глава 33
Мы страшно богаты! Совет Теней, прознав про новое изобретение, выкупил у меня телик, заплатив бешеные деньги. И теперь… я с утра до вечера программирую кристаллы для новых "ящиков". Совет заказал еще пятьсот, дабы создать шпионскую сеть и внедрить технику в массы.
Н-да-а… Тяжело.
И вообще я не знала, что в такое вляпаюсь! Хочется спать.
Правда, мне грех жаловаться. Работают все. Сим вон с Эдо с ног сбились, доставая детали, пока маг и Крут их паяют. Вообще, детали должен был доставать гном, но он отказался ввиду того, что, цитирую: "ненавидит торгашей". Особенно из своего народа. Вот и не пошел к ним. А жаль. Симу они тройную цену заломили, а потом и вовсе обнаглели до неприличия. Пришлось сходить и разобраться. Теперь цены прежние, вежливость — на высоте.
Падаю на стул и расслабленно откидываюсь назад.
— Ты как? — на плечо садится Феф и осторожно гладит по щеке, отводя выбившиеся из хвоста волосы.
Улыбаюсь и киваю: все нормально.
— А где Рёва?
— Да… на свидании, — хмуро.
Понимаю. Анрелочек после того случая к девушке пока не летал.
— Не бойся, все будет хорошо.
— Да я… не переживаю. В конце концов, если повезет, мы с Рёвой будем жить вечно, как и твоя душа. Так что в отношениях я разобраться… сумею.
Тяжело задумываюсь над этим фактом: как это — вечно?
— Как дела? — смотрю на Грифа, входящего в комнату, но мысли упорно не о том.
Вечность — маленькое слово, а сколько в нем силы. Так я что, буду бессмертной, что ли?
— Бура…
— Э-э… привет, — улыбаюсь и смотрю на него.
Какой-то вид у него… нет, ну то, что он мокрый и взъерошенный, — так было всегда. Нотут другое. В глазах сквозит что-то новое, не пойму только — что.
— Маг опять подорвался на сварке?
— Нет, — улыбается.
И эти ямочки на щеках.
Какой же он у меня красивый. Подходит, садится на стол передо мной и вытаскивает что-то из кармана.
А следом — вихрем влетает в комнату Иревиль, плюхается рядом с анрелом, радостно дернув его за крыло. Феф старательно зашипел, гэйл удивленно притих, навострив ушки и с любопытством оглядываясь на нас.
— Что это? — напряженно разглядываю небольшую шкатулочку, способную уместиться у меня в кулаке.
— Открой, — мягким бархатистым голосом.
По позвоночнику скользнул табун мурашек, я с ужасом поняла, что вполне могу сейчас поднять крышку и увидеть… обручальное кольцо. Я ведь еще до того, как его с того света вытащила, как раз как-то вечером поведала об обычаях делать предложение девушкам в моем прошлом мире… точнее, жизни… Я запуталась.
Молча разглядываю шкатулку.
— Открывай, — громкое шипение.
Рёва никогда не умел быть деликатным.
— А что там? — поднимая глаза на Грифа.
Понимаю — вопрос глупый.
— Открой — узнаешь. — Смотрит напряженно и пристально.
А у меня руки дрожат.
Нет, так нельзя. Так… Вдох. Вы-ыдох. Вдох…
— Тебе помочь? — Феф. Участливо.
Рёва дал ему подзатыльник и утянул в укрытие, стараясь хотя бы приблизительно оставить нас наедине.
Открываю шкатулку, хмурясь и стараясь действовать механически. (Это у меня всегда получалось лучше всего.)
А внутри… оказывается небольшая сонная змейка, поднявшая головку и взглянувшая мне прямо в глаза. Серебристая такая. Красивая.
— Это что за червяк? — Что я несу?
— Ой, дура-а, — Рёва, удерживая Фефа.
Гриф стиснул зубы так, что на скулах проступили желваки, и, видимо, только большим усилием воли удержал себя на месте.
— Не нравится? — жестко.
Что-то мне подсказывает, что коробочку сейчас отнимут, а меня пошлют.
— Э-э, почему? Обожаю червяков.
