17
Он пытался поступить правильно, и я уважала его за это, черт возьми. Как ни сильно было искушение, я действительно не кривила душой, утверждая, что не хочу, чтобы он обманывал Челси. В то же время, должна признать, что, если бы я не сбежала в свой номер, то не уверена, что мы смогли бы избежать необдуманных действий. Сегодняшний вечер показал, что та связь, которая существовала между нами в прошлом, жива по-прежнему и не менее сильна. Вот почему будет лучше, если мы проведем остаток ночи отдельно друг от друга.
Я беспокойно ворочалась в постели, все еще испытывая сомнения, правильно ли я сделала, оставив его наедине с самим собой. Несмотря на то что наши откровения в лифте испортили весь вечер, я неустанно напоминала себе об утренних событиях: Чонгук все еще скорбел по умершему отцу. Конечно же, не стоило бы его оставлять одного. Не говоря уже о том, что мы теряли драгоценное время, ведь, как только он вернется в Калифорнию, я, возможно, больше никогда его не увижу и ничего о нем не узнаю.
Он собирается жениться на ней.
Путаясь в простынях, я поняла, что больше не могу выносить муки бессоницы. Не помогало даже то, что в комнате было очень холодно. Я поднялась, чтобы выключить кондиционер, и попутно прихватила с тумбочки телефон, прежде чем вернуться в постель. Я набрала его номер.
Лалиса: Ты не спишь?
Чонгук: Я только что собирался заказать потрясающую соковыжималку. Если сделать заказ сейчас, можно получить мини-чоппер в виде бонуса, и все это за 19.99 доллара.
Не прошло и трех секунд, как зазвонил мой телефон.
- Привет.
- Привет, - прошептала я в ответ.
- Прости, - одновременно произнесли мы.
- Вот черт, - отреагировал он.
- Давай ты первый, - предложила я.
- Прости за то, что наговорил тебе в лифте. Я потерял контроль над собой.
- По крайней мере, ты был честен.
- Это не значит, что я прав. Мне очень жаль, что я не сдержался. Ты будишь во мне самые низменные чувства.
- Я тронута.
- Твою мать. Опять по-дурацки выразился.
Я рассмеялась.
- Полагаю, я догадываюсь, что ты пытаешься сказать.
- Слава богу, общаясь со мной, ты всегда могла читать между строк.
- Предлагаю не зацикливаться на том, что было сказано в лифте. Я хочу просто поговорить.
Я слышала, как он ворочается в кровати. Возможно, он собирался с духом, собираясь начать разговор.
- Хорошо. И о чем ты хочешь поговорить? - Я услышала, как он глубоко вздохнул.
- У меня к тебе есть несколько вопросов. Не знаю, может это мой последний шанс задать их тебе.
- Хорошо. Я слушаю тебя.
- Ты не перестал писать?
- Нет, не перестал.
- Как так получилось, что ты не сказал Челси о том, что пишешь книги?
- Потому что со времени нашей с ней встречи я работал лишь над одной вещью, а это не то, чем хочется с кем-то поделиться, тем более с ней.
- И что же это?
- Это автобиографическое произведение.
- Ты описываешь историю своей жизни?
- Да. - Он снова вздохнул. - Именно.
- Ты пишешь это, чтобы облегчить душу?
- Иногда. Бывает так, что трудно заново переживать какие-то события, но мне просто кажется, что это необходимо делать.
- Если Челси ничего об этом не знает, когда же ты пишешь?
- Поздно ночью, когда она уже спит.
- Ты собираешься ей об этом рассказать?
- Не знаю. Там есть такие моменты, которые могут ее расстроить.
- Например, что ты...
- А теперь моя очередь задавать вопросы, - прервал он меня.
- Ладно.
- Что случилось с парнем, с которым ты была помолвлена?
- Откуда ты знаешь, что я была помолвлена?
- Сначала ответь.
- Его звали Тим. Мы некоторое время жили вместе в Нью-Йорке. Он хороший человек, и я очень старалась полюбить его, но не смогла. То, что я не согласилась переехать с ним в Европу, когда его перевели туда работать, лишь доказывает это. На самом деле, вся проблема была именно в этом и ни в чем другом. А теперь скажи, откуда ты узнал о помолвке?
- Мне об этом сказал Рэнди.
- А я думала, что вы с ним не общались.
- Мы время от времени с ним беседовали. Как-то я спросил его о тебе, и он сообщил мне эти новости. Я решил, что ты вполне счастлива.
- Это не так.
- Мне жаль это слышать.
- А у тебя были другие девушки помимо Челси?
