24 глава
Феликс
Мы выходим с Эмбер из зала и следуем в другой. Я вижу, что она растеряна и даже немного зла или взволнована, точно не могу определить её настроение, потому что сам пребываю в смешанных чувствах. Что она здесь делает? Я первый раз слышу про то, что Инеса номинирована на премию, не говоря уже о том, что её музыка звучала в фильме. Черт. Мы идем по коридору и кажется, что минуты длятся вечно, а эти сдавливающие по бокам стены никогда не закончатся. Эмбер молчит и я знаю, что мне стоит сказать что – нибудь, но я продолжаю молчать, собираясь с мыслями. Мне следовало думать о том, что так давно хотел произнести на всю публику, при камерах и журналистах, но вместо этого воспоминания начинают всплывать в моей голове так быстро, что я не успеваю их прогнать.
Мне семнадцать, я держу в своих руках невероятно красивую и сексуальную учительницу по музыке, она тянется ко мне, чтобы поцеловать, а мои руки исследуют подол её юбки.
Сегодня она чертовски хороша собой, будто бы заранее знала, что в конце учебного мы сядем в мой порш и поедем в снятый люкс в The Langham Chicago.На ней надета черная кожаная юбка, рубашка, которая легко расстёгивается и из – под которой можно наблюдать очертания её черного кружевного лифчика и грудь третьего размера. Она прерывисто дышит, и я знаю о чем Инеса думает. Через пять минут заканчивается её форточка и дети могут вбежать в любой момент. Я же ушел с математики, кратко попрощавшись с Бернсом – моим преподавателем, предварительно всунув ему в руку пятидесяти долларовую купюру. Эта схема всегда срабатывает, и старик прикрывает меня перед директором. Мой папа давний приятель Бенедикта Фокса именно поэтому я пошел в эту школу и именно поэтому Фокс считает должным докладывать моему папе о том, где я нахожусь. Хоть я и не живу с папой, мне не хочется слушать его нотации о том, что я должен присутствовать на всех уроках. Я знаю дальнейшую программу по математике на полгода вперед, так что пока не считаю нужным посещать данный предмет.
Инеса стонет мне в ухо, напоминая мне о том, что мой стояк в штанах продолжает пульсировать. Сегодня я возьму своё и точно заставлю её стонать еще больше.
-«Тебе пора идти, дети придут с минуты на минуту», говорит она, сползая с парты и целуя меня на прощание.
-«Я буду ждать тебя рядом с бистро «в гостях у Эндрю», я хватаю свой новый рюкзак от Армани, подмигиваю ей на прощание и выхожу из класса.
Мы оба знаем, что это опасно, в любой момент нас могут засечь и доложить все Фоксу, ни мне, ни Инесе это не нужно. Я получу порцию возмущений от папы, но даже это не волнует меня так, как укоризненный взгляд мамы и Магды. А Инесу уволят, даже если я попрошу, естественно, не словом, а деньгами и Бенедикт сжалиться, она сама не захочет оставаться, зная, что потеряет свой авторитет. Так что мы ходим на грани риска. И о черт, нам обоим это нравится.
***
Я кладу клубнику в шоколаде ей в рот, и она прикусывает её так сексуально, что из моего горла вырывается рык.
Мы лежим вдвоем на расстеленном покрывале в поле. Совсем одни. Никогда бы не смог подумать, что у меня будет пикник. И поначалу я сопротивлялся, но, когда она мне сказала, что наденет своё новое белье, сомнения тут же отпали. Мы купили продукты, сели в мою машину и рванули в лес, где нас никто не найдет.
Моя рука поглаживает её грудь и Инеса выгибается, давая больший доступ к её соскам. Тогда я приближаюсь к её рту, чтобы сильно поцеловать. Моё тело возбуждено до предела. Я хочу её также, как хотел в отеле, когда снимал с неё трусики. Я хочу её также, как хотел в ванной, когда мы лежали в пене. Хочу её также, как хотел в туалете в ресторане, когда входил сзади. Хочу её также, как хотел в кабинете музыке, когда проходился языком по её клитору. Но она отстраняется и убирает мою руку.
-«Подожди, Феликс», тихо произносит она. Мне хочется продолжить, несмотря на её просьбу, но что -то в голосе Инесы заставляет меня остановиться и послушать.
-«Что – то не так?», спрашиваю я. Мне не нравится то, как она обеспокоенно смотрит на меня. Поэтому я убираю свою руку с её теплой кожи и равно сажусь.
-«Вообще – то да и довольно давно. Мы встречаемся уже полгода, хотя как встречаемся. Пытаемся быть незамеченными вместе в школе и всячески скрываем свой роман. Но пойми, я слегка устала от этого. И хочу спросить тебя, ты думал, что будет дальше?» я вгляделся в её темно – коричневые глаза, полные грусти и сожаления. Думал ли я, что будет дальше? Да, думал. Через месяц мне исполняется восемнадцать, и я закончу школу. Мне достанется часть акций копании отца, но я хочу вложить все эти деньги в свой бизнес, над которым я работаю больше года. Я поступлю в университет, буду развивать бизнес, съеду в свою собственную квартиру в Беверли и стану ответственным за свой зад.
-«Да, крошка, конечно же я думал. Через пару месяцев я съеду и буду жить отдельно, поэтому нам не придется волноваться о том, заметят нас или нет. Я больше не буду тут учиться», я сел поближе к ней и взял с нашей тарелки нарезанный ананас, чтобы угостить её лакомством, но она снова увильнула от моей руки.
-«Но для меня этого мало, понимаешь? Мне двадцать четыре, а тебе семнадцать, и я хочу семью. А тебе нужно строить карьеру, я не могу просить тебя бросить все ради меня, но также не могу ждать, когда ты будешь готов к собственным детям», я нахмурился и пристально на неё посмотрел. Это то, что ей сейчас нужно? Она хочет детей? За все время пока мы вместе, она ни разу не упоминала об этом, а я к своему стыду был настолько увлечен страстью, что даже не задумывался о таком варианте. Мне казалось, что ещё рано и у нас есть как минимум года четыре перед тем, как мы задумаемся о потомстве.
Я попытался трезво посмотреть на ситуацию, но в моей груди будто бы поселился кот, который скреб душу. Я знал, к чему приведет этот разговор, поэтому ни о чем другом думать не мог.
-«Мне хорошо с тобой, но, Феликс, ты еще слишком молод для этого», она погладила меня по голове словно я ребенок. Твою мать, я уже давно вырос из этого возраста, когда можно мне так говорить и гладить меня так, будто бы мне пять лет и я расшиб коленку пока катался на самокате. Мы занимались сексом огромное количество раз, её не смущал мой возраст, черт, бьюсь об заклад, ей нравилось, что почти каждую ночь она уезжала в люкс к молодому подростку, которой делал с ней такие вещи, которые не смог бы сделать её ровесник. Она чувствовала себя беззаботно и при этом в опасности, ведь она ходила по краю и это возбуждало ещё больше. А теперь она говорит, что я слишком молод для всего этого и смотрит на меня как на ребенка? Спустя полгода? Серьезно?
