Глава 14. Охота
Время лечит.
Это самая большая ложь, выдуманная неизвестно кем.
Ничего оно не лечит. Ни-че-го!
Сижу на опушке леса и злюсь на себя. Я знаю, что не должен был звонить ей вчера. Но не удержался. Весь этот наш вежливый разговор с Китнисс в пекарне, да ещё в присутствии её надзирателя-мужа - не более чем фарс. Как можно разговаривать по душам с человеком в окружении толпы посторонних?
Вглядываюсь вдаль. За горизонт. Всё тот же лес. Наш лес с Китнисс. Закрываю глаза, прислушиваюсь...
Едва уловимый звук треснувшей ветки.
Оборачиваюсь. Так и есть. Из-за деревьев выходит она... моя Кискисс. Смотрю на неё и не верю, что с момента нашего последнего разговора, когда мы были только вдвоём, прошло уже больше двадцати лет.
Китнисс стоит в одежде охотницы. Тёмный довольно облегающий костюм, кожаная куртка, удобные ботинки. Длинная коса по привычке переброшена через плечо. За спиной - лук. Поверх охотничьей одежды небрежно накинут мягкая вязанная кофта-накидка. Не то чтобы сегодня с утра было слишком зябко. Скорее уж она надела её, чтобы людям не так сильно бросался в глаза её уже выступающий животик.
- Привет, Кискисс.
- Привет, Гейл.
***
- Ты хотел со мной поохотиться или поговорить? - подхожу ближе к Гейлу.
Муж всё-таки отпустил меня на охоту. Правда, я поклялась Питу, что буду паинькой. Если почувствую, что мне плохо от слов Гейла, то в прямом смысле заткну уши. Знаю, звучит странно и глупо, но я реально это сделаю, лишь бы не подвергать опасности наших детей. Гейл торопливо снимает с себя куртку, стелет на землю.
- И то, и другое. Приземляйся.
Слегка помедлив, всё же сажусь рядом с ним.
- Извини, что задержалась. Сына не сразу удалось уложить.
- Дети с Питом? - интересуется Гейл.
- Да.
- Он в курсе, что ты здесь? Со мной?
- Конечно. Пит сам меня отпустил.
Замечаю, что мои слова удивляют и, одновременно, разочаровывают Гейла. Извини, дружище, но муж у меня всё-таки не тиран.
Какое-то время мы просто молча любуемся пейзажем, открывающимся с опушки. Когда я шла сюда, то думала, что мне надо поговорить с Гейлом на кучу тем, но теперь, сидя здесь, рядом с ним, я понимаю, что говорить, на самом деле, особо и нечего. Так уж получилось, что теперь у каждого из нас своя жизнь. Это надо понять, принять и просто наслаждаться обществом старого друга-напарника.
- Красиво. Давно я здесь не был, - поворачивается ко мне. - Часто бываешь на охоте?
- Последнее время не очень, - признаюсь я. - Дом, дети... Забот хватает. Но обычно раз в неделю удаётся выбраться.
- Охотишься одна?
- Как правило, - вспоминаю, улыбаюсь. - Иногда за мной, конечно, увязывается Пит, но в лесу от него один ущерб в хозяйстве. Он так шаркает ногами, что вся дичь разбегается и разлетается, кто куда. Питу в этом плане до тебя далеко. Он не умеет ходить так же бесшумно, как ты.
Гейл улыбается.
- Хоть в чём-то я его превзошел.
Мы смеёмся, как в старые добрые времена. После чего Гейл встаёт, протягивает мне руку.
- Ну, что? Пошли охотиться, напарница?
С улыбкой протягиваю Гейлу свою ладонь. Чувствую его прохладную, твёрдую хватку.
- Пошли!
Встаю на ноги. Только сейчас в полной мере понимаю, как же мне всё-таки не хватало моего друга детства Гейла! Его сдержанной улыбки. Молчаливой поддержки. Но размышлять на эту тему и дальше у меня уже нет времени, потому что мы с Гейлом практически бесшумно растворяемся в чаще нашего с ним леса.
***
О, это чудесное ощущение надёжного плеча рядом с тобой. Охотимся молча. «Переговариваясь» по привычке лишь взглядами и жестами. Уже через пару часов у нас три индюшки, два кролика и одна куропатка. На рыбалку не идём. В холодную воду я из-за беременности заходить не отваживаюсь (не дай Бог застужу в воде ноги и заболею, муж тогда точно с ума сойдёт от беспокойства). Солнце уже в зените, когда мы с Гейлом, довольные и весёлые, возвращаемся с добычей на нашу опушку.
