Новая жизнь

Тот же замок, те же стены и дыры в них. Стою и задумчиво оглядываюсь по сторонам. Вчера не было страшно ни капельки. Но… вчера — не сегодня. Вчера я была, мягко говоря, не в себе. А точнее, вообще смотрела все как по телевизору: отстраненно, что ли, не вдумываясь. А сегодня…
   Кошусь на Рёву, как всегда подкалывающего Феофана. Духи были в приподнятом настроении из-за того, что я — это снова я. Гриф же — старался не выпускать меня из виду и постоянно хмурился. Хм… да и было из-за чего. В прошлой жизни я ненавидела ужастики, и любой из тех, что случился лично со мной (!) прошлой ночью, этой — перенесу вряд ли. Но не заявлять же ему, что мне страшно. Нет, лучше так:
   — Слушай…
   Он повернулся ко мне, отмахнувшись от летающих перед носом духов (обоим было интересно — как именно парень выбрался вчера из ловушки… о которой я его даже не спросила. Эх…).
   — Уверен, что тебе нужно это задание? Я — снова я и…
   — Боишься? — сказано спокойно и почти равнодушно. Он просто интересовался.
   — Нет, — ляпнула прежде чем поняла, что именно.
   — Тогда пошли.
   И меня взяли за руку и утянули внутрь. Бли-ин… закат уже не за горами, но у него словно стальные пальцы… И теплая кожа. Не хочу, чтобы он считал меня трусихой, да и… если он все время будет рядом — я ведь не буду бояться ни капельки. Да?
   — Предлагаю расположиться здесь.
   Кошусь на какую-то каменюку в углу, явно вывалившуюся из потолка. Там темно. Но Гриф уже сел и приглашающе положил руку рядом.
   Ладно. Сажусь, смотрю прямо перед собой и молчу.
   — Что-то не гак? — Феофан залез ко мне на колени и заботливо заглядывает в лицо.
   Его ярко-голубые глазки светятся мягко и понимающе.
   Рядом плюхается Рёва и тоже изучает мое лицо, насмешливо щуря ехидные очи.
   — Нормально все.
   Из плеча Грифа появилась пара жгутов. Они скользнули в сторону и из кучи мусора неподалеку достали что-то блестящее.
   — Что это?
   В руки кладут цепочку с кулоном, при виде которой Иревиль присвистывает, а Феофан тяжело вздыхает.
   — А это, дорогая моя, цацки! — радостно дергая хвостом и касаясь коготками блестящих камешков. — И недешевые.
   — Но мы не можем их взять. Они же чужие?
   — Угу. — Разглядываю камешки на просвет, Феф восхищенно вздыхает.
   — Тебе бы пошло, — Гриф. Даже не глядя на меня.
   Да? Вешаю цепочку с кулоном себе на грудь и защелкиваю замочек.
   Анрел вздрагивает и оглядывается. Мне тоже что-то послышалось вместе со щелчком, но не пойму что. Словно где-то еще щелкнуло. Громко и отчетливо.
   — Ты ничего не слышал?
   Гриф смотрит непонимающе.
   — Ну… неважно. Спасибо.
   Кивает и достает из кармана веревку.
   — Держи. Привяжи к правой руке. Не хочу потерять тебя из виду, как вчера.