Рёва, кажется, ругался матом.
— Это кольцо… свадебное… В этом мире, если ты принимаешь предложение руки и сердца, то протягиваешь палец к змейке, и… если ты действительно искренне любишь дарителя — живое кольцо обвивается вокруг пальца и остается на нем навсегда, — сухо. Четко. Не глядя на меня.
— А если нет?
— Пусти, Рёва, я сам ее прибью!
Все. Я довела даже анрела.
— Тогда она кусает тебя и возвращается в шкатулку.
Гриф смотрит куда-то в окно. Разговор явно нелегко ему дался, он даже побледнел. Стискиваю зубы.
Так. Ладно…
Зевающей змейке врезала пальцем в глаз и придавила им к подушечке в шкатулке.
За палец злобно тяпнули, не разбираясь. Чуть не плачу, пытаясь отобрать у "кольца" мизинец и не зная, как теперь смотреть в глаза Грифу. Но… палец не отпустили. Вместо этого укус стал еще больнее, и змейка — обвилась вокруг основания фаланги, сверкнув рубинами глаз. И застыла, положив голову на кончик собственного хвоста.
Сижу, смотрю. Даже и не знаю, что сказать.
Гриф все еще наблюдает, что там творится за окном, с предельно внимательным выражением лица. Тоже кошусь на серое небо с редкими просветами и на сидящего на подоконнике мокрого страшного голубя…
— Надела, — робко.
На меня посмотрели так, что захотелось с гордостью предъявить палец — что я и сделала.
Гриф взъерошил волосы на голове, усмехнулся, неуверенно встал и… снова сел на стол.
— Ты рад? — уточняю. Совершенно не представляя, что делать дальше.
Но это и не нужно. Он берет меня за подбородок и осторожно целует в губы, прикрыв длинными ресницами черные глаза.
Сладко, больно, тепло… Сама не замечаю, как обвиваю руками его шею и не даю отстраниться. Впрочем, он и не пытается, рывком поднимая меня с кресла и сажая себе на колени.
Старый стол напряженно скрипит. Надеюсь, выдержит.
А застывший на пороге гном, держащий за руку черного искрящегося мага с вздыбленными волосами, по-доброму улыбается и тихо прикрывает дверь…
Ребята страшно радовались за меня, разглядывая кольцо и наперебой поздравляя нас с Грифом. Больше же всех змейкой восхищался Крут, цокая языком и глядя на рубиновые искорки ее глаз. Элв же удивил тем, что предложил немедленно отметить помолвку и повел всех за свой счет в трактир! Даже вампир был в шоке. А Рёва так и вовсе слетал проверить — не идет ли на улице снег.
В тот же вечер мы наелись и напились до отвала и вернулись в контору только поздней ночью, в благодушном настроении, перекидываясь шуточками и веселясь над идеей Сима переименовать контору в "Нечисть, киборги и Ко".
Камин в большом зале был разожжен на раз, и, усевшись перед ним кто где, мы еще полночи ели плюшки, запивали их свежим горячим чаем и разговаривали о пустяках. Я при этом сидела на коленях у Грифа и смущенно слушала то, что он шептал мне на ушко. Парень впервые столько улыбался. И старался ни на миг не отпускать меня, постоянно касаясь пальцами лица, волос, зарываясь в них носом и щуря черные красивые глаза.
Рёва и Феф при этом сидели на каминной решетке и занимались любимым делом: жарили над огнем кусочки сосисок, выделенных магом невидимым духам. Все периодически поглядывали на загадочные палочки, висящие в воздухе вместе с насаженным на концы мясом, но мудро молчали, делая вид, что так и должно быть. За что я им всем была очень благодарна.
За окном при этом тихо барабанил дождь, чай хорошо согревал. А плед, обернутый вокруг моей тушки, — и вовсе погружал в сон под тихий гомон, смех друзей и довольное чавканье Иревиля и Феофана.
Гриф коснулся моего плеча и помог удобнее лечь ему на грудь, прижимая к себе и проведя носом по моей макушке…
Уютно. Как же мне уютно. Не хочу просыпаться. Ни-ког-да.