Глава 9.
Ужасные времена подкрались незаметно. Обычно, так говорят про хорошые события. Но в этом мире началось время смертей, гор трупов и рек слёз всех утратившых. В один из этих дней родилась девочка, что проживет половину жизни как кто-то другой.
***
Возродившийся Орочимару воскресил четырёх людей. Трёх Хокаге и какую-то неизвестную женщину. За всё мирное время Хирузен прожил только половину. Умер он, как старик. Обычный старик.
Но суть не в этом. В одном из своих перемещений из логова в логово, змей заметил небольшой лоскут ткани, насквозь запачканный кровью. Санин не обратил бы внимания, но интуиция подсказывала, что это очень важный компонент для его иследований. Но он так и не успел узнать чья же это кровь.
— Ха? Что я здесь делаю? — непонимающе спросил Первый. — Тора? Ты тоже здесь? — повернулся в сторону своего брата Хаширама, да так и застыл в шоке.
— Аники, что такое ты увидел, что так удивился? — немного раздражённо спросил Второй.
Женщина открыла свои глаза и повернула голову в сторону, где услышала до боли знакомые голоса. Она изобразила удивление. С актерскими навыками у многовековой язвы было очень даже хорошо.
— Хаши, Тора? — раздалось от неё.
— Чего? Каяо-сан? — даже безразличный Тобирама упал в ступор.
— Хирузен. И ты тут. Как твоя жена? — будто ничего не сталось, спросила Миядзаки.
— С Бивако всё хорошо. Вот только меня волнует кое-что. Почему мы здесь? — кивнул в знак приветствия Третий.
— Могу я узнать как Вас зовут, мисс? — спросил санин.
— Не, я, конечно, понимаю прошло чуть больше двенадцати лет. Но от тебя я такого не ожидала, Орочи-кун. — обижено сказала мать.
— Каяо Миядзаки-сан!? — шокировано прошипел Хеби.
— Ага. Я так понимаю, что сейчас война? — холодно сказала та. — Откуда? Да просто уж слишком много чакр вместе. Будто планируется, что-то грандиозное. Нет, в деревнях тоже много чакры, но там не дальше генина. А вот в том месте отчётливо чувствуется знакомый очаг. Неужели?....
— Да, Вы правы. Сейчас идёт война. И наш враг это Учиха Мадара. — выступил вперёд Саске.
— Учиха! — зло выкрикнул Тобирама.
— Тобирама. — строго произнесла Миядзаки.
Тот тут же успокоился. Женщина схватилась за область где сердце.
— Дети!.. — тихо вскрикнула женщина и выбежала из храма.
Все непонимающе переглянулись, а потом Хирузен вспомнил, что она усыновляла Какаши. А Орочимару вспомнил, как помог забеременеть этой сумасшедшей. Они не ожидая других побежали за встревоженной матерью.
Она мчалась, как только могла. Её тело ещё не оправилось от родов. На ходу Каяо складала печати освобождения от нечестивого воскрешения. Так она сможет применить на себе магию, чтобы хоть немного восстановиться.
Магия всегда ставала нестабильной после родов. Поэтому ей нужно было по крайней мере год, а то и два, для исцеления и обратного контроля над своими силами. Но столько времени нет, её детей, которых она неимоверно любит, могут убить. Она не позволит случится этому.
Будучи на подходе к полю боя, Миядзаки выискивала чакру Какаши. Она знала, если Арато и Иоко здесь, то они с их старшим братом. Пусть гремучая смесь её маленьких гениев выживет. Она вспоминала всех богов, которых так ненавидет и все ради спасения её чад.
— Нет!!! — крик женщины заставил всех остановиться.
Она успела. В останний момент, когда рука одного из воскрешенных ринулась к сердцу Какаши. Она успела спасти своего мальчика. Почти мертвый шиноби с шоком вынял руку из тела Каяо. Тело начало падать вниз.
— Ка-сан..... — неверяще прошептал Хатаке, смотря на тело в своих руках. — Ка-сан... Ка-сан.... Ка-сан! Медика сюда, немедленно!! — наконец дошло до мужчины.
Запыхавшиеся Хокаге, Орочимару и команда Хеби, остановились и увидели ужасную картину. Два Сенджу, что хоть и немного, но чувствовали любовь исходящую от холодеющего тела, побежали вперёд. Мадара, увидевший две знакомые тени, повернулся в сторону копошения толпы.
Так он и застыл в неверие. На золотом песке лежало бледное тело из которого понемногу вытекала кровь. Жидкость окрашивала землю в красный. Длинные голубые локоны, что раньше сияли, начали бледнуть. Прекрасные изумрудные глаза стекленеют и закрываются.
Тело само собой ринулось к скоплению людей. Никогда он так не бежал, даже когда его брата ранили. Там он был уверен, что тот не умрёт. Ведь Каяо-сан обещала, что она спасёт его брата. Но сейчас умирает Миядзаки. И она не может, по какой-то причине, исцелить себя.
Вот он проталкивается сквозь команду Хеби. Падает на колени около тела. Берёт за ледяную руку и говорит:
— Каяо-сан, Вы же пообещали, что никогда не умрёте. Вы говорили это с улыбкой на лице, говорили, что мы никогда не умрём. Вы сказали, что не достойны быть моей матерью, потому что нужно было быть со мной ещё с младенчества. Но неважно когда Вы были с нами и сколько, я считаю Вас своей матерью. Пожалуйста, открой глаза, Ка-сан.
Все шиноби были в шоке. Сам Учиха Мадара плачет и понемногу сходит с ума от смерти какой-то женщины. Пока все отходили от шока, в воздухе появился парень с близнецами на руках. Джашин вызвался забрать душу Миядзаки и отдать её детей, как напоминание, что сейчас не время опускаться в тёмную глубь.
— Нии-сан!! — вместе крикнули близняшки и побежали к Хатаке.
— Арато, Иоко!? — удивлённо сказал Какаши. — Нет! Стойте там, не подходите
Но младшие не послушали и подошли ближе. Потому все люди, скопившиеся около мёртвого тела, обернулись и увидели две капли воды так похожих друг на друга. Они были маленькими копиями Каяо. Мадару пробрала ярость. Он быстрыми движениями атаковал детей. Но его попытка не удалась.
Перед детьми стоял Джашин и рыжеволосый лис. Дети были неимоверно напуганы. Но потом они увидели такую родную руку в окружении крови.
— Мама? — тихо прошептал мальчик.
Какаши чертыхнулся и поднялся, чтобы подойти к своим отото и имото. Он не учел одного. Они приняли всё от своей матери. Внешность, характер, ум и силу. Поэтому уже стоявшие около тела дети, повернули головы и спросили:
— Дядя Джашин, а Вы спасёте маму?
Он сожалеюще посмотрел и покачал головой. Он здесь ради того, чтобы забрать душу. Ему жаль этих детей, ведь он тоже, как и другие Боги, помогал растить Арато и Иоко.
Он подошёл к телу женщины, приложил ладонь к сердцу и прошептал что-то. Понемногу он поднимал руку, а за ней выходил шарик белого света.
Подчинённые Бога держали всех кто рвался к ним. Хоть Джашин и любит когда люди мучаются, но когда это дело затрагивает её, то это не так. Каяо стала лучшей подругой и сестрой для них. Им каждый раз было больно смотреть на смерть женщины. Но она всегда умерала с улыбкой на устах.