   Смотрю на веревку, хмурюсь. Идея мне не нравится вообще. Я что, похожа на истеричку? Или мне стоит надеть еще и ошейник с поводком… Волна раздражения почему-то проходит от шеи и спускается колкими мурашками вниз. И прежде чем я успеваю подумать, слова слетают губ сами по себе:
   — Убери это. А если так за меня опасаешься, то просто не пропадай. Как вчера.
   Веревку убрали. Он снова не смотрит на нас. Сижу и ошарашенно думаю, что же на меня нашло? Ну подумаешь, веревка… Ну и ладно. Главное, теперь еще чего не ляпнуть, чтобы… не усугубить эффект. Да и потом — подумаешь, ночь! Я вообще — киборг, и меня не запугать какой-то страшилке, у которой даже тела нет. А может, даже все, что вчера произошло, было и вовсе сбоем в программе или…
   — Темнеет.
   Поднимаю голову и смотрю в окно.
   Гриф прав. Темнело. Да и зажженные им магосветлячки, прихваченные нами из домика в лесу, уже не так радостно прыгали вокруг нас.
   — Не волнуйся, — Феф успокаивающе гладит меня по пальцу.
   — Мы о тебе позаботимся, — подмигивает Иревиль.
   Киваю и улыбаюсь. Да мне и не страшно. Все… хорошо.
   Темно. Страшно. Хочется спать. Сижу рядом с Грифом и смотрю на загорающиеся на небе звезды. Они видны через проломы в стене, которые затягиваются. Медленно и неумолимо.
   Как и в прошлую ночь — вокруг сам собой наводится порядок, вещи молодеют, а на стенах появляются гобелены и факелы, зажженные словно специально для незваных гостей.
   — Почти уютно, — улыбаюсь.
   Гриф не ответил. Он встал и осмотрелся. Спокоен и холоден. Просто не хочет, как вчера, угодить в глупую ловушку.
   — А здесь даже мило. — Рёва усмехнулся и взлетел вверх. — Я бы пожил. Да, Феф?
   — Не мешай. Я молюсь.
   Угрюмое лицо нечистика.
   — Это обязательно?
   — Да.
   — При мне?
   — Отойди.
   — Вот еще. Куда хочу — туда лечу!
   — Рёва! — с угрозой.
   Тяжелый вздох, и мне уселись на макушку, бурча себе под нос, что мир несправедлив.
   Улыбаюсь и осторожно касаюсь крыла маленького анрела, стоящего на колене. Мягкое, как перышко. Приятно.
   — А давай я расскажу тебе страшилку? — За волосы больно дернули, и нечистик перебрался ко мне на плечо. — Говорят, есть такая традиция: рассказывать страшилки в жутких местах.
   — Тут не страшно, — упрямо.
   Разглядывая портреты с надменными лицами и черными провалами глаз. Глаза словно забыли нарисовать, и это выглядит неправильно и… немного пугает.
   — Тем более, — убеждал Иревиль.
   — Но…
   — Не боись, твой защитник, если что, разнесет все тут к едрене фене. Вон как стоит! Того и гляди, сорвется.
   Смотрю на освещенную факелами спину Грифа. Рёва прав. Он готов ко всему. Я в порядке. Да и вообще. Разнылась… как ребенок.
   — Давай, рассказывай свою страшилку.
   Довольный смешок. За волосы снова дернули.
   — Слушай!
  