- С Челси у меня впервые в жизни серьезные отношения. До этого я много трахался направо и налево.
- Понятно.
- Я не имел в виду тебя. Ты не являешься частью моих сексуальных похождений. То, что происходило между нами, - это особый случай.
- Я понимаю, что ты имеешь в виду.
Мы немного помолчали.
- Я хочу, чтобы ты был счастлив, Чонгук, - наконец сказала я. - Если она делает тебя счастливым, я рада за тебя. Ты мне сказал, что она - лучшее, что с тобой когда-либо случалось. Это прекрасно.
- Я этого не говорил, - отрезал он.
- Нет, говорил.
- Я сказал «одна из лучших вещей, которые со мной случались». Как и ты. Просто в другое время.
Другое время - которое уже прошло. Теперь ты все поняла, Лалиса?
- Спасибо, - тихо произнесла я.
- Не смей меня благодарить. Я лишил тебя девственности и скрылся, мать твою. Я не заслуживаю твоей благодарности.
- Ты делал то, что считал нужным в той ситуации.
- Тем не менее это отвратительный поступок. Я вел себя, как законченный эгоист.
- И все же, что касается той ночи, я ничего не хотела бы изменить, если тебе от этого станет легче.
Он глубоко вздохнул.
- Ты действительно так считаешь?
- Да.
- Я тоже не жалею о том, что случилось той ночью, только о том, что было потом.
Я закрыла глаза. Мы оба молчали некоторое время. Думаю, мы, наконец, почувствовали, что безумно устали.
- Ты еще здесь?
- Да, я здесь.
Я впитывала эти слова, осознавая, что на следующий день его уже со мной не будет. Мне надо было поспать хотя бы пару часов перед поездкой в Бостон завтра утром.
Надо его отпустить.
Отпустить.
- Попытаюсь немного поспать, - произнесла я.
- Не выключай телефон, побудь со мной, Лалиса. Закрой глаза. Попытайся уснуть. Просто побудь со мной.
Я натянула на себя одеяло.
- Чонгук?
- Да?
- На самом деле, ты - это лучшее, что со мной произошло в жизни. Надеюсь, что когда-нибудь я тоже смогу сказать, что это одна из лучших вещей, случившихся со мной, но в настоящее время это только ты.
Я закрыла глаза.
* * *
Утром мы с Чонгуком встретились у регистрационной стойки и выписались из гостиницы.
Мы успели принять душ, но оба были в той же одежде, что и в ночном клубе накануне вечером. Несмотря на усталый взгляд, он все еще выглядел до безумия привлекательно в этом наряде в десять часов утра.
Слова, которые он произнес вчера ночью, все еще звенели у меня в ушах.
Я борюсь с желанием прижать тебя к стене и оттрахать с такой силой, чтобы пришлось потом нести тебя в комнату.
Мы заскочили в «Старбакс» при казино, и, сидя в ожидании кофе, я все время чувствовала на себе его взгляд. Я же намеренно избегала смотреть на него, потому что была уверена, он непременно заметит грусть в моих глазах.
Завтрак мы доедали уже в дороге. Поездка домой была, как ни странно, очень спокойной. Все напоминало затишье перед бурей. Водоворот событий предыдущего дня сменился сегодня утром тишиной и ощущением беспомощности.
По радио играл легкий рок. Я старалась внимательно следить за дорогой. Мы молчали, но атмосфера была напряженной, словно на нас невыносимой тяжестью навалились миллионы невысказанных слов.
За всю поездку он произнес только одну фразу:
- Ты отвезешь меня в аэропорт?
- Конечно, - ответила я, не глядя на него.
Изначально планировалось, что его отвезет в аэропорт Клара, и я не была уверена, как на меня повлияет такой поворот событий, который лишь продлит мою агонию.
Мы подъехали к дому Грега и Клары. Чонгук вбежал в дом, чтобы забрать свои вещи, а я осталась ждать в машине. Так как у нас в запасе было еще немного времени, я решила заехать к матери, чтобы проверить, как у нее дела, прежде чем мы направимся в аэропорт.
Чонгук оставил телефон на сиденье, и я увидела, что пришло сообщение. Экран загорелся, и я, не удержавшись, взглянула на него. Это было сообщение от Челси.
Челси: Я не буду ложиться спать. Дождаться не могу, когда ты приедешь домой. Хорошего тебе полета. Люблю тебя.
Я сразу пожалела, что, не удержавшись, прочитала сообщение, потому что оно окончательно подтвердило - нашим отношениям наступил конец.
Мне стало так себя жалко, но тут появился Чонгук с большой дорожной сумкой в руках. Он влез в машину, бросил взгляд на свой мобильный и быстро набрал и отправил ответный текст. Я развернула машину и поехала по подъездной дорожке обратно.