-«Отлично. Тогда скажи уже то, что хотела сказать с самого начала, когда предложила поехать на тот долбанный пикник», не скрывая нарастающую ярость, сказал я. Все это было неспроста, она готовилась к этой встречи, чтобы оповестить меня о решении, которое она приняла сама. Одна.
-«Феликс, милый, не злись», попыталась смягчить ситуацию Инеса, но было уже поздно, ведь я дошел до ручки.
-«Давай же!», проорал я, понимая, что больше не могу совладать со своими чувствами.
-«Я хочу расстаться с тобой!», выкрикнула Инеса. Нет, не может быть, она говорит все это не всерьез.
-«Что ты сказала?», еще громче проорал я.
-«Я хочу порвать с тобой, ясно?», я ещё раз посмотрел в её глаза и увидел там злость, граничащую с истерикой. Мне было настолько больно и неприятно внутри, что у меня даже не было сил успокаивать её.
-«Я вызову тебе такси», произнес я максимально спокойным голосом, на который только был способен.
И вдруг я почувствовал покалывающее жжение на своей щеке, а затем увидел руку Инесы, которую она быстро убрала к своим губам. Она дала мне пощечину. Причем так сильно, что у меня болит губа и кажется, я только что увидел каплю крови, падающую мне на джинсы. Моя девушка попыталась извиниться, пробормотала что – то вроде «о господи», но я уже ничего не чувствовал и ничего не слышал. Как в тумане дошел до своей машины, вставил ключ зажигания, переключил коробку передач и тронулся. Поля сменились лесом, лес длинной дорогой, и кажется, когда я уже был близок к городу, мои пальцы параллельно вызвали такси. Начинало темнеть и огни на небоскребах постепенно зажигались, погружая город в светящийся пятничный вечер. Люди шли с работы домой, а некоторые уже выходили гулять. Обычно я встречался со своими друзьями и ехал развлекаться в бильярд или проводил время с Инесой..
-«Сука», прокричал я, ударяя свой руль кулаком. Послышался громкий сигнал, и водители других машин начали оборачиваться. Но меня это мало волновало, ноющая боль внутри сменилась болью в костяшках. Я резко повернул руль вправо и выехал на главную дорогу, ведущую к тому самому отелю, где был наш первый раз. Я не хотел возвращаться домой, слушать расспросы от мамы и Магды, да и вообще я никого не хотел видеть, просто хотел забыться. А всем остальным пришлю смску, что у меня все нормально. Так как отель находится в самом центре, доехал я за пять минут, и вырулив на парковку, вышел из машины, при этом резко хлопнув дверью. Не знал, что я чертов мазохист, но оказаться в том номере мне хотелось больше всего на свете. Я прошел на ресепшен, увидел знакомую девушку, которая здесь практически всегда работает в ночную смену, так как в это время дают больше чаевых, оплатил президентский люкс картой и попросил через пять минут принести бутылку лучшего виски и два литра кока – колы. Она спросила что – то вроде:
-«Мистер Грин, вам нужен лед, чтобы приложить его к ушибу?», но я прошел мимо, проигнорировав вопрос. Губа начинала опухать, но мне было наплевать.
Я нажал на двадцать пятый этаж в лифте, дождался пока двери закроются и сам закрыл глаза.
-«Да, Феликс, жестче», просила она, пока я крепко держал её за волосы. Я нажал на кнопку экстренной остановки в лифте и пока у нас было десять минут страстных поцелуев до того, как нас спасут, ведь сегодня суббота, футбольный матч в Allstate Arena и отель перезагружен, поэтому персонал будет работать чуть дольше, чем обычно.
Мне ели удалось выбить этот номер, так как он был забронирован еще полгода назад. Но благодаря моему приятелю Сюин, дедушка котрого Ло Кашуй, владельцем сети Langham Hospitality Group это оказалось возможным. Не знаю, что он сделал для Ло, ведь в этот номер должен был поселиться какой – то политик из Австрии со своей семьей, но я ему за это очень благодарен.
Я подумал, что наш первый раз с Инесой должен пройти роскошно. Это не был её первый раз и мой тоже, ведь до неё у меня было несколько девчонок из школы, но несмотря на это, я хотел, чтобы наш первый секс запомнился ей навсегда. Как лучший в её жизни.
Я целовал её и она просила жестче, честное словно, я был готов наброситься и взять её прямо в лифте, но хотел, чтобы она изнывала от возбуждения, когда мы дойдем до спальни.
-«Черт», выругался я. Воспоминания так и всплывали в моей голове. Я открыл глаза, вышел из лифта и попал прямо в нужный мне номер.
Мне хочется напиться и разгромить здесь все к чертовой матери, но думаю, что это будет не лучшая идея, так как нанесенный ущерб выпишут моему отцу, а он сто процентов захочет поинтересоваться, что за херня со мной творится.
Слева послышался стук, и я прошел к запасной двери для персонала. В просторный холл с тележкой въехал мужчина лет пятидесяти, и поклонившись, оставил мне виски, две бутылки колы, пачку льда и мазь, а затем удалился. Хоть я и проигнорировал просьбу на ресепшене, было приятно, что отель сам заботиться о своих посетителях.
Я схватил стеклянную бутылку вместе с мазью, которую положил в карман и прошел к бару. Я не любитель алкоголя и пью его не часто, а если и пью, то только в небольших количествах. Но сегодня мне хотелось опустошить всю эту бутылку, надеясь, что мне полегчает.
Взяв лед, я кинул его в стакан и наполнил его до краев. А затем вылил содержимое в рот, горло защипало, и мягкая жидкость начала приятно обжигать внутренности. В голову слегка ударило, а в животе заныло. Это именно то, что мне сейчас нужно.
Я еще раз обернулся к барной стойке и закрыл глаза.
-«Да, Феликс, пожалуйста», стонала Инеса. Я встретил её у пекарни, и мы впервые поехали вместе в отель. Из – за того, что мы оба были готовы накинуться друг на друга прямо в машине, а потом на ресепшене и в лифте, не думаю, что кто – то из нас заметил красоту номера, но простор точно был ощутим. После того, как нас спустя семь, а не десять минут спасли, мы сразу же попали в огромный холл, и я на руках понес её к барной стойке. Мне хотелось раздеть Инесу ещё до того, как мы попадем в спальню, чтобы туда она шла уже абсолютно голая. Поэтому сейчас я снимал с неё белую рубашку, а она выгибалась мне на встречу, чтобы облегчить задачу. Её руки пытались расстегнуть мой ремень, но я быстро их перехватил. Но – но -но, сегодня главный я.
Я налил добавку, а затем снова залпом опрокинул содержимое стакана. Глаза начало щипать и совсем не из – за крепкого спиртного. Ситуация кажется абсурдной, ведь мне всего семнадцать и вся жизнь еще впереди, но это и вправду чертовски больно. Под «этим» я подразумеваю то, что она вынашивала идею все бросить довольно долго, но при этом все равно делала вид, будто бы все отлично. И как мне мать твою понять сколько времени она притворялась? Может месяц назад, когда я стоял под окнами её небольшого дома, в котором она живет вместе со своими родителями, со ста одной розой в руках и пел серенады, а она шипела на меня потому что боялась, что я могу их разбудить, она уже знала, что этим все кончится? Мы не были знакомы с родителями друг друга так как не хотели выдавать наш секрет, пока я ещё учился в школе, чтобы не было косых взглядов. Но нам оставалось всего два месяца. Или стоп, может я не был знаком с её родными по другой причине? Я слишком молод для создания семьи?