   "В далеком-далеком королевстве жила-была маленькая девочка. И звали ее… Лили".
   Усмехаюсь. Рёва продолжает: "И у нее было все: игрушки, куклы, вкусная еда и множество книг. Но не было друзей. Ведь в том королевстве она была принцессой. И отец — король — запретил ей играть с простыми детьми".
   Откидываюсь назад и прикрываю глаза, не отрывая взгляд от спины Грифа. Кажется… я успокоилась.
   "И вот однажды, роясь в огромной дворцовой библиотеке, она нашла очень старую и странную книгу. На пустых страницах были только рисунки с забавными рожицами. А на самой первой было написано всего одно предложение: "Хочешь со мной дружить?"
   Голос прервался, к уху придвинулись ближе и продолжили шептать так, что каждое слово касалось сознания, словно погружая в сон, но не давая уснуть: "Девочка заинтересовалась, принесла эту книжку в свою комнату и положила ее на стол. Она взяла свечу, зажгла огонь и вместо того, чтобы идти в свою кроватку, взяла перо и чернила и неуверенно вывела: "Хочу".
   Но бумага осталась чистой. Ничего не изменилось. И девочка легла спать.
   Наутро, вернувшись с прогулки и сев рисовать, она с удивлением заметила, что надписей на странице уже три. Ей ответили. И спросили:
   "А как тебя зовут?"
   Принцесса решила, что это кто-то из придворных или нянюшек решил развлечь ее, и радостно взяла перо в руку.
   "Лили. А тебя?"
   И снова ничего.
   Принцесса ушла на обед, потом долго играла в саду, учила уроки в классе и все время ерзала. Она знала, что ее комнату приберут, и надеялась, что тот, кто ответил ей в прошлый раз, — ответит и теперь. Она даже оставила чернила у книги, правда, не красные, которыми писались ответы, а черные. Но все же…
   Вечером, вернувшись в комнату и быстро переодевшись в ночную рубашку, она выгнала придворную фрейлину и бросилась к столу. С большим волнением принцесса открыла книгу и прочитала долгожданный ответ, снова написанный красным:
   "Я — Реко. Давай дружить?"
   "Давай", — старательно вывела она и легла спать.
   Утром была новая запись, и дальше они снова сменялись одна за другой, всегда появляясь только после того, как Лили покидала комнату.
   "Мне одиноко, поговори со мной".
   "О чем?"
   "Что ты любишь?"
   "Орехи. А ты?"
   "Ночь. Темноту. Не люблю свет".
   "Я тоже! Ночью можно играть и проказить".
   "Да. А что еще?"
   "Ну… люблю животных, кошек, птиц. Люблю читать".
   "Мне холодно… мне так холодно…"
   Лили удивилась и продолжила писать, хмуря бровки:
   "Я могу оставить тебе плед".
   "Спасибо".
   Утром плед исчез, а принцесса нашла запись:
   "Все равно холодно. И темно. Помоги".
   Она оставила на столе свечу, спички и еще один плед. До вечера ответа не было. Но утром ей все же ответили:
   "Спасибо. Так легче. Я хочу всегда быть твоим другом".
   "Я тоже, Ре ко. А кто ты?"
   На этот раз она вышла из комнаты совсем ненадолго — всего на пять минут. И тут же вернулась. Странно, но в книге снова появилась запись:
   "Я — Реко".
   "Фрейлина?"
   Девочка огляделась по сторонам и встала. Было уже поздно, и она выходила до этого — позвать няню, которая не откликнулась на звонок колокольчика из комнаты девочки. Но той не оказалось и в ее комнате, вот и пришлось вернуться. Кроме няни, в этой части дворца больше никого не было. Замок был слишком велик, а казна — невелика, поэтому можно было довольно долго блуждать, прежде чем встретишь кого-либо из слуг.
   "Нет".
   И снова запись появилась, когда она отошла к зеркалу почистить зубы. И в комнате опять никого не было. Лили испугалась и подошла к шкафу. Пусто. Не нашла она никого и под кроватью, и на подоконнике, и даже за дверью.
   Девочка нахмурилась и закрыла странную книгу. После чего легла спать, решив сегодня больше ничего не писать.
   А утром книга вновь была открыта, а на ее страницах появилась новая запись:
   "Лили. Почему ты не пишешь? Где ты? Я тебя не вижу".
