Зал. И так по кругу, пока в один день невероятная задумка Грозного Глаза не разрезала унылое полотно реальности подобно острым ножницам.

- Я проверю каждого из вас, - вещал он, заклинанием раздвигая парты, - на способность сопротивляться заклятию Империус.

- Но это незаконно! - воскликнула Гермиона, и Саша даже не успел ее одернуть.
- Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте познали всю опасность этого заклинания, - произнес Грюм тоном, не терпящим возражений. - Но если ты предпочитаешь путь раба, безвольной куклы, не отдающей отчета в собственных действиях...

Скрюченный палец Грюма указывал на дверь, а немигающий взгляд пронзительно-голубого волшебного глаза буравил ее вмиг сникшую фигуру.

Покинуть класс Гермионе, очевидно, не позволяла совесть, так что ей пришлось первой выйти в центр кабинета и продемонстрировать жалкие попытки сопротивления Непростительному заклятию. Хотя, по сравнению с тем, что показали остальные, Гермиона вообще казалась мастером. По крайней мере, до того момента, когда в центр класса вышел Саша.

- Итак, Поттер, посмотрим, - проговорил Грюм, и в его голосе Саше померещилось какое-то садистское удовольствие. - Империо.

Первым пришло ощущение, словно в голову, и без того заполненную до предела, пытаются всунуть что-то еще.

- Подчиняйся, - пробормотало то, что рвалось в голову. - Прыгай на стол, подчиняйся.

- Никого нет дома! - мысленно возопил Саша. - Занято! Пошел вон отсюда, и без тебя голова трещит.

- Прыгай на стол! - повторил голос, доносившийся теперь словно откуда-то издалека, словно из плохо настроенного приемника.

- Да пошел ты на**й со своим столом, - Сашу уже начинало мутить от надвигающейся мигрени, он наплевал на то, что в голову к нему ломился профессор, и всеми силами пытался его оттуда вытурить.

- Грубо, топорно, но результативно, - провозгласил Грюм, опуская палочку. - Посмотрите все на Поттера. У меня не получилось подобраться к нему. Очень хорошая сопротивляемость. Наверное, стоит повторить.

- Не стоит, - пробормотал Саша, всеми силами стараясь побороть желание обложить Грюма матом вслух.

- Империо, - без предупреждения выпалил профессор, и от головной боли у Саши поплыло в глазах.

- Отвали, - он старательно выталкивал голос Грюма из головы бедного Гарри Поттера, которая от переизбытка сознаний готова была взорваться. Он зажмурился, пытаясь почувствовать, нащупать очаг боли. Это оказалось несложно. В макушку будто вонзилась толстая игла, от которой расходился болезненный жар. Скорее инстинктивно, нежели намеренно, он нащупал в кармане мантии палочку и сжал ее, представляя, как игла стремительно вылетает наружу.

По классу прокатился ропот, и Саша открыл глаза. Боль оступала, и ему удалось сфокусироваться на окружающих его предметах и людях. Студенты были то ли чем-то напуганы, то ли удивлены, а Грюм опирался на одну из парт и тяжело дышал.

- Урок окончен, - пробормотал он, смерив Сашу недобрым взглядом, и приложился к своей фляге.

- Как ты это сделал? - Рон вцепился в Сашино плечо, как только они вышли из кабинета.

- Я читала о таком, - вещала по другую руку Грейнджер. - Но это очень сильный прием ментальной магии, не все опытные волшебники способны на такое.

- А теперь объясните, что я такого сделал, - проворчал Саша, и Рон с Гермионой недоуменно уставились на него.

- Ты что, правда не понял? - разочарованно протянула Гермиона.

- Ты такое устроил! - восхищался Рон. - Просто невероятно! Грюм на тебя заклятие наложил, а ты стоишь, зажмурился, и тут Грюм как отлетит!

Саша слабо улыбнулся и даже хотел было что-то сказать, как вдруг почувствовал чей-то взгляд, направленный ему в затылок. Саша повернул голову и увидел Грюма, что стоял в дверях своего кабинета. Увидев, что Саша повернулся, он вдруг странно дернулся и прихрамывая, зашагал в сторону Большого Зала.

- Странно это все, - протянул Саша, особо ни к кому не обращаясь, и решил, что пора бы наведаться к Шляпе.

Помимо горы приемов против Империуса, которую задал изучить Грюм, Саше предстояло еще достаточно объемное эссе по истории магии, поистине километровая нумерологическая таблица, перевод невероятно сложного текста - тут они с Грейнджер взвыли хором - многоступенчатая схема трансфигурации и подробный разбор противоядий. Зато Хагрид порадовал. О том, что с соплохвостами покончено, Саша узнал от Терри с Рейвенкло, когда они пересеклись на нумерологии.