Или полмесяца назад когда мы поехали в рыбный ресторан на окраине, чтобы нас не увидели вместе и наслаждались свиданием при свечах, а потом у нас был страстный секс в мужском туалете, где она выкрикивала слова о том, что влюблена в меня, она уже знала, что хочет порвать со мной?
-«Какого хрена?», прокричал я и кинул стакан в раковину так, что он чуть не разбился.
Мне он больше не нужен, ведь я намерен пить прямо из горла.
Я сорвал с себя майку, прихватил лед и побежал на второй этаж в спальню, чтобы пережить самое страшное. Первый раз мы здесь побывали шесть месяцев назад, почти сразу же после того, как я ворвался в музыкальный класс на перемене, отвел Инесу в отельную комнату под предлогом, что мне нужно с ней поговорить о домашнем задании, которое я не понял.
-«Что ты делаешь, там же полный класс детей?», тихо ужаснулась она, следуя за мной.
-«Я пытаюсь украсть тебя, чтобы ещё раз взглянуть в твои красивые глаза», боюсь об заклад, она не ожидала такого комплимента, поэтому сейчас расплылась в нежной улыбке. Боже, она такая прекрасная. Её темные глаза прожигали меня насквозь, поэтому мой низ пробивало разрядом тока. Я попытался поправить ширинку штанов. Дружище, держись.
Она молча продолжала смотреть на меня. Так тесно мы стали общаться две недели назад. Когда на всех уроках по музыке я испепелял её взглядом, а потом оставался после, чтобы взять пару уроков игры на гитаре. Черт, раньше я ненавидел эти уроки и брал основы в музыкальных инструментах самостоятельно, но теперь не представляю себя без трех часов в музыкальном кабинете, которые у нас были. Инеса Кюри работала здесь уже около двух лет, но я не замечал её, ведь мои занятия всегда были в противоположном корпусе. Walter Payton – огромная старшая школа, которая разделена не несколько больших корпусов, предназначенных для разных профилей.
Я выбрал бизнес-информатику, поэтому в моем расписании не было музыки, как на пример у тех, кто выбирал историю искусства. Хоть я и вправе менять свои уроки в зависимости от моих предпочтений, я не ставил музыку на пьедестал важности, так как повторюсь, учился всему сам. Но встретив Инесу в коридоре, я словно потерял дар речи. Мне не составило труда узнать какой предмет она преподаёт и вот, я стал посещать музыку так часто, как только мог. Мне было любопытно наблюдать за ней во время уроков, как она аккуратно складывает все папки, как выставляет нотные листы на пюпитр, как садится на стул, слегка раздвигает ноги и показывает какие аккорды нужно брать на гитаре для того, чтобы сыграть песню Ghost Town Адама Ламберта. Мне казалось, когда она прерывисто дышала и перебирала пальцами струны, я не двигался. Так красиво и сексуально это было. А затем она брала в руку скрипку, и я закрывал глаза. Представлял, что также ловко, как она держит в руках смычок, пока играет, она будет держать мой член. Каждый раз с уроков музыки я уходил возбужденным. Но также не мог не замечать, как на неё смотрят остальные парни в аудитории. Они были мне незнакомы, так как учились в другом корпусе, но я точно знал, что они знали меня. Одного моего взгляда хватало, чтобы эти говнюки убирали свои пожирающие глаза с её ног, которые были оголены из – под легкого платья. Такая реакция на девушку была мне незнакома, и я не мог понять с чем она связана, то ли, потому что она меня старше, в придачу еще учительница и меня это возбуждает или потому что она так чертовски красива, что захватывает дух. Поэтому я впервые решил остаться после уроков, чтобы прояснить этот вопрос.
Когда под конец дня я зашел в аудиторию, Инеса уже собирала свои вещи, из-за чего моё появление застало её врасплох.
-«Вы что – то забыли?», спросила она, поворачиваясь на своих каблуках. Её темные длинные волосы каскадом спадали вниз. Они так ухоженно выглядели, что хотелось к ним прикоснуться. На губах слегка стерлась помада и внутри меня взорвалась ярость, как только я подумал, что она могла целоваться с кем – то другим.
Но я потом перевел взгляд и заметил на парте стакан с чем – то розовым, кажется, с клубничным коктейлем и выдохнул с облегчением. Никто не притрагивался к её пухлым губам. Я подошел ближе и поставил руки на парту, по обе стороны от её бедер. Наши лица разделяли считанные сантиметры и в её глазах промелькнуло удивление, смешанное со страхом. Я ещё раз оглядел лицо Инесы. Высокие скулы, тоненький носик, густые брови и почти черные глаза, в которых читалось недоумение и... желание.
Мой взгляд словно говорил:
-«О, детка, ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Я обязательно это сделаю, но не сейчас», вместо поцелуя я приподнял руку и стер розовую каплю с её губ. Её глаза закрылись, а сердце пропустило удар. Тогда я улыбнулся сам себе и произнес:
-«Мисс Кюри, у вас была капля коктейля на губах», я показал ей испачканный палец и облизал его, а затем развернулся и отошел. Она смутилось и желание в глазах сменилось неловкостью, а потом стыдом и наконец её щеки залил румянец.
-«Феликс, вы пришли после учебного дня, чтобы сказать мне о капли, оставленной смузи на моем лице?», озадаченно поинтересовалась она. Кажется, Инеса была слегка возмущена моим поведением, но её тело и напряжённые бедра все еще напоминали о желании, которое я в ней вызывал. Я вальяжно прошел к парте, стоящей недалеко от девушки и облокотился на стул. Моя белая рубашка была расстегнута на груди, а рванные на коленях джинсы едва сдерживали мой нарастающий стояк.
-«Нет, я хотел у вас взять приватные уроки по игре на гитаре», гордо произнес я.
-«Это исключено, я не остаюсь с моими учениками после занятий и не занимаюсь репетиторством», она уже начала складывать свои папки в портфель, но я перехватил её руку и прошептал на ухо:
-«Я думаю, что для меня можно сделать исключение», моё жаркое дыхание обдало её шею, свидетелем этого были появившееся на её коже мурашки. Она громко проглотила слюну, видимо думая над ответом, а я был на грани издать сладостный стон.
-«Мне так не кажется, если вы сейчас же не отойдете мне придется вызвать в этот кабинет мистера Фокса», пригрозила она, но я не двинулся и дерзко улыбнулся этой милой попытке меня запугать.