Когда мы подъехали к маминому дому, ее там не оказалось. Я послала ей сообщение, и она ответила, что вышла прогуляться.
Меньше всего я хотела оказаться с Чонгуком наедине в доме, полном наших совместных воспоминаний.
Он облокотился на столешницу.
- Эй, у тебя случайно здесь не завалялось твоего любимого мороженого? Все эти семь лет у меня прямо-таки была ломка из-за его отсутствия.
Это у меня была ломка все эти семь лет.
- Есть шанс, что тебе повезет, - ответила я, открывая морозилку.
По иронии судьбы, думая, что мороженое придется весьма кстати, я накануне похорон приготовила целый тазик с помощью моей мороженицы и поставила его в морозильник. Разумеется, я так и не вернулась домой, чтобы его отведать.
Я наскребла мороженого из тазика в одну чашку и достала две ложки из ящика. Мы раньше, в старые добрые времена, всегда лакомились с ним мороженым из одной чашки, и я решила не изменять этой традиции.
- Смотрю, ты туда накрошила еще больше шоколада.
Я улыбнулась.
- Ты прав.
Положив первую ложку мороженого в рот, он закрыл глаза и застонал от удовольствия.
- Нет в мире ничего лучше, чем это твое гребаное мороженое. Мне так его не хватало все эти годы.
А мне так не хватало тебя.
* * *
Мне показалось, что поездка в аэропорт заняла всего несколько минут. Небо уже приобрело нежно-розовый оттенок, и это отдавало чем-то символичным, словно Чонгук, прощаясь со мной, навсегда уходил в закат. Не зная, как с ним правильно попрощаться, я предпочла молчать во время поездки, и он последовал моему примеру.
Когда мы вышли из машины на обочине у входа в терминал, дул очень сильный ветер и его вой смешивался с оглушительным звуком взлетающих самолетов.
Сцепив руки, словно защищаясь, я стояла напротив Чонгука. Я понятия не имела, что сказать или сделать и даже не могла смотреть ему в глаза. Не время было так цепенеть, но именно это со мной и произошло.
Я подняла глаза к небу, снова опустила их, посмотрела на его багаж - куда угодно, только не на Чонгука.
Я знала, что, как только встречусь с ним взглядом, окончательно потеряю контроль над собой.
- Посмотри на меня, - хрипло произнес он.
Я покачала головой, по-прежнему отказываясь смотреть на него, и тут по моей щеке покатилась слеза. Я вытерла глаза, но продолжала смотреть в сторону. Невозможно было представить, что это происходит сейчас со мной.
Когда я, наконец, взглянула ему в глаза, то была шокирована - в его глазах тоже стояли слезы.
- Ладно, - произнесла я. - А теперь иди. Пожалуйста. Можешь посылать мне сообщения, если хочешь. Просто не могу затягивать прощание, только не с тобой.
- Хорошо, - ответил он.
Я наклонилась к нему и быстро поцеловала в щеку, а потом бросилась к машине и резко захлопнула дверцу.
Он медленно, словно нехотя, подхватил багаж и пошел по направлению ко входу.
Увидев, как автоматические двери закрываются за ним, я наклонила голову, прижавшись лбом к рулю. Мои плечи затряслись, и я, наконец, дала волю слезам, которые так долго сдерживала. Нужно было отъезжать, ведь это была временная стоянка для высадки. Но я просто не могла сдвинуться с места.
Разумеется, через некоторое время раздался стук в окно.
- Уезжаю, уезжаю, - произнесла я, даже не поднимая глаз. Я уже готова была завести машину, но стук раздался снова.
Я посмотрела в окно и увидела стоящего рядом Чонгука.
В полном смятении я поспешно вытерла слезы и вышла из машины.
- Ты что-нибудь забыл?
Он бросил сумку на землю и молча кивнул. А затем ошеломил меня, внезапно обхватив мое лицо ладонями и нежно целуя в губы. Мне казалось, я таю в его руках. Мой язык инстинктивно потянулся к его губам, но он не открылся для меня. Он просто прижимал свои губы к моим и прерывисто дышал. Его поцелуй был непривычным, болезненным и полным горечи, потому что не сулил никаких обещаний.
Это был прощальный поцелуй.
Я отпрянула от него.
Но он не отнимал рук от моего лица.
- Я никогда не мог простить себе, что причинил тебе боль в первый раз, но заставлять тебя страдать дважды... Поверь, это последнее, чего бы я хотел в своей жизни.
- Зачем ты сейчас вернулся?