   Девочка снова закрыла книгу и спустилась к обеду. Король-отец сказал дочери, что сегодня он и весь двор отправляются на трехдневную охоту и в замке остаются ее няня и стража у ворот. Девочка просила взять ее с собой, но отец отказал и вечером убыл на охоту со всей свитой".
   Мои глаза были прикрыты ресницами, голова словно затуманена, хотелось объяснить, что я устала и не хочу больше слушать эту страшную историю, но губы словно онемели, верно, ото сна. А голос все шептал и шептал на ушко:
   "Вернувшись в комнату, Лили заглянула в книгу. В ней появилась еще одна строчка: "Почему ты мне не отвечаешь? Мы же друзья".
   Девочка подошла к столу и села.
   "Потому что я не знаю, кто ты. Я хочу знать. Кто ты?"
   "Я — твой друг".
   Лили вздрогнула. Надпись появлялась прямо перед ней. Словно невидимая рука вывела ее, немного криво и косо, все теми же красными чернилами.
   Она огляделась по сторонам и позвала няню. За окном уже сгустились сумерки и быстро темнело. Няня не отозвалась. Но Лили была храбрая девочка и… все еще верила в сказки. А потому постаралась не пугаться и написала:
   "Ты — фея?"
   "Нет", — быстрый рваный почерк.
   "А кто?"
   "Хочешь увидеть?.."
   В комнату ворвался холодный воздух, взметнув волосы и пройдясь мурашками по коже. Девочка вздрогнула и, привстав, заперла окно. Вновь сев на стул, она тут же увидела новую строчку:
   "Я тоже хочу увидеть тебя, Лили".
   Она закрыла книгу и сжала кулаки. Потом подошла к кровати и легла, накрывшись с головой. Ей больше не хотелось писать.
   На подушку что-то шлепнулось.
   Вздрогнув, она приподняла одеяло и увидела книгу, лежащую рядом. Книга ме-эдленно открылась и приподнялась. Чернила светились. И она смогла разобрать:
   "Иди ко мне. Я внизу…"
   Взвизгнув, девочка вскочила, запуталась в одеяле и рухнула на пол. Но снова встала, морщась от боли в колене, и выскочила за дверь. Она подбежала к соседней двери и начала стучать изо всех сил. Но нянюшка не открывала. Она кричала и звала ее, вокруг было очень темно, словно что-то погасило все факелы. Дверь ее комнаты с тяжелым скрипом открывалась все шире и шире… и вскоре на порог упала книга, шелестя страницами словно звала к себе. Странно, окно было заперто, но страницы перелистывались все быстрее и быстрее, пока не застыли на середине, где жирными алыми брызгами было написано:
   "Или я приду к тебе?"
   — Нет! — Принцесса сползла на пол, ее трясло, она заплакала.
   Книга же медленно ползла к ней, и все новые строчки появлялись на листах:
   "Я уже иду, Лили!
   Я уже на лестнице. Мне холодно и трудно идти. Но я поднимаюсь к тебе".
   Девочку трясло все сильнее, но она просто не могла оторвать взгляда от строчек.
   "Я плохо вижу, но чувствую тебя, Лили. Мы теперь всегда будем вместе? Я возьму тебя туда, где мы будем вместе навечно, Лили. Там холодно и сыро. А еще — всюду земля. Но тебе понравится. Тебе…"
   Девочка вскочила, отшвырнула ногой книгу, вбежала в комнату и захлопнула дверь. Она закрыла ее на задвижку, кое-как пододвинула тяжелый комод, подперев им дверь, и забилась в угол, дрожа от страха.
   Что-то стукнуло в коридоре. Мягко и тихо. Книга?
   Стук повторился. Еще и еще. Словно кто-то очень хотел войти и не мог. А потом из-под двери в щелку начали медленно проталкиваться страницы, подползая к девочке и ложась в ряд одна за другой.
   "Я уже в коридоре, Лили".
   Первая.
   "Я подхожу к твоей комнате".
   Вторая.
   Девочка поняла, что слышит тихий звук шаркающих шагов, словно кто-то сильно хромал, подволакивая ногу.
   На следующей странице долго ничего не появлялось, но шаги становились все громче и… замерли совсем рядом.
   "Я здесь".
   Девочка зажмурилась и опустила голову на колени. По двери что-то заскребло. Ногти? Потом ударило. Сильно. Но дверь устояла.
   "Ли…"
   "Ли-ли..;"
   "Ли-ли…"
   "Ли-ли… открой".
   Записи появлялись одна задругой, все быстрее и быстрее, и все новые и новые листы лезли из-под двери. Красных чернил было так много, что они капали на пол, оставляя темный след, к ногам девочки приближался небольшой ручеек, а в дверь колотили все сильнее и сильнее.