-«Давайте», произнес я, а потом добавил, -«пусть он посмотрит, как вы, мисс Кюри, реагируете на меня, когда я нахожусь рядом. Думаю, он как опытный человек сразу же обратит внимание на ваше сбивчивое дыхание», я приблизился к ней ещё ближе и клянусь, прочитал на её лице удивление, она попыталась проследить за своим дыханием и привести его в норму, но у неё это не вышло. В её глазах промелькнула сердитая нотка, которая потом сменилась азартом.
-«Мне казалось, что за шантаж строго наказывают», произнесла она и оттолкнула меня своими хрупкими руками. Я не переставал наслаждаться её обществом.
-«Но пусть будет по - вашему. Какую песню вы хотите разобрать?», спросила она, доставая две гитары из чехлов, одну протянула мне, а вторую положила к себе на колени, когда присела на стул.
-«I'm not the only one, Sam Smith», произнес я. Хоть эта песня и была грустной, она одна из немногих заставляла меня расслабиться.
-«Хмм...Интересный выбор», ответила Инеса, -«Пострадали от невзаимной любви?», она меня дразнила и явно это не скрывала.
-«Нет, меня просто возбуждает Сэм Смит», передразнил её я. Она прыснула от смеха, ведь мы оба знали, что он бисексуален. А потом серьезно взглянула на меня:
-«Пять минут назад я бы так не сказала», черт, она хотела со мной поиграть. Я с восторгом посмотрел на неё и заметил, как она закусила свою губу, посмотрела на меня из -под своих черных ресниц и начала перебирать пальцами по струнам. Меня обволокло нежной музыкой, которая струилась по всей аудитории, и я не мог больше никуда смотреть, кроме как наблюдать за её расставленными ногами в этом гребаном платье в горошек, которое мне хотелось снять. Инеса в такт постукивала ногой, а затем тихо запела.
Мы поклялись друг другу в верности,
Чтобы не случилось.
Не могу поверить, что ты подвела меня.
Я облокотился на спинку и стал наслаждаться, как же красиво она поёт. Её голос – это все птицы на свете, которые слились воедино, чтобы создать мягкий, нежный и звонкий тембр, который я сейчас слышал. Она пела и смотрела на меня, сжимая свои ноги, потому что по ним прокатилась волна возбуждения. Её пальцы ловко перебирали струны, и я громко сглотнул. Инеса знала о чем я думаю и ей это определенно нравилось. Она получала удовольствие от моего взгляда и прижималась к гитаре специально, чтобы дать моему воображению разгуляться. Она знала, что я представлял, будто бы вместо гитары я прижимаюсь к ней и исследую её ноги. Господи, как же мне тесно в джинсах. Мой член твердый, как сталь и требует продолжения.
-«Бери гитару, и я буду показывать тебе как играть», сказала она, перестав петь. Мне хотелось спросить сможет ли она показать мне другие вещи, например, себя обнаженную, сидящую на этом чертовом столе и помогающую себе руками. Но я воздержался и покорно взял гитару в руки.
-«На правой руке три пальца всегда стоят на трех нижних струнах и только большой палец меняет басовую струну, ясно?», спросила она.
-«Да, мэм», с игривостью произнес я, вызвав у Инесы улыбку. Твою мать, она такая красивая, когда улыбается.
-«Сначала ставим аккорд Fm и дергаем большим и указательным пальцем третью и шестую струну, и получаем такой звук», наглядно показала она, но мой мозг думал лишь о том, какие еще действия она смогла бы сделать этими ловкими руками. К тому же, я давно знал, как играть эту песню, но мне очень хотелось, чтобы она дала мне свой урок. Поэтому я повторил за ней.
-«У тебя отлично получается», с улыбкой произнесла она, - «только держи гитару более крепко, чтобы она не выскользнула». Прямо как буду держать тебя, подумал я и подчинился.
-«После того, как мы дернули две струны сразу же ставим средний палец на место, чтобы был аккорд F», она показала этот момент, а я повторил.
-«Смотри, на F мы играем как бы легато и при поставленном аккорде, дергаем струну один раз, а звучит так, будто бы дернули два. Далее дергаем еще раз и глушим», она говорила это так, будто бы хотела, чтобы это был мой лучший урок по музыке. И черт возьми, так оно и было. Я старался быть хорошим учеником и делать все верно, но пару раз специально сбивался, чтобы она подходила и самостоятельно ставила мою руку. Это были те моменты, когда моё тело еще больше возбуждалось, а её присутствие заставляло меня закрывать глаза от наслаждения.
Час занятий прошел незаметно, она улыбалась и показывала мне как играть, но моя личная игра заключалась в том, что я делал вид, будто не знал аккордов этой песни, да и вообще притворялся, будто бы всего несколько раз держал гитару в руках. Но на самом деле это было ложью, ведь я вырос с ней с детства, она заменяла мне плюшевые игрушки в постели, каждое утро я начинал с занятий, чем очень бесил папу, ведь это мешало ему разговаривать с бизнес партнерами по телефону, поэтому я точно знал, как нужно обращаться с этим инструментом.
К моему счастью Инеса мне верила и учила игре, в противном случае она бы выставила меня за дверь, лишив возможности еще немного провести времени рядом с ней.
-«Ну, думаю, что мы уже разучили всю песню. Попробуешь сыграть сам?», спросила она, в ответ на что я утвердительно кивнул.
Тогда она отложила свою гитару в сторону и внимательно присмотрелась ко мне. Я же сел поудобней, заняв правильную позицию рук и ног. Когда мои пальцы коснулись струн, я вспомнил, как просил у мамы купить мне этот музыкальный инструмент и обещал, что я буду играть на нем каждый день. Когда она сдалась, я старался всем своим видом показать, что это была очень важная покупка. С тех пор в нашем доме уже больше семи гитар, и я разучил огромное количество композиций, которые запросто смогу сыграть.
Я начал перебирать струны в точности, как мне говорила это делать Инеса. Она смотрела на меня и улыбалась, тогда я начал прожигать её взглядом и петь только для неё. Она сладостно сглотнула, прикусила губу, но зрительный контакт не прервала.
Ты говоришь, что я сумасшедший,
Потому что ты думаешь,
Что я не знаю, что ты сделала.
Хоть я и не часто пою, просто играю, сегодня мне захотелось сделать все сразу, чтобы посмотреть реакцию Инесы. И ей определенно это нравится, она подпевает мне и постукивает ногой по полу, задавая правильный ритм.
-«У тебя отлично получается».
-«Спасибо мисс, которая научила меня этому», соврал я. Но мне не было стыдно, ведь моё вранье может стать причиной наших следующих встреч.
-«Не за что, можешь обращаться», с улыбкой произнесла она.
-«Но ты же сказала, что не занимаешься репетиторством», я вспомнил её недавние слова, когда она была готова выставить меня за дверь.
-«Думаю, что для тебя я сделаю исключение», с ноткой азарта сказала Инеса. Не знаю, когда мы перешли на «ты», но мне это определенно нравится.
-«Это было ожидаемо», игриво поддразнил я.
-«Ты определено не знаком со словом «нет», заметила она, закатив глаза. Инеса встала со стула, уже точно готовая попрощаться.
-«И думаю, что никогда не познакомлюсь», с поддельной дерзостью произнес я, и выходя из класса добавил, -«Встретимся в среду».