- Пит будет рад крольчатине, - говорю я, пряча кролика в мешок. - Он у меня любит рагу из неё.
- «Он у меня», - задумчиво повторяет Гейл, невесело усмехается. - Когда ты успела влюбиться в Мелларка, Китнисс? Ты же его не помнишь.
Беззаботно пожимаю плечами.
- У меня было полгода, чтобы, как следует его заново узнать. К тому же у нас дети... - смеюсь, - их тоже нельзя со счетов сбрасывать. Они сближают.
Гейл бросает взгляд на мой живот, который я с утра пыталась прикрыть вязаной накидкой.
- Ты помнишь, что раньше категорически не хотела детей?
- Да.
- Почему ты изменила своё решение?
- Больше нет "Голодных игр". К тому же, муж очень хотел детей.
Гейл хмуриться.
- Так это Мелларк тебя заставил рожать?
Смеюсь.
- Гейл, ты прекрасно знаешь, что меня трудно заставить сделать что-либо против воли. Насколько я знаю, решение родить детей принимала я сама.
- И этих тоже, - Гейл кивает в сторону моего живота. - Мелларк сказал, ты носишь двойню.
В голосе Гейла проскальзывают непонятные мне нотки ревности.
- Этих в особенности, - довольно жёстко отвечаю я.
- Но ты забеременела, когда уже не помнила его, - упрямо гнёт свою линию Гейл.
Признаться, этот разговор меня начинает раздражать. Какое Гейлу дело, с кем я делю постель? В конце концов, его не было в моей жизни двадцать лет. Срок не маленький! Я же не спрашиваю, кто все эти годы согревал в постели его? Да мне это и не интересно. Своих проблем в жизни хватает.
- И что? Это не меняет дело. Пит всё равно мой муж. Если тебе это так интересно знать, я сама легла к нему в постель. У нас всё равно семья. Я предпочитаю, чтобы мой муж спал со мной, а не с другими женщинами.
Мне уже изрядно поднадоели эти хождения вокруг да около наболевшей темы.
- Гейл, честно, я не понимаю, что ты имеешь против Пита? Он добрый, хороший, замечательный парень! Я искренне считаю, что мне очень повезло, что я оказалась за ним замужем. Что именно он, а никто другой, отец моих детей.
- «Никто другой»? - насмешливо, с горечью переспрашивает Гейл. - Например, не я?
В упор смотрю на старого друга. Мне совсем не нравится его тон. Да я просто не узнаю Гейла!
- Гейл, я не понимаю твоих претензий ко мне. Мы с тобой никогда не были парой. Да, Пит рассказывал, что мы несколько раз целовались, но...
- Он даже это тебе рассказывал?! - Гейл заметно поражён. - Похоже, самоуверенности твоему мужу, как обычно, не занимать.
- Почему ты говоришь о Пите в таком тоне? - хмурюсь я.
- Потому что ты совсем не знаешь, Пита Мелларка! - безапелляционно выдаёт мне заметно разозлившийся Гейл. - Мне неприятно видеть, как он пудрит тебе мозги! Строит из себя святошу. А ты... Ты идеализируешь его! Смотришь на него сквозь "розовые очки", впрочем... - Гейл притормаживает в своём гневе, но лишь для того, чтобы набрать посильнее обороты. Язвит, - надо отдать Питу должное. По этой части он великий спец! Запудрить мозги может любому! Что - что, а язык у него всегда был подвешен как надо. Да твоему Мелларку сорвать - раз плюнуть!
Слова Гейла в адрес моего мужа задевают за живое. Что такое он несёт?! Мне совершенно не нравится этот наш разговор. Видно, зря я сюда пришла. Зря. Поднимаюсь, перекидываю через плечо сумку с дичью.
- Ты извини, мне пора домой. Муж, наверное, уже беспокоится. Я обещала ему, что уйду ненадолго.
Не успеваю сделать и шага, как Гейл останавливает меня. Осторожно хватает за руку.
- Китнисс, подожди.
Он подходит ко мне со спины. Приобнимает за плечи, прикасаясь лбом к моей голове.
- Прости, я не хотел тебя обидеть, но мне тяжело видеть тебя с другим. Осознавать, что ты другому, а не мне, вынашиваешь этих детей. Я думал, что мои чувства к тебе с годами прошли, но, когда увидел тебя с Мелларком, с вашими детьми... Да ещё, что ты снова беременна от него... - в голосе Гейла звучит горечь и неподдельное раскаяние. - Я не должен был уезжать из Дистрикта, и оставлять тебя с ним. Ведь сейчас это могли бы быть наши дети.