- Что у Хагрида было? - без особой надежды поинтересовался Саша, и к его удивлению Терри широко улыбнулся.

- Насмеялись вдоволь! Видимо, Хагрид понял, что соплохвосты популярности не снискали, и поэтому привел откуда-то целый выводок шишуг. Мы, конечно, потренировались в чарах Разнаваждения немного, а потом весь час кидали апорты.

Поэтому, когда на следующее утро Малфой распалялся на весь Большой Зал о том, что к Хагриду на урок больше не пойдет, Саша только расхохотался.

- Что смешного, Поттер? Я не хочу быть поджаренным или ужаленным этими тварями.

- Не очкуй, - отмахнулся Саша. - Никто не поджарит твой тощий зад. Хотя, знаешь, не ходи. Общество только вздохнет спокойно без твоей кислой рожи.

Видимо, позволить обществу спокойно вздохнуть Малфой не мог, и поэтому поплелся на занятие по Уходу, скрипя зубами и ворча.

- Какие милые! - донесся с опушки леса визг сразу нескольких девчонок. Помимо голосов Парвати и Лаванды - с ними и так все было понятно - и Дафна Гринграсс, которая была более-менее адекватной, Саша с удивлением различил голоса Паркинсон и даже необъятной Булстроуд.

- Там что, не соплохвосты? - удивился Рон. - Или девочки массово сошли с ума?

- Не знаю, - бросила Гермиона, всматриваясь вдаль. - Я не... О! О, какая же прелесть!

Грейнджер ускорила шаг, оставив остальных в полном недоумении.

- Шишуги? - Малфой, похоже, был приятно удивлен. - У меня таких пять. Это отличные охотничьи собаки, чуют дичь за милю. Охота с ними превращается в удовольствие. Только хвост надо зачаровывать.

Саша посмотрел вниз и обнаружил у своих ног пушистый комок с глазами, который можно было смело назвать щенком терьера Джека Рассела, если бы не раздвоенный хвост. Комок меха тронул Сашу лапой, улегся пузом на траву и завилял хвостом так, что этих хвостов, казалось, стало четыре, если не восемь.

- Смотри, он умеет быть нормальным? - Гермиона, державшая на руках еще одного щенка, дернула Сашу за рукав. Он подхватил на руки своего щенка, который тут же лизнул его в ухо.

Саша повернулся в ту сторону, в которую показывала Гермиона. Малфой присел на корточки перед щенком, который повалился на спинку и теперь радостно дрыгал лапами в ответ на почесывание пуза.

Если бы можно было давать премию за образцовые уроки, в тот день она бы досталась Хагриду. Даже Малфой увлекся возней со щенком и вел себя сравнительно нормально. Остальные же и вовсе пребывали в неподдельном восторге. Сразу после занятия Гермиона вместе с остальными девочками бросилась к Хагриду, практически умоляя о том, чтобы на следующем занятии тоже были щенки. Хагрид расчувствовался, прослезился и клятвенно заверил, что щенки до следующего занятия останутся, и даже немного подрастут. Мужская часть коллектива с девчонками была согласна, хоть и не подавала виду. Комки меха, бегущие в высокой, чуть влажной траве за апортом, вызывали улыбку даже у Крэбба с Гойлом.

Вечером Саша все же выкроил полчаса на визит в директорский кабинет. Дамблдор даже не удивился, услышав, что Саша хочет побеседовать со Шляпой.

- Вполне нормальная реакция, молодой человек, - заверила его Шляпа, когда Саша поведал ей о происшествии на занятие по Защите. - В вашей голове и так два сознания: дремлющее Поттеровское и бодрствующее ваше. Поэтому на прорыв третьего вы реагируете особо остро. Профессор Грюм рассказывал, что чувствуют другие волшебники, когда в их сознание вторгаются?

- Да, говорил.

- А вы, дорогой друг, как изначально гостевое сознание, реагируете на подобные вторжения в сто раз острее. Ведь вы воспринимаете это как попытку выдворить вас из головы мистера Поттера.

- Хорошо, тогда другой вопрос: тот, кто ломится в мою голову, может увидеть, что там два сознания?

- Если вы имеете в виду профессора Грюма, то он видел это и без попыток проникнуть в вашу голову. Так что урок только подтвердил его догадки. Если же вы не о профессоре Грюме, то, в целом - может.

- Волшебный глаз, - вздохнул Саша. - Ну вот, теперь еще и Грюм знает. А ведь я старался не афишировать свою особенность.

- И правильно старались, - согласилась Шляпа и замолкла, давая понять, что аудиенция окончена.

Из кабинета директора Саша вышел в самом мрачном расположении духа. Для него все складывалось не лучшим образом.