Далее прошло еще несколько занятий, все они были страстными и горячими, но поедали друг друга мы только глазами. И иногда слегка дотрагивались руками. Мне хотелось накинуться на нее, но я знал, что еще не время. Она должна быть сама к этому готова на все сто процентов и откинуть свои страхи по поводу положения «ученик и учительница», в котором мы оказались.
И вот сейчас я смотрю в её темные глаза на перемене. Она ожидает от меня хоть каких – нибудь слов, но вместо этого я поворачиваю ключ в двери и прижимаю её к стене. У нас есть еще четыре минуты до окончания перемены. И ровно пятнадцать секунд до того, как мой член начнет болеть оттого, как сильно я её хочу.
Из её груди вырывается хриплый стон, она с ужасом смотрит на меня и произносит:
-«Что ты делаешь? Там же дети...»
-«Забудь о детях, они там, а мы с тобой здесь. Вдвоем. Только ты и я. И сейчас я хочу слышать только твои сладкие стоны».
-«Господи», прошептала Инеса и выгнулась мне на встречу, прижавшись своей красивой грудью, которую было видно из – под белой рубашки, к моей груди. Эта детка точно знает, что нужно делать. Я взял прядь её длинных блестящих волос и намотал их к себе на палец.
-«Ты такая красивая», заметил я, пока она наблюдала за моими действиями. И не дождавшись её ответа, я резко прильнул к её лицу и прижался к губам.
Мой язык очертил их основание, а затем, когда Инеса дала доступ к большему, вторгся внутрь.
-«Ох..», я услышал её стон и сильнее укусил за верхнюю губу, а затем провел своим языком по её небу. От этого Инеса расставила пошире ноги, предлагая мне исследовать её внутреннее бедро, а затем и начало трусиков. Плохая девочка.
Мне очень хотелось дать себе волю и поддаться соблазну, но я решил не торопиться, ведь на сегодня, благодаря моему папе, я снял президентский люкс в одном из лучших отелей Чикаго, где я собирался сделать с ней все, что захочу.
Мои руки крепче сжали её талию, я наклонился к её шее и стал сладко покусывать её. Боже, она такая вкусная, словно леденец. Такие пухлые губы и мягкий язык. В моем воображении стали появляться картинки, как я опущу её на колени и уже внизу прочувствую мягкость её рта.
-«Феликс», простонала Инеса, отбрасывая свои волосы и давая мне больший доступ к её шее и ключице.
Она схватила меня за волосы и сильно потянула, чего я совершенно не ожидал. О, я понял, плохая учительница хочет по – жестче.
-«Да, детка», простонал я, а затем повернул её, резко нагнул и облокотил её к стене. Мой стояк уперся прямо к её упругой попе. И я надавил так, чтобы она смогла прочувствовать всю его длину.
-«Да, пожалуйста...», почти срываясь, прохрипела Инеса.
-«Что? Ты хочешь, чтобы я вошел в тебя вот так?», я надавил своим членом еще сильнее, так, что он вплотную прижался к её заднице.
-«И тебя больше не смущают дети, стоящие за стенкой? И даже то, что через минуту начнется урок и они явно прибегут постучать в дверь, чтобы ты поскорее вышла из своей комнатки? Да, тебе это неважно. Ты такая грязная и сексуальная», на одном дыхании сказал я и снова перевернул её к себе, поставив лицом к лицу.
В её глазах читался стыд за то, что я так быстро её раскусил. Но больше, чем стыд, я видел желание продолжить. Боже, да. Она меня так возбуждала.
-«Я зайду к тебе на математике, и я на сто процентов уверен, что ты будешь меня ждать», бросил я, поворачивая замок в двери и выходя из этой гребаной маленькой комнаты, в которой я чуть не решился рассудка.
После, уже на уроке математики, я посадил Инесу на парту, а сам встал между её ног и рассказал о моих планах на вечер.
-«Я снял на сегодня номер в The Langham Chicago и надеюсь, что ты присоединишься ко мне этой ночью», она вгляделась в мои глаза, желая проверить, шучу я или нет. Но мой настрой показал, что я серьезен, как никогда.
-«Ну что, ты со мной?», мягко произнес я, надеясь, что она мне не откажет. Ведь мы были знакомы всего ничего, но сегодняшняя встреча мне доказала, что мы оба этого хотели.
-«Охх, Феликс, я же говорила, что не занимаюсь репетиторством, но думаю, что для тебя я еще раз смогу сделать исключение», она тянется ко мне, чтобы поцеловать, а мои руки в это время пробираются под её юбку. А эта детка не такая скромная, как мне показалось, когда я увидел её впервые. Она хочет играть со мной, и я готов поддаться ради неё.
-«Ты говорила так все предыдущие семь раз, что мы виделись», усмехнулся я.
-«Ну что поделать, не хочу, чтобы мистер Фокс зашел в кабинет и услышал твоё сбивчивое дыхание, когда ты смотришь на меня. Он ведь человек опытный, сразу все поймет», она прильнула к моим губам, а я издал рык оттого, какие неведомые во мне чувства она пробуждала.
Я ели добежал до второго этажа. Кажется, когда я бил себя по щекам, чтобы как – то встряхнуть и выбросить из головы эти проклятые воспоминания, задел губу, поэтому сейчас капли крови стекали по моим рукам, попадая на джинсы и на пол.
Залетев в ванную, я посмотрел на себя в зеркало. Взъерошенные пшеничные волосы на голове прибывали в полном беспорядке. Медовые глаза были такими пустыми, какими прежде я их еще не видел. Челюсть напряжена, правая щека все еще красная после её удара, а губа раздута так, словно её покусал шмель. Рядом с уголком рта уже образовался синий подтек, свидетельствующий о том, что завтра там буде красоваться синяк. Кровь продолжала течь, а губа с каждой секундой начинала болеть все сильнее.
Я приложил к ней лед в попытках изменить ситуацию. И о господи, это сделала девушка, которая на протяжении полугода обладала моим сердцем. Я никогда не говорил, что люблю её или влюблен, но мне казалось, что это итак было понятно, ведь я пытался делать каждый её день лучше, чем предыдущий. Я заботился о ней и изо всех сил старался сделать так, чтобы никто не узнал о нашем романе.
Я вспомнил её грустные глаза, кога она спросила, что будет дальше. Она ждала от меня первого шага, ждала, что я скажу ей, что я не могу без неё, что я хочу быть с ней так долго, насколько это будет возможно. Но я был погружен только в нашу страсть и в то, что происходило сейчас, не думая о будущем. А потом...потом я струсил. Струсил сказать, что на самом деле нуждаюсь в ней, хочу видеть её рядом с собой, хочу, чтобы мы были вместе. Да, мы встречались все эти полгода, но я хотел, чтобы мы были вместе открыто, не скрывали для окружающих, что мы парень и девушка. Мне хотелось сказать, что я...влюблен в неё? Ранее для меня это чувство было незнакомо, но сейчас, стоя здесь, в ванной в нашем люксе, с разбитой губой, я был настолько раздосадован и зол: явно понял, что влюблен.