Гейл хочет коснуться рукой моего живота, но я перехватываю его ладонь. Извини, друг, но это исключительно привилегия моего мужа.
- Нет, Гейл. Не могли, - безапелляционно говорю я. - Если честно, я не уверена, что согласилась бы родить детей от другого мужчины, кроме Пита.
Мои слова и то, что я не дала даже прикоснуться к своему животу, действуют на Гейла, как пощечина. Он резко отходит от меня на пару шагов.
- Ты идеализируешь Мелларка, Китнисс, - самоуверенно говорит он. - Ты даже не знаешь, точнее - не помнишь, какой он на самом деле. С кем тебе приходится жить под одной крышей.
- Идеализирую?! - приходит моя очередь удивляться. - Гейл, я прекрасно знаю, что мой муж самый обыкновенный парень. Добрый, любящий, отзывчивый. Да, Пит не такой брутальный как ты! Он не войн, не охотник. Господи, да он даже кролика не в состоянии убить! Он простой пекарь. Художник. Но, за эти полгода я научилась любить Пита таким, какой он есть. Мне хорошо рядом с ним. Спокойно. Думаю, что именно такой муж мне и был нужен. Гейл, пойми, мне сполна хватает собственного гнева, который частенько сжигает меня изнутри. Ты же знаешь, я не святая. Пит - другое дело. Он и мухи не обидит!
Какое-то время Гейл стоит молча. Смотрит в упор мне в глаза. Словно принимает какое-то очень важное для себя решение. После чего выдаёт абсолютно абсурдную, лишенную всякого смысла фразу.
- Китнисс, твой "добрый" Пит убивал. Причём не кроликов, а людей. И не раз, - тихо говорит Гейл.
Я тупо смотрю на Гейла. Чтобы мой мальчик с хлебом кого-то убил?! Что за откровенную чушь, несёт Гейл?! Такого просто не может быть!
Закрой уши, - внезапно подсказывает внутри меня мой инстинкт самосохранения.
Да нет...
Пит? Мой Пит? Мой Пит убийца?!
Бред.
Бред!
Бред?
- Ты лжёшь!
- Была гражданская война, Китнисс, - тихо говорит Гейл. - Я не говорю, что Мелларк не был прав. Он лишь защищал свою жизнь. Защищал тебя, - нехотя признаёт Гейл, и тут же зло добавляет, - но у него хватило, например, хладнокровия и псевдогуманности, вернуться на место боя и добить умирающую, но ещё живую девушку-подростка, которая абсолютно ничего плохого ему не сделала. У меня бы, например, не поднялась рука.
К своему ужасу я начинаю понимать, что мой старый друг не врёт. Я слишком хорошо знаю его мимику, жесты. Да. Гейл, похоже, говорит правду. И от этого у меня из-под ног уходит земля.
- Ты когда-нибудь видела, как твой муж владеет ножом?
Я на автомате отрицательно качаю головой.
- Посмотри, - «советует» Гейл. - Тогда ты поймёшь, что я не лгу.
Моё сердце начинает отстукивать нехороший бешеный ритм.
- А ты когда-нибудь заставала своего мужа в гневе? - настойчиво продолжает выспрашивать мой старый "друг". - Ты знаешь, каким может быть Пит Мелларк в ярости? Он не рассказывал тебе о том, что как он однажды в порыве гнева чуть не убил тебя?
Чувствую, как холодеет моя кровь.
- Замолчи... - шепчу я, но распалённый злостью и обидой на Пита Гейл не останавливается.
Сам того не понимая, Гейл сейчас для меня, для моей психики и для моих ещё нерождённых детей, куда опаснее даже трижды разгневанного мужа.
- Наш добрый Пит умеет быть хладнокровным, Китнисс. Расчётливым лжецом, который для достижения своей цели в два счёта может обвести вокруг пальца весь Панем. Здесь ему в гениальности не откажешь! Он уже делал это. И не раз. Прими это как данность, Китнисс, - твой добрый Пит, если припереть его к стенке, умеет убивать и словом, и ножом, и даже голыми руками, куда лучше меня.
Самое страшное во всём этом, что я понимаю: Гейл не врёт.
Но мне на это уже плевать.
Я чувствую, как внутри меня из-за моего нервного перенапряжения начинают довольно шустро двигаться дети. Подозрительно тянет низ живота. И это мне совсем не нравится. И тогда я, не придумываю ничего более умного, как последовать совету Пита и... на глазах изумлённого Гейла затыкаю уши и начинаю для верность громко петь всякую ерунду, чтобы наверняка больше не слышать его ужасных слов о моём муже.