   "Лили… Лили…
   Лили, Лили, Лили, Лилилилилилили…"
   Страницы закончились. Под дверь никак не могла пролезть обложка. А в коридоре — все стихло. И только неровная надпись медленно проявлялась на самой двери, выведенная кривыми корявыми буквами:
   "Я уже в комнате, Лили!"
   И девочка почувствовала прикосновение чего-то холодного к своей шее. Она страшно закричала, вскочила и повернулась к зеркалу. За ее спиной стоял кто-то грязный, с облезшей кожей, сгнившим ртом и черными провалами вместо глаз. Волосы мокрыми сосульками свисали на лицо, а рука медленно тянулась к ее плечу. Она словно заледенела, а это…"
   — Хватит! — Я скинула странное оцепенение и села.
   Рёва, не удержавшись, рухнул на колени. После чего кое-как встал и угрюмо посмотрел на Феофана. Анрелочек смотрел на него квадратными глазами, приоткрыв рот.
   — Что?!
   — Нашел, что ей на ночь рассказать! — у Фефа прорезался голос.
   — А что такого? — Иревиль сел по-турецки и обиженно посмотрел на мою угрюмую физиономию. — Я хотел ее немного развлечь, а то сидит вся бледная, несчастная и…
   — А где Гриф?
   Только сейчас я заметила, что его нигде нет.
   Духи тоже озирались по сторонам, но Грифа действительно нигде не было, и я теперь сидела одна в огромном зале, где со стен на меня взирали черными глазницами десятки предков вымершей династии.
   — Ни фига себе! Обещал охранять до утра, а сам смылся, — у Иревиля не было слов.
   — Может, в туалет вышел? — предположил анрел.
   — Ага, смотался по-тихому, дабы нас не беспокоить. А потом обнаружил запор, переходящий в понос, и немного задержался.
   — Рёва, — укоризненно.
   Я вскочила, озираясь и прикусив губу. Стало страшно, и очень захотелось его позвать. Но если позову, а он не откликнется — станет еще страшнее.
   На плечо взлетели духи, и Рёва успокаивающе потрепал меня по щеке.
   — Да успокойся ты, ну куда он денется? Небось надоело здесь стоять, вот и пошел осмотреться.
   — И ничего не сказал?
   — Ты спала, — напомнил Феф.
   Я?!
   — Я не спала.
   — Да ладно тебе. — Иревиль усмехнулся и кольнул концом хвоста. — Ты чуть ли не храпела, я даже сказку не закончил, ты как раз уснула на том месте, где девочка нашла книжку, а про то, что в ней появилось жуткое проклятие, и у принцессы выросли рога, — я тебе рассказать не успел. Феф, правда, услышал, вот и разозлился, я ж прекрасный рассказчик…
   — Рога?
   Так. Погодите.
   — Ты говорил совсем не это.
   Рёва и Феф переглянулись. Анрел пожал плечами.
   — Нет, правда, там было про то, что появлялись записи и Лили общалась с…
   — Лили? Девочку звали Риза.
   — Но, — оборачиваюсь к ним. И никого не вижу.
   Духи пропали. На плече никого не было.
   Стою посреди зала и тупо смотрю на плечо. А вокруг — никого. И такой ужас внутри.
   — Феф. — Голос слегка дрожал, но я сжала кулаки и позвала еще раз: — Иревиль? Гриф! Да где вы все?!
   Никто не отозвался. Стою в полной тишине и оглядываюсь по сторонам.
   Руки как-то сами собой превратились в оружие, и теперь вместо них у меня два ствола. Медленно, шаг за шагом, я отошла назад, прижавшись спиной к стене.
   "До рассвета… четыре часа сорок восемь минут", — сообщил голос в голове.
   Ухмыляюсь и пытаюсь сосредоточиться. Я — машина. Не время чувствовать себя слабым человеком. И если этот замок решил поиграть со мной, то он просто не на ту нарвался.
   Внезапно в голове возникла жуткая мысль: а что, если… я все еще сплю? И Гриф стоит передо мной, а все это — плод моего воображения? Я ведь могу выстрелом и убить его. Он не ожидает нападения со спины. Правда… его могут предупредить духи, но… но ведь я запросто могу его убить.
   Оружие медленно трансформируется обратно. Смотрю на свои пальцы и сжимаю руки в кулаки. Меня не так просто убить. Я сильная. Надо просто подождать. Просто… подождать.
   И я стала ждать. Глядя прямо перед собой. И, чтобы хоть немного успокоиться, раз за разом повторяя в уме старую считалочку:
  
