Можно оставить метку?
Вы лежали вдвоём у него — в комнате было полутемно, мягкий свет с улицы пробивался через шторы, выныривая блеклыми полосами на его стенах.
Ты устроилась рядом, одной рукой обняв его за грудь, щекой прижавшись к плечу. Он что-то тихо рассказывал, лениво, вполголоса, пока ты водила пальцем по его коже — сначала просто линии, потом круги, потом… укусы. Маленькие. Несерьёзные. Он уже привык. Улыбался каждый раз, когда ты это делала.
— Томми, а можно я тебя кусну? — вдруг спросила ты, приподнимаясь на локте, заглядывая в его лицо.
Он моргнул:
— Ты уже это делаешь. Постоянно.
— Нет, — ты наклонилась ближе, голос стал чуть ниже, почти мурлыкающим. — Я серьёзно. Прям так. Чтобы след остался. Прям метка. Укус и засос в одном флаконе.
Он уставился на тебя секунду. И ты видишь — это как включатель внутри него. Вот та искра, которую ты любишь: когда он весь будто сжимается изнутри, но пытается держать лицо.
— А зачем? — спросил он наконец, хрипло.
Ты слегка усмехнулась:
— Хочу, чтобы все знали. Что ты мой. И что я тебя ем. Понемногу.
Он уставился в потолок, но ты заметила, как у него по шее пошла горячая волна — чуть краснеет, но делает вид, что нет.
Ты склонилась к нему, очень близко, и прошептала:
— Ну так как, можно?
Он сглотнул. И наконец, тихо, почти невнятно сказал:
— Только один. Один. И не на шее. Пожалуйста.
Ты усмехнулась:
— Хорошо… но этот будет памятным.
Через пару минут ты откинулась, довольная, с блестящими глазами. На его ключице теперь был едва припухший след — твоя метка. И он смотрел на тебя как на катастрофу, которую сам же и допустил в своё личное пространство, и теперь не знал — бояться или гордиться этим.
Он потрогал место укуса, чуть поморщился:
— Ты вообще… дикарь.
— Твой дикарь. — И ты чмокнула его в щёку.
Он фыркнул, но ты заметила, как он улыбается. Тихо, почти пряча это от тебя. Но улыбается.
Он всегда так делает, когда ему по-настоящему хорошо.
На следующий день вы все снова оказались вместе — кто-то притащил карты, кто-то жевал чипсы, ты сидела на подоконнике, болтая ногой, а Томми устроился на полу рядом с Фарадеем и Вудди, подперев голову рукой.
Жара была такая, что почти все были в майках или с закатанными рукавами.
— Эй, Томми, а это что у тебя? — вдруг сказал Вудди, прищурившись, показывая пальцем на ключицу Томми.
Фарадей тоже взглянул.
— Опа. Это что, синяк?.. Или укус?!
Томми замер. Очень на долю секунды.
Ты видела это — тот микропауза, которую другие бы не заметили. Он потянул воротник, прикрывая след.
— Не ваше дело. — спокойно сказал он, глядя в сторону.
— Не-не, подожди, — начал Фарадей, приподнимаясь, — это явно след. И он свежий. Кто тебя так?.. Ты что, с кем-то дрался? Или...
Ты не выдержала, фыркнула и отвернулась в сторону, будто пытаясь скрыть смех.
Но Вудди был уже на взводе от интереса.
— Да это же явно укус! С засосом! — он хохотнул. — Томми, брат, так тебя кто-то метит? Прям как щенка!
Томми не ответил. Только бросил на тебя короткий взгляд — с этим вечным «ну ты довольна?».
Ты спокойно пожала плечами.
— Да ладно вам, — сказала ты, не сдержав улыбку. — Может, он в стену вписался. Случайно. Ключицей.
— А может, это любовь, — протянул Фарадей, — болезненная, но страстная.
— Молчите, идиоты, — выдал наконец Томми, вставая. — Это просто... укус. От жизни.
Ты рассмеялась уже в голос.
Вудди театрально хлопнул себя по лбу:
— Так и знал! Кто-то его ест по ночам!
— Хочешь быть следующим, можешь занять очередь, — сказала ты, поднимаясь с подоконника.
Фарадей:
— Боже, у вас реально странные фазы ухаживаний.
Томми, уже проходя мимо:
— Это не ухаживание. Это выживание.
Ты чуть позже всё же шепнула ему:
— Хочешь — в следующий раз сделаю второй симметричный. Чтоб равновесие было.
Он вздохнул.
— Ты — кара. Но, видимо, моя.
Ты стояла у плиты и мешала кофе, когда в кухню зашёл Макс, зевнул, огляделся, и... остановился взглядом на Томми, который уже сидел за столом, лениво ковыряя тост.
— А это у тебя что? — спросил Макс, прищурившись. Он жестом указал на ключицу Томми, где всё ещё был виден не самый скромный укус с засосом.
Ты замерла — спиной к ним, но сразу напряглась.
Томми поднял бровь:
— Ничего.
— Ничего? — Макс прищурился. — У тебя на шее карта боевых действий. Это что, драка?.. Или ты теперь в ролевые игры вписываешься?
Ты обернулась, делая максимально невинное лицо:
— Макс, хочешь кофе?
— Нет, я хочу понять, кто оставляет клыки на моём полу-братане.
Томми фыркнул:
— Пол-братане?..
Макс:
— Ну ты часто тут. Мы почти делим холодильник. Это считай братство. А если кто-то тебя кусает — я хочу знать, надо ли мне прятать ножи.
Ты прикрыла лицо ладонью.
— Макс, хватит, это не криминал.
Он замолчал на секунду, потом…
— Это ты?
Томми вздохнул:
— Ага. Виновна твоя младшая.
Макс на секунду уставился, затем медленно отошёл к шкафу, достал банку кофе, сказал, как бы в пространство:
— Боже, надеюсь, вы хотя бы… не на моём диване.
Ты быстро:
— НЕТ.
Томми:
— Пока.
Ты швырнула в него полотенцем. Макс усмехнулся, налил себе кофе и, уходя, добавил:
— Ладно. Но если ещё раз замечу что-то подозрительное — собираю семейный совет. Со свечами.
Ты крикнула ему вслед:
— Ты псих.
А Томми, отхлебнув кофе, прошептал:
— Ты оставила след. Он заметил. Удовлетворена?
Ты только ухмыльнулась:
— Очень.