Перекрёсток

Такого сумасшедшего утра давно не было не только в жизни Джеймса (хотя мальчик-то к этому был привычен), но и во всем Хогвартсе. С огромной скоростью распространился по школе слух о том, что кто-то ночью совершил набег на кухню и отравил все продукты. Кто-то даже заговорщицки шептал о том, что были убиты и ранены восемь или десять эльфов.

— Чего мелочатся, не понимаю,— фыркнул Джеймс, когда они с Малфоем встретились перед завтраком в Холле. Тут же собирались группы студентов, взволнованно переговаривавшихся и поглядывавших на закрытые двери Большого Зала, что уже говорило о чем-то из ряда вон выходящем. Большой Зал обычно всегда был гостеприимно открыт для студентов.— Сказали бы сразу, что сто зарезано, двести четвертовано, а головы двоих так и не нашли...

— Ага, а из внутренностей пятерых сварили завтрак, и преподаватели сейчас выясняют, как подавать такое блюдо,— усмехнулся Малфой, засовывая руки в карманы легких брюк. Слизеринец и не подумал надеть форму, впрочем, как и Джеймс, который щеголял в своей любимой футболке с черным псом.

Друзья ухмыльнулись, увидев, что услышавшая их разговор Мэри Смит округлила глаза и повернулась к Эмме и Сюзанне, что-то торопливо зашептав.

— Поздравляю, Поттер, мы опустились до того, что стали создателями школьных слухов,— лениво протянул Скорпиус.

— Есть хочется.

Гриффиндорец на самом деле был очень голоден и уже даже чуточку жалел, что вчера не успел ничего стащить с кухни.

— Поттер, ты это говоришь уже шестой раз за пять минут,— напомнил Малфой, сам сейчас бы даже от любимого гиппогрифа Джеймса не отказался, даже непропеченного и без соли.

— И что такого? Для роста молодого и красивого организма требуется много калорий.

Малфой даже чуть отодвинулся от Джеймса, оглядываясь на ходящих через толпу школьников старост:

— Поттер, ты случайно с утра с Уизли не общался?

— А что? Соскучился?— ухмыльнулся Джеймс, тут же начиная искать взглядом среди студентов кузину. Мало ли что... Он ведь обещал Лили, что присмотрит за Розой в школе. Правда, во время учебного года не так много для этого было шансов, но ведь лучше поздно, чем никогда, мама часто так говорит.

Лили... Черт.

— Нет, просто твоя лекция о калориях поразила не меньше, чем рассуждения Уизли о наших кровных узах,— пожал плечами Скорпиус, махнув Тобиасу и Присцилле, которые пробирались к ним через Холл.

— Слышал?— Забини взяла в привычку не замечать Поттера и говорить только с Малфоем.

— Что именно?— Скорпиус спокойно воззрился на девочку, в очередной раз поражаясь, что Мерлин может создать такое совершенство и забыть вложить в него хоть каплю сообразительности.

— Забини, тебя не учили здороваться?— нагло вклинился Джеймс, засовывая руки в карманы так же, как Малфой.— А еще аристократия, гиппогриф вас затопчи...

— А тебя не учили не влезать в чужие разговоры?— тут же встал на защиту Присциллы Тобиас. Скорпиус дернул уголком губ: приятное утро, ничего не скажешь. А Паркинсон-то, видимо, решил стать рыцарем для Забини. Вот дурачок, да она тебя использует, пожует и выплюнет...

— На себя посмотри,— отпарировал Джеймс.— Вообще, иди отсюда, и так душно...

— Поттер...— Паркинсон тут же подобрался, выступая вперед.

— Смотри, Тобиас, Поттер у нас голоден и поэтому очень опасен,— усмехнулся Малфой, подмигивая Присцилле. Та лишь чуть презрительно сощурилась.

В этот момент толпа в Холле пришла в движение — распахнулись, наконец, двери Большого Зала.

— Не понял — они издеваются?!— Джеймс остановился возле стола Гриффиндора и с негодованием посмотрел на поданные блюда.— Это — еда?!

— Ну, придется твоему растущему организму сегодня обойтись легкими закусками,— рядом еще стоял Скорпиус, насмешливо глядя на блюда с фруктами, пирожными и сладостями из «Сладкого Королевства», шоколадными лягушками и Драже Берти Ботс, листьями салата и морковью (видимо, с огорода Хагрида или из теплиц Лонгботтома). Малфой хлопнул друга по плечу и вальяжно отправился к своему столу, думая о том, что надо бы быстрее оказаться в поезде, желательно, в отдельном купе.