-«Феликс, пожалуйста, я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне», умоляет Инеса, когда я на руках поднимаю её на второй этаж в ванную. На ней почему – то все ещё есть одежда и прямо сейчас я намереваюсь это исправить.
-«Тебе придется потерпеть, так как сейчас я хочу насладиться кое – чем другим», с улыбкой говорю я. В моих руках она кажется такой хрупкой. Хоть Инеса и старше меня на семь лет, я абсолютно этого не замечаю, думаю, как и она. Мысли о том, что она учительница посещают меня только на уроках, когда я испепеляю её взглядом. В оставшееся же время она для меня не преподаватель, а безумно красивая и сексуальная девушка. Так что думаю, мне удалось разобраться, почему я на неё так реагирую.
-«О неет, я ненавижу терпеть», разочарованно стонет Инеса и зарывается своим тонким носиком мне в шею. Я тихо посмеиваюсь и ещё крепче сжимаю в своих тисках. Спасибо тренажёрному залу и моей выдержке за то, что я обладаю накаченным телом и мне совершенно не тяжело её нести.
-«Не расстраивайся, думаю, что тебе понравится», говорю я, открывая дверь в ванную комнату. Сейчас, когда мы не теряемся в поцелуе, я могу оглядеть место, где мы находимся. Мраморный пол приятно холодит стопы, а запах соли и розы напоминает о легком морском бризе на побережье в Майями.
Мощные деревянные тумбочки с позолоченными ручками стоят по обе стороны от двери.
А напротив них выстроились две громоздкие мраморные колонны, за которыми на фундаменте расположилась большая ванная и окно с видом на весь Чикаго.
Дизайнеры Ло отлично постарались, потому что ванная выглядит роскошно, но при этом не вычурно. Я машинально представил маму, которая была бы в восторге от такого интерьера.
-«Тут очень красиво...», тихо произносит Инеса, которая все ещё находится в моих руках.
-«Я рад, что тебе нравится, но думаю, что нам пора переключится на более важные вещи», с ухмылкой говорю я и ставлю её на пол. Она такая миниатюрная рядом со мной. Я выше Инесу как минимум на голову, поэтому она выглядит такой малышкой.
-«И что это за вещи?», она дерзко смотрит на меня, ожидая моих дальнейших действий.
-«Сейчас увидишь», говорю я и резко поворачиваю её ко мне спиной, а затем расстёгиваю юбку, которая с глухим ударом падает на пол, оставляя её в одних черных полупрозрачных трусиках. Господи. Она словно готовилась к этой ночи, поэтому выбрала самое красивое белье, которое очень возбуждает меня.
-«Не двигайся», говорю я, когда Инеса уже наготове повернуться ко мне. Её нога замирает, услышав мой приказ. Молодец, послушная девочка.
Она остается стоять задом и я вижу красивую спину с небольшим шрамиком у бедра. Подтянутая попа все ещё находится в трусах. Я провожу пальцами по её ногам, талии и рукам. На коже Инесы появляются мурашки, а тело пробивает дрожью. Малышка хочет меня. Я чувствую это по тому, как прерывисто она дышит, как поднимается и опускается её грудная клетка, как ноги сводятся в сладостном предвкушении.
Да, детка, сегодня я буду делать с тобой все, что захочу и как хочу. Я поверчиваю её обратно и вглядываюсь в темно – коричневые глаза, почти черные. В них полно желания и нетерпения. Она нежно закусывает губу, дразня меня и я срываюсь. Подхватываю её за попу и сажу на тумбочку из палисандра*.
*Палисандр - дорогая древесина ряда пород тропических деревьев.
Инеса извивается в моих руках, и я срываю с неё такой же полупрозрачный лифчик, как и её трусики, потому что этого мне недостаточно. Её грудь оголяется, и я резко вдыхаю. Она настолько красивая, нежно – розового цвета, аккуратная и большая. Я подхожу ещё ближе и встаю вплотную между её раздвинутых ног, а затем накрываю правую грудь рукой. Инеса выгибается ко мне, чтобы я крепче её схватил. Мой палец ласкает сосок, пока девушка откидывает голову назад, изнывая в наслаждении. Ей хочется продолжения, и я ей его дам.
Мне удается остановить кровь из губы. Я наношу мазь и размазываю её по периметру удара. В моей голове всё перемешано. Мне хочется выть от досады. Я только что сам себе признался, что влюблен в девчонку, а она на память о себе оставляет больной отпечаток на моем лице. Что мне ей завтра сказать? Что я готов всё бросить и быть с ней? Но ведь это неправда. Инеса права, у меня много планов в карьере, и я совсем не думал о наших совместных планах с ней. Я ещё слишком молод для детей и семьи, но разве она сможет вот так легко все бросить? Смотреть мне в глаза на уроках и не вспоминать, как мои руки трогали её тело, как губы прикасались к её шее и как она на пике оргазма выкрикивала мое имя? Может я и веду себя как эгоист, пытаясь спасти то, что уже тонет, потому что сам недавно осознал свои чувства, но сука! Как же это больно. И я до сих пор не могу смириться с мыслью, что она уже давно хотела все разорвать, но продолжала тягать меня за нос, потому что сама наслаждалась и оттягивала этот момент, а когда поняла, что уже хватит, решила просто так заявить об этом. А потом ещё и ударила. Твою мать!
Я набрал ванную с пеной и засыпал туда лепестки роз, которые лежали в корзине недалеко от окна. Инеса намыливает свою спину, нежно проходится мочалкой по своей шее, вода льется в её ключицы и она откидывает голову назад, чтобы капли стекали вниз к её нежной груди, которая сейчас учащённо поднимается и опускается. Соски твердые, как сталь и стоят как пули. Я внимательно наблюдаю за её действиями и когда рука Инесы обводит живот, намыливает бедра, а затем спускает мочалку в воду, где находится её киска, я резко вздыхаю. О господи, она сводит меня с ума и делает это так красиво, что я прямо сейчас могу кончить. Мой член до сих пор не был внутри неё, так как мне захотелось, чтобы мы сначала приняли ванну, а потом уже пошли в спальню. Я знаю, что Инеса изнывает от возбуждения, поэтому дразнит меня, чтобы я поскорее взял её. Но мне хотелось поиграть с ней еще больше и заставить её сдаться, чтобы показать, что я выиграл. Но пока она не собирается сбавлять темп, поэтому я подвигаюсь ближе и в воде провожу своей рукой по её бедру, она шире расставляет ноги и стонет мне в ухо. Мой палец находит клитор и начинает ласкать его, пока мой рот накрывает её сосок.
-«Твою мать, Феликс...о, да, продолжай, мне так приятно», стонет она и еще ближе подвигается ко мне, чтобы взять в руку мой член.
Пока я добирался до спальни, параллельно пытаясь привести свою губу в порядок, я прошел все стадии принятия неизбежного.