- Я обернулся и увидел, что ты плачешь. Я чувствовал бы себя полным мерзавцем, если бы расстался с тобой таким образом.
- Ну, тебя никто не заставлял на это смотреть. Тебе надо было просто уйти, потому что таким образом ты сделал все еще хуже.
- Я не хотел, чтобы ты осталась в моей памяти плачущей.
- Если ты действительно любишь Челси, тебе не следовало целовать меня.
Помимо своей воли последние слова я буквально прокричала ему в лицо.
- Да, я ее люблю. - Он взглянул на небо, потом на меня. В его взгляде плескался океан боли. - Хочешь знать правду? Я и тебя люблю, мать твою! Просто я не осознавал, насколько сильно это чувство, пока не увидел тебя снова.
Он меня любит?
Я зло рассмеялась.
- Значит, ты любишь нас обеих? Это уже раздвоение личности, Чонгук.
- Ты всегда говорила, что хочешь, чтобы я был с тобой честным. Вот я честно тебе признался. Прости, если правда оказалась неоднозначной.
- Преимущество Челси в том, что она с тобой живет. Ты очень скоро забудешь обо мне. Это все упростит для тебя. - Я обошла машину, чтобы снова сесть за руль.
- Лалиса, не покидай меня так.
- Это ты меня покидаешь.
Я закрыла дверь, включила зажигание и отъехала от обочины. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела, что Чонгук все еще стоит на том же месте. Может, я и была несправедлива к нему, так отреагировав на его признание, но если он честно признался в своих чувствах, то и я сделала то же самое.
По пути домой я думала лишь о том, какой несправедливой может быть жизнь. Тот, кто покинул тебя, не должен был возвращаться и заставлять тебя испытывать боль разлуки снова.
Когда я въехала на подъездную дорожку, то неожиданно заметила конверт на пассажирском сиденье. Там была тысяча долларов, наличными, которую я дала ему. Это означало, что накануне вечером мы кутили на его деньги. К деньгам прилагалась записка.
«Я взял их только потому, что не хотел, чтобы ты их проиграла. Но я и так у тебя в неоплатном долгу за все, что ты дала мне, поэтому принять от тебя деньги для меня совершенно невозможно.»
* * *
Спустя два месяца после того, как Чонгук вернулся в Калифорнию, моя жизнь в Нью-Йорке вошла в привычное русло.
После смерти Рэнди мать на некоторое время переехала ко мне, но в конце концов решила, что ей не нравится жить вдали от Бостона. Впрочем, учитывая, что за ней присматривали Грег и Клара и я навещала ее по выходным каждые две недели, она довольно неплохо адаптировалась к своей новой жизни, которая постепенно налаживалась.
С Чонгуком мы с тех пор не общались. Было до слез обидно ни разу не получить даже нескольких слов от него, особенно после нашего горестного расставания, но я не собиралась первой идти на контакт. Скорее всего, я никогда больше ничего о нем не услышу.
Тем не менее мысли о нем не оставляли меня ни на минуту. Интересно, он уже сделал Челси предложение? Думает ли он обо мне? А что бы произошло, если бы я не ушла в свой номер в последний вечер, который мы провели вместе? Словом, несмотря на то что я вернулась домой и жила привычной жизнью, мои мысли постоянно витали где-то еще.
Моя жизнь на Манхэттене была очень размеренной. Я много времени проводила на работе и каждый день возвращалась домой в восемь вечера. В те выходные, когда я не ходила выпить с коллегами, я обычно читала, пока не засыпала, просыпаясь с электронной книгой на подушке.
Вечером в пятницу мы с соседкой Сулли заходили поужинать и выпить в кафе «У Чарли» неподалеку от моего дома. Посетителями там были в основном женщины до тридцати в компании бойфрендов или отдельные группки женщин разных возрастов. Но я предпочитала проводить время с моим приятелем - семидесятилетним трансвеститом.
Сулли был крошечным мужчиной азиатского происхождения, который предпочитал ходить в женской одежде, и я долгое время даже не сомневалась, что это женщина, пока он не нарядился в облегающие эластичные штаны, и я не заметила под ними впечатляющую выпуклость, которая смотрелась непропорциональной для его хрупкого тела. Иногда я думала о нем, как о существе мужского пола, а иногда воспринимала как женщину. Но это не имело ни малейшего значения, потому что к тому времени, как я вычислила его половую принадлежность, я уже всей душой полюбила его как личность, и мне было совершенно безразлично, какого пола мой друг.