Преподаватели сидели с безумно радостными лицами — словно у них сбежало стадо гиппогрифов, которых они уже решили продать по хорошей цене турецкому шаху. Наверное, Фаусту причиталась половина из выручки за стадо — казалось, за испорченное утро он был готов принести в жертву пару студентов. Многие школьники подходили к столу профессоров, видимо, чтобы узнать, почему задержали завтрак, но Фауст и МакГонагалл явно были сегодня не в настроении общаться. Подсчитывали убытки...

— Говорят, что вся еда на кухне оказалась испорченной,— рядом с хмурым Джеймсом, методично уничтожавшим одновременно яблоко и морковь, сел Люпин.— Ешьте быстрее, надо торопиться на поезд.

— Ты уверен, что это можно есть?— сердито буркнул Джеймс, с ненавистью глядя на лист салата.— Что мы, козы?

— Потерпи, скоро будешь дома, и Джинни накормит тебя,— Тедди передал Родику Энистону кувшин с молоком.

— Скоро?!

Джеймс фыркнул: преподаватели могли бы и предусмотреть ситуацию, когда продукты вдруг испортятся. Они с Малфоем лишь проверили готовность профессоров к чрезвычайным ситуациям. Не готовы. Это плохо. А есть хочется...

— Терпи, Поттер,— рядом, по своей новой привычке дразнить гриффиндорцев, уселся Малфой.

— Мне это уже сказали, спасибо. Ты уже подкрепился?— язвительно осведомился Джеймс, вставая: уж лучше вообще не есть, чем наполнять желудок силосом.— Может, сходим в Запретный лес, поймаем гиппогрифа?

Скорпиус лишь хмыкнул.

— Вот и идиотский итог твоего очередного гениального плана, Поттер. В следующий раз слушай меня!

— Ты сам согласился. Ответных предложений не вносил, насколько я помню,— они стояли у лестницы, по которой спешили студенты с рюкзаками и сумочками. Видимо, кареты уже подъезжали к школе.

— Я бы с тобой поспорил, но не имею желания остаться здесь на все лето,— Малфой махнул другу и отправился в подземелья.

— Видишь, Поттер, к чему иногда может привести твоя глупость?

Джеймс повернулся — у верхнего пролета стоял Ричард Графф с пирожным, завернутым в салфетку.

— А при чем тут я и моя глупость?— мальчик стал подниматься к однокурснику.

— Я знаю, что это вы с Малфоем что-то натворили на кухне.

— Гениальный вывод,— фыркнул Джеймс.

— Ну, не думаю, что торт, который ты ночью смывал с головы, мог взяться не из кухни.

— Ночью, Графф, нужно спать,— заметил Поттер, сворачивая на скрытую лестницу. Ричард остановился, испуганно глядя на открывшийся за стеной проход.— Что?

— Ты куда? Нам же...

— Мерлин, я занимаюсь образованием Граффа, за что?— Джеймс закатил глаза к потолку.— Это тайная комната, где я тебя задушу, ведь ты опасный свидетель. Здесь твой труп никогда не найдут...

— Опять ты глупости говоришь,— проговорил Ричард, осторожно сделав шаг в потайной коридор.

— Наконец-то ты стал более адекватным человеком,— усмехнулся Джеймс, хлопнув однокурсника по плечу так, что тот взлетел по инерции сразу на три ступени.— Юмор стал понимать...

— Ты заблуждаешься, считая, что твои слова и поступки — это юмор.

— Слушай, Ричард, я предлагаю тебе отбить мою кузину Розу у двух ее верных рыцарей и жениться на ней,— усмехнулся Джеймс, идя позади Граффа и даже не думая о том, чтобы сделать какую-нибудь пакость. Ну, Графф сегодня был адекватнее, чем обычно, что же его сбивать с волны?

— Я пока не собираюсь ни на ком жениться, тем более, не желаю быть твоим родственником, это утомительно,— Ричард на каждом шагу оборачивался, чтобы не говорить в пустоту, и Джеймсу приходилось все время быть наготове: вдруг на него свалится отличник второго курса Гриффиндора.

— А как утомительно быть родственником моего отца и Розы...— хмыкнул Джеймс.

— Не думаю, что...

— Вот и не думай, сделай одолжение, дай своему мега-мозгу отдохнуть...

— Поттер.

— Ну, теперь я тебя узнаю.

* * *

— Поттер, перестань стонать...

— Я есть хочу, когда там тележка поедет?

— Воспитывай характер,— посоветовал Скорпиус, положив голову на локоть и повернувшись на бок.

Мальчики лежали на соседних сиденьях, скинув обувь, и сонно переговаривались. В окно купе последнего вагона заглядывало июньское солнце, и оба друга расслабленно улыбались.