Сначала было отрицание. Я не мог поверить, что Инеса действительно могла так поступить, что она долго вынашивала план и уже зная, чем все закончится, все равно пользовалась нашими отношениями для своей выгоды. Меня ранили её грустные, полные досады глаза, какими она смотрела на меня, когда мы были в поле. Я не мог поверить, что все закончится просто так. Ведь я хотел быть с этой девушкой. Но затем наступила стадия гнева, когда я опрокинул тележку, на которой мне сегодня привезли лед, мазь и алкоголь.
Я был в бешенстве, подумал, что не прощу Инесе её выходку. Я делал все возможное для того, чтобы сохранить наши отношения в тайне на протяжении полгода, я дарил ей цветы, подарки, был рядом всегда, когда она пожелает, возил её в рестораны, а затем в люкс номера, давал взятки Бернсу, чтобы побыть с Инесой на математике, притворялся перед Фоксом, будто бы между нами ничего нет. И ради чего? Ради того, чтобы она как мальчишку погладила меня по голове и сказала, что хочет порвать со мной, а потом и вовсе ударила? Она не на того нарвалась, если считает, что так просто может мной манипулировать! В понедельник я устрою ей сладкий урок, чтобы она поняла, как некрасиво поступила по отношению ко мне. После своего рассуждения о мести я завалился на диван в холе и стал торговаться сам с собой. Не расставшись со своими переживаниями, не подумав, и не взвесив все, я решил, что стоит набрать ей. Позвонить и поговорить, и к черту, что я пока не знаю, что сказать. Мне просто необходимо услышать её голос. Хочу, услышать в нем тоску и нотки сожаления и тогда я прощу ей все, что угодно. Мои пальцы судорожно стали набирать номер Инесы, который я уже выучил наизусть, так часто я ей звонил. И поставив мой новый айфон на громкую связь, я услышал лишь голосовую почту.
-«Черт», выругался я, кинув телефон в стенку, после чего он глухим звуком упал на пол.
Это была стадия депрессии. За семнадцать лет я два раза чувствовал такую боль. И первый раз был одиннадцать лет назад, когда моя семья распалась прямо перед моим седьмым днем рождением. Мама узнала, что папа ей изменяет и не смогла его просить. Моя мать – сильная, независимая и мудрая женщина. У неё большое сердце и она всегда была на моей стороне. Она одна из тех, кого называют идеальными. Не только внешне, но и внутренне. Она любила моего отца и всегда была его защитой. Оберегала от проблем, но даже если они случались, всегда была рядом. Никогда не жаловалась и принимала удары судьбы такими, какие они есть. Она никогда не была содержанкой отца, ведь еще с молодости поняла, каким трудом зарабатываются деньги. Мама родилась в небогатой семье, её бабушка поехала в Америку на заработки, хотя на самом деле она родилась и выросла в России, там она встретила моего прадедушку и уже больше не возвращалась обратно. Их семья владела небольшой сыроварней на окраине Айовы, которая ели содержала их. Поэтому, когда мама появилась на свет, дела обстояли не лучшим образом. Пятнадцатилетней девочке приходилось подпольно, (из-за своего юного возраста), устраиваться на работу в пивном баре, где она мыла полы, также в соседних сыроварнях доить коров, овец и коз, хотя и на своем участке было полно работы. Все для того, чтобы заработать лишнюю копейку и принести в дом. Помимо всего этого, она еще была лучшей ученицей в классе, благодаря чему, однажды ей выпала возможность получить стипендию в университете Чикаго. И когда встал вопрос о выборе профессии, мама даже не задумываясь, знала, что поступит на дизайнера. В своей крохотной комнате она переставляла мебель, шила красивое постельное белье и из подручных средств украшала пространство вокруг. Родители относились к этому настороженно и когда узнали, что их единственная дочь хочет поступать в университет на специальность дизайнера – интерьеров, запротестовали. Им казалось, что это не прибыльная работа, Александра зря потратит время и упустит такую счастливую возможность для семьи: выбраться из бедности, но все же маме удалось убедить родных, что это единственное, чем ей нравится занимается и она заверила, что все будет хорошо. И когда вся семья дала согласие, мама стала свободна и поехала в Чикаго. Там она стала откладывать деньги, часть отсылала родителям, а часть вкладывала в свой мини – бизнес. И по окончанию третьего курса у нее уже была своя маленькая компания по дизайну интерьера, которая стала приносить доход. Она помогла семье встать на ноги и в один пасмурный день, к ней обратился парень, сказал, что им в офисе нужен ремонт и их компания хочет сделать обновление всего помещения, добавив туда красивый и уютный дизайн интерьера. Этот парень являлся лучшим другом папы и соучредителем их бизнеса. Так мои родители познакомились. И через несколько лет, когда мама уже закончила университет, а папина компания возросла в прибыли в несколько раз, они поженились. Вскоре родился я и маме пришлось заморозить компанию, чтобы быть со мной. Через несколько месяцев после моего рождения мама поняла, что ей нужен помощник и в одном из объявлений она нашла Магду, после чего уже две женщины занимались моим воспитанием. В детстве мы с семьёй часто путешествовали, я начал осваивать игру на гитаре и был увлечен новым хобби, а по вечерам мы любили собираться и раскладывать настолки.