   
     Раз, два, три, четыре, пять.

     Я иду тебя искать.

     Если сразу не найду —

     Просто лягу и умру.

     Шесть, семь, восемь, девять… сто.

     Я нашел тебя давно.

     Кто не понял, тот — дурак.

     Ты теперь — мой злейший враг.

   

  
   Дурацкая считалочка. Но помогает отвлечься. На втором этаже что-то грохнуло. Стискиваю зубы и снова считаю:
   Раз, два, три, четыре, пять.
   Я иду тебя искать…
   На лестнице раздались шаги. Очень тяжелые. Словно на ступеньки каждый раз падало что-то громоздкое и мягкое. Вроде тела.
   Если сразу не найду…
   Все начало погружаться во мрак, как прошлой ночью. Пытаюсь включить ночное зрение или хоть что-то, но у меня не получается. Лестницу уже не вижу, а шаги приближаются, замирая на последней ступени.
   Просто лягу и умру…
   По нервам прошелся громкий скрежет — словно когтями по камню. Но я молчу. Тяжело и часто дышу и молчу. Мне уже плевать на все, я просто считаю про себя и не боюсь! Ни капли. Не боюсь. Слышишь, ты, гад?!
   Не слышит, ведь я же молчу. И тишина снова. Такая тишина… что хочется прислушиваться бесконечно. Перед глазами что-то мелькает. Какой-то текст. Щурюсь, приглядываясь. И кое-как разбираю мерцающую алым вопрос-команду: "Активировать режим боя?"
   Я ж тогда все здесь разнесу. Нет, не надо…
   Снова грохот. Смотрю туда, где была лестница. В нос ударяет жуткий смрад, а по полу клацают когти. Осторожно так. Словно оно вглядывается, затаившись.
   Улыбаюсь и стараюсь не дышать. Есть шанс, что оно меня не видит.
   Шесть, семь, восемь, девять. Сто!
   Голос Иревиля врывается в уши и заставляет замереть, расширив глаза и не веря своим ушам. То, что стоит в темноте, — поворачивается и смотрит прямо на меня. Я это чувствую. Словно льдом по коже.
   Я нашел тебя давно!
   Оно прыгает.
   Я включаю боевой режим и зажмуриваюсь, из последних сил надеясь, что тело само меня вытащит из этого дерьма.
   Руки непроизвольно дергает вперед, уши закладывает от выстрелов, меня бьет отдачей, а под веками расплываются алые блики отсветов вспышек. Что-то тяжелое и мощное врезается в стену напротив, снося на пути огромный обеденный стол, звенит падающая посуда и канделябры, а по нервам ударяет жуткий леденящий вой бьющегося в агонии монстра.
   Кто не понял, тот — дурак.
   Выстрелы затихают. Электронный блок внутри меня металлическим голосом объясняет что-то о перерасходе энергии и необходимости срочно ее восполнить. Бездумно стою, не открывая глаз и все еще вытянув раскаленные руки перед собой. Мне страшно. Меня трясет. Снова темно, и веки больше не жжет вспышками плазмы. Тишина такая плотная, словно я оглохла. Повожу челюстью и поднимаю голову.
   Открываю глаза. Ме-эдленно. И злорадно ухмыляюсь, представив размазанную по стене гадину.
   В темноте напротив… горят две алые точки глаз.
   Ты теперь — мой злейший враг.
   Зараза…
   Оно опять встает, напрягается и прыгает. Резко, быстро и бесшумно. Выдыхаю, поднимаю руки и стискиваю зубы.
   Конец.
   В меня что-то врезается, вминает в стену, ломая кости, впивается шипами, иглами и зубами, обдает удушающим зловонием и заливает слизью и кровью из десятков ран.
   Оно визжит и дергает меня, словно куклу. Сухожилия и мышцы рвутся, будто резиновые, но кости оказались не по зубам — и тварь визжит, недовольная и вгрызающаяся глубже.
   Что я чувствую? Ничего. Сознание отключило боль автоматически, а тело теперь "работает" само по себе: само отбрасывает это назад. Само выходит из-под удара и само дерется на пределе резервных запасов энергии, одновременно сращивая самые страшные раны.
   Темнота. Визг монстра. И полная пустота в мыслях.
   Как не свихнулась — не знаю.
   А потом настал рассвет. Все начало исчезать. Со стен стекали на пол портреты с алыми от лопнувших сосудов глазами. И монстр куда-то исчез, растворился. А я осталась стоять посреди зала — окровавленная, шатающаяся и улыбающаяся широко и нервно. В голове по кругу прокручивалась считалочка, на плечо сели два маленьких духа, а губы снова и снова повторяли стишок.
   — Гриф! Я нашел ее! — Иревиль.
   Смотрю прямо перед собой. Передо мной выскакивает фигура человека. Поднимаю руку и пытаюсь выстрелить. Но изувеченные пальцы даже не разгибаются.
   — Иля.
   Обнимают за плечи, заглядывают в глаза и встряхивают. Хочу упасть, но мне не дают.
   — Надо вынести ее на свет. Солнечная энергия — самое то. И накормить. Лучше — железом или другим металлом, — деловито командует Рёва.
   Феф что-то нашептывает на ухо, гладя по щеке.
   Кажется… я начинаю приходить в себя.
   Меня подхватывают на руки, выносят наружу и кладут на землю. В руки суют что-то холодное и велят съесть.
   Потом Гриф встал, чтобы еще раз вернуться в замок, но я так вцепилась в руку… Он остановился и вопросительно обернулся.
   — Не уходи. — Сумела-таки. Сказала.
   Кивает и садится. Потом осторожно обнимает одной рукой и прижимает к себе так бережно и крепко, словно ожидает, что я вырвусь и сбегу с воплями.
   Утыкаюсь лицом в рубашку и замираю.
   Тепло, солнечно, птички поют. Таймер на нуле. Хорошо… И чего я боялась?
   Глупая. Вот ведь глупая.