Поводов было предостаточно. Они переполошили всю школу, сорвав завтрак, и им за это ничего не было. Они вдвоем заняли купе, и все, кто заглядывал в поисках места, испуганно уходили, наверное, решив, что уж лучше ехать стоя в коридоре, чем с этой странной парой, что мальчиков очень даже устраивало. Впереди каникулы, никаких уроков и школьных правил, усиленное домашнее питание, сон до обеда, если получится.

Но главное — они впервые ехали в поезде с таким удовольствием, о чем друг другу конечно же не говорили, но по улыбкам легко понимали. И пусть все считают, что их союз — лишь очередная уловка или пустое упрямство. Плевать на остальных с Астрономической башни!

— Слушай, чем там летом отпрыски Малфоев занимаются?— Джеймс приоткрыл один глаз, глядя на бледное лицо друга.

— Понятия не имею, не знаком с отпрысками Малфоев,— передернул Скорпиус.— Если таким образом ты решил узнать о моих планах на каникулы, то стоило так и спросить, а то мне уже порядком надоело переводить твои глупости на человеческий язык...

— Вот поражаюсь я тебе, Малфой,— гриффиндорец сладко потянулся, поглядывая на дверь купе в надежде, что уже на подходе тележка с едой. Он бы теперь и от моркови не отказался.— Ты строишь такие длинные предложения, а для чего? Чтобы выпендриться, сколько слов ты знаешь? На того, кто рос и живет бок о бок с Розой и Гермионой, впечатления не производит...

— А я тебе поражаюсь, Поттер,— хмыкнул Малфой,— иногда ты говоришь такие фразы, от которых Флитвик бы рухнул с подушек, говори ты у него на занятиях так красноречиво. Иногда мне кажется, что Коротышка даже не догадывается, что ты вообще умеешь говорить...

— Кто, прости?— передразнивая манеру Скорпиуса, спросил с улыбкой Джеймс.— Коротышка — это Флитвик, что ли?

Малфой пожал плечами, садясь и вытягивая ноги на сиденье.

— А что, прикольно... Можно дать клички всем профессорам,— оживился Поттер, тоже садясь и поджимая ноги.

— Заняться нечем?

— А тебе есть чем?

Слизеринец дернул уголком губ: действительно, путь до Лондона длинный, надо как-то коротать.

— Слизнорт...— задумчиво протянул Джеймс, хитро глядя на друга.— Усатик? Пузатик? Ананас в пробирке?

— Гениально, Поттер, особенно последнее,— усмехнулся Скорпиус.

— У него усы моржовые,— отметил гриффиндорец, потирая шею, а потом подпрыгнул:— Морж!

— Тогда Фауст будет Пуделем,— сказал Малфой, доставая палочку и по привычке ею поигрывая.

— Почему? Он же не кудрявый...

— Книги надо читать, Поттер, тем более, о первых великих волшебниках, тем более, о предках собственного декана, тем более, об основателях великих чистокровных фамилий, пусть даже и немецких...

Джеймс таращился на слизеринца:

— Сам понял, что сказал?

— Проехали.

— Нет, объясни, а то потом будешь кричать направо и налево, что самый умный!— настаивал Поттер.

Малфой тяжело вздохнул:

— Книжка есть такая, «Фауст» называется, Гёте написал. Я, правда, всю не читал, но там у главного героя...

— Фауста...

— Точно, у этого мага была собачка. Или не у него была, но рядом бегала, не суть... Короче, пуделек такой черненький...

— Ладно, принято. МакГонагалл...

В желудке Джеймса громко заурчало, и лицо гриффиндорца тут же помрачнело. Скорпиус хмыкнул, чуть помолчал, а потом весело спросил:

— Знаешь, в чем прелесть того, чтобы быть отпрыском Малфоев?

— В том, что вы умеете подчинять себе свои желудки?— мрачно спросил гриффиндорец.

— Неа,— Скорпиус широко улыбнулся, а потом щелкнул пальцами:— Донг.

Посреди купе в движущемся к Лондону «Хогвартс-экспрессе» появился крупный домовой эльф с корзиной, накрытой чистой салфеткой. Он согнулся в поклоне, касаясь пола носом и большими ушами:

— Мастер Скорпиус...

— Свободен, я не соскучился,— сухо ответил на приветствие Малфой, и эльф тут же с громким хлопком исчез.

— Что это?— с надеждой спросил Джеймс, спуская ноги с сиденья и глядя на корзину.

Малфой, не говоря ни слова, красивым жестом откинул салфетку, и желудок гриффиндорца снова заурчал при виде того количества еды, — нормальной еды! — что предстало перед глазами мальчиков.