В общем, свои первые шесть лет я провел в любви, даже, несмотря на то, что папа редко появлялся дома, я знал, что он меня любит и каждый раз после своего возвращения из так называемой «командировки», он привозил мне подарки. Когда мне исполнилось пять, мама поняла, что хочет возобновить компанию, так как была спокойна за меня и знала, что я в надежных руках Магды. По – началу, восстанавливать все было непросто, так как пять лет компания находилась в заморозке и за это время на рынке уже появились крупные конкуренты, которые мешали снова пробиться на рынок. Тогда маме помог папа, он щедро вложился и благодаря связям помог её раскрутить, так мама снова стала востребованным дизайнером. Время шло, мои бабушка с дедушкой за все годы, как мама уехала в Чикаго, благодаря её помощи, смогли сделать их сыроварню самой главной точкой для покупки сыра во всем округе. Они часто приезжали к нам, и я даже несколько раз в самом раннем детстве бывал у них. И когда мне исполнилось шесть с половиной, они умерли от старости в своем новом доме, построенном на берегу озера. Бабушка с дедушкой были очень счастливы в последние годы своей жизни, так, как, наверное, не были счастливы никогда. Их единственному ребенку удалось вырваться из той бедности, где они жили, встать на ноги и обеспечить не только себя, но и семью, закончить престижный университет на отлично, выйти замуж и родить им внука. Благодаря маме, у бабушки с дедушкой была прекрасная старость и все их мечты воплотились в жизнь. Но естественно, для всех нас их смерть была огромным ударом. Хоть я и был еще совсем маленьким, до сих пор помню слезы мамы, когда она узнала эту новость. Помню её слезы, когда она с папой отправилась на похороны в Айову, помню, как мама пару дней лежала в кровати и не вставала, потому что была лишена всяких сил. Я всем сердцем переживал за неё, не знал, как ей помочь, Магда уверяла меня, что все станет на свои места, чтобы я не расстраивался, ведь скоро все будет хорошо, но она ошибалась. Через пару месяцев мои родители поссорились, и папа с криками ушел из дома. Мама снова слегла и не могла встать, а Магда опять стала успокаивать меня и говорить, что все станет на свои места, нужно только чуть – чуть подождать. Мы действительно чуть – чуть подождали, и мама с папой развелись. Мне говорили, что папа просто уехал и скоро снова приедет, но я знал, что он в городе, так как тайком брал телефон Магды, уходил в туалет и звонил ему. Он говорил, что они с мамой немного повздорили и скоро помирятся. Этими обещаниями меня кормили все, кто жил со мной. Мне исполнилось семь лет и это был худший день рождения за всю мою жизнь. Мама провела его в постели, папа не приехал с подарком, а у Магды подгорели мои любимые блинчики. Я стал понимать, что в доме происходят плохие вещи, а когда я хотел узнать в чем дело, меня по кругу начинали закидывать новыми отмазками и выдуманными историями, никто не говорил мне правду. Проходили месяцы, и я видел, что маме не становилось лучше. Она выглядела вялой и уставшей, ей часто не хватало воздуха, и она могла долго кашлять. В какой – то момент Магда обеспокоилась не меньше моего и вызвала врача. Моей маме поставили диагноз: бронхиальная астма на нервной почве. Это не смертельное заболевание, но оно сразило мою маму наповал. Ей прописали курс лечения и убедили меня, что если мама будет придерживаться выписанным нормам, то все будет хорошо. Но мне надоело, что каждый считал нужным меня в чем – то убеждать. Поэтому в какую – то из суббот я подошел к маме, которая лежала на кровати, взял её за руку, посмотрел в её уставшие, красные глаза и расплакался. Я плакал так много и так горько, что не мог остановиться около часа. Моё детское сердце разбивалось на сотни маленьких кусочков, я просил маму рассказать мне, что происходит, говорил, что боюсь за неё, не хочу, чтобы она болела, а вдруг, она умрет также, как и дедушка с бабушкой? Я видел, как она ломается и не хотел потерять ещё и её. Спустя час моих рыданий Магда пришла за мной и хотела забрать, но я так крепко вцепился в руку мамы, что она попросила няню выйти, так как хочет со мной поговорить. Я вытер свои слезы и стал внимательно слушать:
-«Милый, ты видишь, что происходят неприятные вещи, но это жизнь, так было, есть и будет. Мне через многое прошлось пройти, чтобы стать той, кем я сейчас являюсь. У тебя будет точно также, но я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы ты никогда не столкнулся с теми проблемами, с которыми сталкивалась я. Я всегда буду на твоей стороне, слышишь? Чтобы не случилось, ведь я люблю тебя больше всех на свете. Как ты уже мог заметить, мы с папой разошлись. Так бывает. Не стоит никого винить, когда ты вырастишь, ты сам все поймешь, но сейчас еще слишком рано для таких открытий. Не волнуйся, ты будешь видеться с папой и приезжать к нему в гости. Он по – прежнему твой отец, чтобы между нами не происходило. Отныне это не должно тебя касаться, так как ты, итак, многое пережил и уже вдоволь насмотрелся неприятностей. Что касается меня, я обещаю, что я поправлюсь и все будет хорошо, ладно? Доктор говорит, что мне нужно еще немного подлечиться и я буду себя чувствовать так, как прежде», все это время я смотрел на маму, не отрывая от неё взгляда, со мной наконец – то поговорили и я почувствовал облегчение от слов, что с ней все будет хорошо. Мне хотелось запротестовать и сказать, что я уже взрослый и могу сейчас услышать причину, почему мама с папой больше не будут вместе, но решил лишний раз не расстраивать её, если она сказала, что еще не время, значит мама права. Где - то в двенадцать я осознал, что мой папа изменял маме, поэтому они развелись. Моё отношение к папе кардинально изменилось и на какое – то время я чувствовал отвращение к нему, что он так поступил, разрушил нашу семью и все из – за каких – то левых юбок и его нетерпения вставить свой член кому попало. Но потом я стал видеть, как маме становится лучше, она начала приходить в себя, снова расцвела, к сожалению, её астма не прошла, но благодаря должному лечению она чувствует себя хорошо и дискомфорт сопровождает её крайне редко. Наш разговор с мамой, когда мне было семь, помог ей встать на правильный путь и взяться за голову, она поняла, что пока концентрируется на своих проблемах, теряет жизнь и взросление сына. Поэтому через пару месяцев она в третий раз возобновила свой бизнес, да, возможно он не такой прибыльный, каким был прежде, но тем ни менее, он полностью обеспечивает маму, и она занимается этим для души. Также она оставила сыроварню и дом, который построили бабушка с дедушкой себе, поэтому мама часто там бывает. Говорит, что природа Айовы положительно на неё влияет и это не может не радовать.
Папа же каждый месяц платит щедрые алименты и кидает круглую сумму мне на карту, благодаря чему мы оплачиваем дом, в котором остались жить и услуги Магды. Ну и к тому же, когда я окончательно увидел, что мама пришла в норму и проблемы, которые на нее навалились: смерть родителей, измены мужа и развод, покинули её и она даже обзавелась приятелями мужского пола, я пришел к выводу, что благодарен тому, что все произошло именно так. Это дало осознание, что папа не заслуживает такую прекрасную женщину, как моя мама и это только его вина. Я стал потихоньку налаживать с ним отношения, но очень осторожно, так как боялся, что это ранит маму, но она убедила меня, что все хорошо, ведь какие бы проблемы между взрослыми не происходили, он по – прежнему оставался моим отцом, тогда я стал отмечать с ним праздники, но окончательно я смог просить папу и дать ему второй шанс, только когда мне исполнилось шестнадцать, ведь я видел, как он дорожит нашими отношениями и как важно для него иметь сына. Сейчас мы с ним видимся раз в неделю, но когда у нас будет общий бизнес, это будет происходить чаще, поэтому я должен привыкнуть к его образу жизни и свыкнуться с молодыми секретаршами в его офисе, к каждой из которой он уже залез лицом в трусы.
Я прошел в гостевую ванную на первом этаже и ещё раз помазал свою губу, которая неприятно щипала каждый раз, когда я подносил мазь к коже. Мои мысли вращались вокруг моей семьи, а потом снова переключились на Инесу. Я хочу с ней поговорить. Эта ночь открыла мне глаза на моё истинное отношение к этой девушке. Я влюблен в неё и не хочу это скрывать, даже несмотря на то, что завтра на моей губе будет красоваться огромный синяк, я не хочу быть рядом с Инесой, хочу рассказать о наших отношениях, а не делать вид, будто бы их и вовсе не существует. Возможно, я себя эгоистично веду, но мне кажется, что она за эту ночь тоже переосмыслила сказанное и после того, как мы завтра поговорим, у нас получится сохранить отношения и прийти к общему компромиссу. На такой многообещающей ноте, я выключил свет в ванной и прошел в спальню. Это была последняя пятая стадия принятия. Мои ноги коснулись мягкого пушистого ковра и я вспомнил, как на него упали мои джинсы и боксеры, а затем наши с Инесой тела слились воедино, растворяясь в том вечере.