Жизнь на льду: когда любовь становится игрой (Егор Крид) [ЗАВЕРШЕН]

Я вошел в кабинет директора, чувствуя, как стул подо мной скрипит, когда я присел за стол. Разбитая губа напоминала о недавней драке, и каждый раз, когда я сглатывал, ощущал, как боль растягивает мои губы. Антон Львович был уже здесь, сидел с серьезным выражением лица, постоянно перебирая бумаги.

Пока я находился в своих размышлениях, через несколько минут в дверь вошел Андрей. На его лбу красовалась свежая рассеченная бровь, словно напоминание о нашем конфликте. Он сел рядом со мной, но сразу же отодвинулся, как будто я был ядовитым растением. Внутри меня что-то дрогнуло от этого жеста и я лишь закатил глаза.

Директор, с каменному лицом, посмотрел на нас обоих и заговорил спокойно, но его тон был полон строгости.

— Вы же команда, — начал он, в его голосе не было места для сомнений. — Но при этом деретесь. Мне на вас жаловались кучу раз, и сегодня была последняя капля. Андрей, ты же лидер команды, зачем ты так себя ведешь?

Андрей резко откинулся на спинку стула, его голос звучал оборонительно:

— Я тут не причём! Егор набросился на меня и обвинил, что я не давал ему шайбу!

— Вы знаете, что до этого он мне сказал! — вмешался я, не в силах терпеть. — Он так хвастается своим местом капитана, что постоянно тыкает меня носом!

Директор взглянул на нас обоих с недоумением:

— Что же вы так не поделили?

В этот момент я задумался о Стефе. Мы оба, сидящие за столом, были зациклены на своей конфронтации, но не мог же я объяснять директору, что причиной всех наших стычек стала одна девчонка. Как это звучало бы? Я просто молчал, зная, что наши проблемы были глубже, чем просто борьба за шайбу.

Я опустил голову, пытаясь скрыть свои мысли, но, кажется, директор заметил моё смятение. Он продолжал в том же строго-осуждающем тоне:

— Слушайте, я не могу понять, почему вы не можете решить свои проблемы иначе, чем на кулаках. Вам, как команде, нужно поддерживать друг друга, а не устраивать разборки.

Директор взглянул на меня, потом на Андрея. Я чувствовал, как между нами натягивается невидимая нить напряжения, как пружина, готовая вот-вот лопнуть.

— Чего вы добиваетесь, устраивая эти разборки? — спросил он. — Если так будет продолжаться, я не вижу смысла оставлять вас в команде.

Андрей, по-прежнему с отстраненным видом, наконец, прокашлялся:

— Слушайте, это не просто так... Мы оба хотим быть в центре внимания, и в команде, где все стремятся к победе, времени на слабости нет.

Я бросил на него хмурый взгляд. Он всегда был таким; его альфа-статус не оставлял места для компромиссов. Но внутри меня вспыхнуло что-то другое — гнев и усталость от бесконечной борьбы за место в команде.

Директор, заметив, что слова его не доходят до нас, попросил нас обоих высказаться.

— Если есть что-то еще, что мешает вам работать вместе, говорите. Я не буду заниматься вашим воспитанием, но я не допущу, чтобы ваши проблемы мешали команде.

Я вновь посмотрел на Андрея, его бровь распухла. Я не мог выдать эти слабости на показ. Я просто пожал плечами и произнес:

— Да в этом ничего нет! Просто иногда мы не можем договориться. Но это не значит, что мы не можем играть вместе.

Андрей хмыкнул, но так же промолчал. Вместо этого я вспомнил о том, как Стефания смотрела на нас, смеясь и подбадривая. Мы оба пытались привлечь её внимание, словно обезумевшие подчинённые, жаждущие похвалы своего короля.

Директор, похоже, понял, что бессмысленно пытаться заставить нас дружить. Он устало вздохнул и сказал:

— Ладно, я дам вам шанс. Но имейте в виду, что если это повторится, последствия будут серьезными.

Мы молчали, и этот непрозрачный мир между нами снова заполнился тишиной, в которой уже не оставалось места для примирения.

Я вышел из кабинета, и сразу почувствовал, как воздух вокруг нас стал напряжённым, как натянутая струна. Андрей шел рядом, молчаливый и угрюмый, казалось, он был готов вот-вот выстрелить.

— Ты знаешь, — наконец произнес я, не выдержав молчание, — мы оба понимаем, что это всё из-за Астаховой.

Андрей повернулся ко мне с таким выражением лица, что у меня внутри всё сжалось.

— Что ты имеешь в виду? — его голос прозвучал холоднее льда.

— Да не строй из себя святого! — воскликнул я, вдруг ощущая прилив эмоций. — Мы оба хотим её внимания. Ты только и думаешь, как бы ей понравиться еще больше.

— И что с того? — Андрея охватило раздражение, его руки сжались в кулаки. — Она сама решает, с кем общаться и встречаться.

— Да, только ты придумываешь себе какие-то бредовые истории, чтобы оправдать свои действия, — выпалил я, чувствуя, как гнев прёт наружу. — Как будто она вообще на это обращает внимание.

Андрей остановился и посмотрел мне в глаза. В его взгляде читалась ненависть и жажда победы.

— Если бы ты не был таким жалким, возможно, смог бы её заинтересовать, — с иронией сказал он. — Но ты, как всегда, не в своей тарелке.

На мгновение я остолбенел.

— Я не собираюсь с тобой соревноваться, Андрей, я просто не понимаю, почему ты не можешь понять, что вся эта борьба только всё усложняет. Ты не можешь просто быть нормальным человеком и в конце концов, оставить ее в покое? Ты же видишь, что ты не дотягиваешь до нее.

Он усмехнулся, и в его улыбке не было радости, только злость.

— "Нормальность" — это про тебя. Ты всё время играешь в мирного. Но ты не понимаешь, что она видит в таких, как ты, лишь слабаков. Ей нужно нечто большее.

— Это ты думаешь так, — перебил я. — На самом деле, Стефа ценит настоящих людей, а не тех, кто кричит на каждом углу, мол, «смотрите на меня».

Андрей подошел ближе, его глаза сверкали, как ножи.

— Неужели ты думаешь, что я собираюсь отпустить это? Я был первым, кто проявил к ней интерес. Ты просто воспользовался шансом, когда я немного отстранился.

— И ты думаешь, что можно просто взять и забрать её так, как будто она трофей? Ты не понимаешь, что настоящие отношения строятся на доверии, а не на борьбе?

Смелянский закатил глаза.

— Давай не будем делать вид, что тебе это не интересно, Егор. Мне не нужна твоя мораль на тему об отношениях. У нас с тобой разные цели, и одна из них — она.

Я почувствовал, как снова закипает злость.

— Посмотрим, кто победит в этой игре, — тихо сказал я, но с решимостью в голосе. — И помни, что лёгкой жизни тебе не будет.

Андрей пожал плечами с враждебной усмешкой.

— Всё будет так, как я захочу, а ты лишь зритель. Жди своего момента, но сильно не надейся.

Мы разошлись в разные стороны, каждый из нас понимая, что эта борьба только начинается. Стефания оставалась между нами, как тень, и возникшая война только накалялась.