— Прости, Поттер, гиппогрифов не было,— улыбнулся Скорпиус.— Налетай, а то урчание твоего желудка сведет меня с ума...

* * *

— Как думаешь, твои родители уже знают?

— Наверное. Роза каждый день отправляла домой обширные отчеты о школьной жизни.

— И что?

— А тебе не все равно?

— В принципе... Не знаю.

— Малфой, а вот мне все равно, что подумают твои родственнички... Тебе ведь тоже?

— Ну, небольшой скандал только оживит атмосферу в поместье, так что это даже к лучшему.

— Я бы пригласил тебя к нам погостить, но ты вряд ли приедешь.

— Да уж...

— Может, встретимся на нейтральной территории?

— Можно, правда, я еще не знаю, что там у нас в летнем расписании, куда меня зашлют на каникулы.

— Понятно. Ну, ты мне сову пришли...

— А твой отец ее из рогатки не расстреляет?

— У отца нет рогатки...

— А то бы ты ее стащил у него, да, Поттер?

— Нет... Я у него даже карту не смог стащить...

— Ты пытался спереть какую-то карту у собственного отца? А еще что-то о Малфоях и слизеринцах тут лепечешь...

— Это не просто карта! Это точный план Хогвартса и его окрестностей, с потайными комнатами и ходами, с отметками о перемещении любого, кто в данный момент находится в школе или в Хогсмиде...

— Ого.

— Но вытри слюни: я обещал отцу, что больше не посмею даже пытаться ее украсть. А сам он мне ее не отдаст.

— И ты не попытаешься?

— Я дал слово.

— Ну, тогда да. Наверное, он во время учебного года следит за тобой, пока ты в Хогвартсе.

— А это мысль... Хотя вряд ли, если только мама его попросит.

— А там как все показано? В очертаниях? Ну, там люди...

— Не знаю, я не видел, только слышал, как о карте рассказывал дядя Рон.

— Если в очертаниях, то представляю себе, как твои родители были впечатлены, увидев тебя с водорослями вместо ушей...

— Ты тоже был бы не менее впечатляющим: Малфой с рогами. Это картинка для первой полосы «Еженедельного Пророка»... Рогатый хорек! Новое магическое существо!

— Молчи, ежик...

— Скучно... Может, в шахматы?

— Нет, спасибо.

— Ну и выражение лица! Ты же вроде говорил, что хорошо играешь...

— И что?

— Ну, значит, много тренировался...

— Бывало...

— А... Очередная обязаловка «а ля ты сын Малфоя»?

— Что-то типа того.

— Малфой, колись. Продекламируй мне тот кусок из своего великого талмуда правил, где про шахматы...

-... «Любой отпрыск заслуживает наказания, если систематически нарушает священные предписания, данные нам предками. Методы воспитательных наказаний могут включать в себя любое психическое воздействие на наследника...»

— Психическое? Это как?

— Это когда... без физического...

— То есть, бить Малфоев нельзя?

— Нельзя. Потому что боль физическая не воспитывает, лишь озлобляет или ослабляет...

— А психическая — воспитывает? Малфой?

— Ты попросил прочесть, я тебе прочел.

— Надо бы сказать дяде Рону, что есть его любимые шахматы... Уж лучше мы с тобой в квиддич будем играть, там физическое воздействие разрешается...

— Дурак ты, Поттер.

— Я знаю...

* * *

Их разбудили голоса школьников, выходивших на платформу. Джеймс потянулся, сладко зевая и поправляя футболку, Скорпиус стал натягивать ботинки.

— Веник свой не забудь,— Малфой кивнул на сову в клетке.

— Договоришься, что выйдешь к родителям с рогами.

Скорпиус лишь хмыкнул. Они вместе в числе последних покинули вагон.

На платформе было еще много детей и их родителей, все обнимались и радостно приветствовали друг друга.

— Джим! Вот ты где!— откуда-то рядом появилась сияющая Лили. Но улыбка ее тут же погасла, когда она увидела рядом с братом Скорпиуса Малфоя.

— Ладно, увидимся,— слизеринец, никак не прокомментировав взгляд Лили, кивнул Джеймсу, подхватил свои вещи и пошел по платформе в поисках родителей.

— Джеймс, что...?— растерянно спросила Лили, а он взял ее за руку и повел в сторону, где уже заметил отца и Гермиону, которые слушали что-то быстро рассказывающую Розу.

— Идем, дома все объясню,— с тяжелым вздохом произнес мальчик, оглядываясь, чтобы увидеть, как Скорпиус исчезает с платформы, держась за руку отца.