Сулли никогда не был женат, у него не было детей, и он относился ко мне чрезвычайно трепетно, опекая изо всех сил. Всякий раз, когда в пивную «У Чарли» входил какой-нибудь мужчина, я поворачивалась к Сулли и игриво произносила:
- Как насчет этого кадра?
Ответ был всегда неизменен:
- Недостаточно хорош для моей Лалисы, но я бы с ним трахнулась.
После этого мы оба заливались хохотом.
Я остерегалась рассказывать Сулли об Чонгуке, потому что всерьез опасалась, что она выследит его и надерет ему задницу. Но однажды вечером в пятницу после слишком большого количества выпитой «Маргариты» я в конце концов вывалила на нее всю историю от начала до конца.
- Вот теперь я все понимаю, - задумчиво произнесла Сулли.
- Что ты понимаешь?
- Понимаю, почему ты каждый вечер в пятницу торчишь тут со мной и не идешь на свидание с каким-нибудь мужчиной. Почему ты так и не смогла никому открыть свое сердце. Просто оно принадлежит одному человеку.
- Принадлежало раньше. А сейчас оно разбито. Как мне его склеить?
- Иногда это не в наших силах. Сулли отвела глаза, и я заподозрила, что она знала это по собственному опыту.
- Вся премудрость состоит в том, чтобы открыть свое сердце, даже если оно разбито. Ведь даже разбитое сердце все еще бьется. И я уверена, что найдется множество мужчин, которые не упустят возможность исцелить его, если ты им это позволишь. - Она помолчала, потом продолжила: - Но позволь мне тебе еще кое-что сказать.
- Что именно?
- Этот Чонгук?
- Да, Чонгук.
- Чонгук. Ему повезло, что я не сяду на самолет и не нанесу ему визит. Отстрелила бы ему яйца нахрен.
- Я так и знала, что ты так среагируешь. Вот почему я и боялась тебе об этом рассказывать.
- И мне непонятно, что это еще за Келси.
- Челси.
- Какая разница? Не может быть, чтобы она была лучше моей Лалисы, красивее ее, с еще более добрым сердцем. Этот парень просто полный мудак.
- Спасибо.
- Когда-нибудь он осознает, что совершил огромную ошибку. Он бросится сюда, а тебя уже здесь не будет и единственным, кто его встретит, будет такая старая карга, как я.
* * *
В те выходные впервые со времени расставания с Чонгуком настроение мое улучшилось. Хотя это ровным счетом ничего не меняло. И все же слова поддержки, которые произнесла Сулли, слегка рассеяли мое уныние.
В воскресенье я, наконец, решилась сменить зимний гардероб на летний. Я всегда до конца оттягивала смену сезонной одежды, пока уже не становилось слишком поздно, и половина лета уже оказывалась позади. Целый день я занималась стиркой, отбирала одежду, которую можно было отдать, и разбирала ящики в шкафу. Погода была теплой и сухой, и я держала все окна в квартире открытыми.
После целого дня хозяйственных забот я решила, что заслужила стаканчик муската. Я уселась на балконе и смотрела вниз на улицу. Дул легкий летний ветерок. Солнце уже клонилось к закату, и вечер был просто чудесный.
Я закрыла глаза, прислушиваясь к уличным звукам: шум машин, голоса людей, крики детей, играющих в маленьком дворике напротив. С соседнего балкона доносился дразнящий запах барбекю. Это напомнило мне, что я целый день ничего не ела, что объясняло, почему вино так быстро на меня подействовало.
Я убеждала себя, что мне нравится моя независимость: я могла делать все, что хотела, идти, куда заблагорассудится, есть то, что мне нравится и когда мне этого хочется, но в глубине души я жаждала разделить свою жизнь с кем-то еще.
Мои мысли неизменно возвращались к Чонгуку, как бы отчаянно я этому ни противилась. И уж чего я никак не ожидала в этот тихий летний вечер, это проявлений взаимности с его стороны.
Когда телефон просигналил, что получено сообщение, я не сразу бросилась его проверять. Я была уверена, что это Сулли приглашает меня к себе посмотреть какую-нибудь передачу по телевидению или мама хочет узнать, как у меня дела.
Мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела на экране его имя. У меня не хватило смелости сразу прочитать его, потому что я знала - независимо от его содержания, оно нарушит спокойствие этого вечера. Не знаю, почему я испытывала такой панический страх. Вряд ли наши отношения с Чонгуком могли бы стать еще хуже, чем они были сейчас, если только он не желал сообщить мне о своей официальной помолвке, что окончательно разорвало бы мне душу.
Я глубоко вдохнула, залпом допила вино одним глотком, сосчитала до десяти и прочитала сообщение.
Чонгук: Я хочу, чтобы ты это прочитала.