Воспоминание 15
Ты знаешь, как сильно я тебя обожаю, любимый. Но этим особенно холодным зимним утром я будто пылала изнутри. Всё во мне горело, но не от нежности, а от злобы. Я не знаю, встала ли я не с той ноги или приснился дурной сон, который я уже не помню. Но внутри меня бушевал огонь. Даже если мы когда-то решили прожить эту жизнь порознь, чтобы испытать нашу любовь, разве нам было мало прежних испытаний? Зачем соглашаться на ещё одну муку? Я злилась на тебя. На себя. На нас обоих. Как же глупо мы выбрали эту жизнь врозь.
На лекции я пыталась уткнуться в конспект, спрятаться в сухих теориях, но психология не спасала меня от собственной ярости.
— Кара, — донёсся голос профессора, и я вздрогнула. — Как вы думаете, что может стать причиной сопротивления клиента в терапии?
Я подняла глаза и, прежде чем успела прикусить язык, выпалила:
— Возможно, потому что он устал от пустых попыток. Потому что терапевт не способен ему помочь. И потому что никакая теория не излечит того, что изначально неисправимо.
В аудитории повисла тишина. Несколько студентов обернулись. Профессор нахмурил брови, но потом, чуть смягчившись, сказал:
— Что ж.. доля правды в этом есть.
Я чувствовала, как мои слова отозвались во мне горечью. Это было не столько ответом ему, сколько моему отражению в окне.
Как только прозвенел звонок, я схватила вещи и первой вылетела из аудитории, хоть сидела я далеко не на первых рядах. Сегодня меня бесило всё.
В кофейне, куда я всегда заходила после занятий, мне показалось, что какао подали слишком горячим. Маршмеллоу было меньше, чем обычно, и это почему-то обидело так, будто мне отняли что-то важное. На улице мороз впивался в лицо, волосы после шапки пушились, как у электрического одуванчика, руки оледенели, хотя я натянула перчатки. Каждый шаг по скользкой мостовой казался раздражающим.
Дома я решила отвлечься и включила игру, что последнее время хоть немного скрашала мои одинокие вечера. Но и она сегодня будто сговорилась против меня. Экран мигнул, заел, звук пошёл с задержкой, и всё выводило из себя в сотню раз сильнее, чем обычно. Я откинулась на стул, обняла руками плечи, комната всё никак не прогревалась, батарея едва теплилась.
Я взяла телефон, чтобы прослушать голосовой конспект лекции, но запись неожиданно оборвалась на середине. А самое досадное, я даже не заметила этого раньше. Весь день провела в собственных мыслях.
— Да что ж такое сегодня! — вырвалось у меня, и голос сорвался в крик.
Я резко схватила ручку со стола и со злостью швырнула её в стену. Рядом упала тетрадь, чуть задев кружку с водой. Бумаги с конспектами разлетелись по полу, и я, сама не зная зачем, пнула стопку ногой, будто это могло хоть что-то изменить.
— Ненавижу! — выкрикнула я в пустоту, и в тот же миг голос дрогнул.
Я обессиленно села на край кровати. Дыхание стало сбивчивым, и вдруг слёзы сами прорвались наружу. Горячие и такие беспощадные. Я закрыла лицо руками, но от этого плакалось только сильнее. Весь мой гнев вдруг растаял, осталась лишь эта хрупкая боль.
Слёзы катились по щекам, падали на колени, на одеяло. Я рыдала так, будто внутри меня прорвалась плотина, которую я слишком долго держала.
Я даже не прожила и половины жизни, а она уже ощущалась невыносимой ношей. Сколько ещё лет впереди? Сколько зим, сколько пустых дней и вечеров? Иногда мне казалось, что время само издевается надо мной, растягиваясь, когда мне больше всего хотелось, чтобы оно прошло быстрее.
Да, я хожу на терапию. Да, я стараюсь быть послушной самой себе. Выработала рутину, что хоть немного успокаивает: утренний чай, прогулки, книги. Я научилась правильно дышать в моменты паники, записывать мысли в тетрадь, чтобы не сойти с ума. Но всё это крошечные подпорки для рухнувшего здания.
Как бы я ни старалась себя утешить, ни одна привычка, ни одна методика, ни один фильм, книга или человек не могли сравняться с тем, что я чувствовала рядом с тобой. Нет в этом мире ничего, что смогло бы заинтересовать меня так, как ты. Всё остальное лишь серый шум.
Я зарылась лицом в одеяло и выдохнула, глухо, почти шепотом:
— Вернись ко мне.. хоть на миг.
Комната была тиха. Только слабое жужжание старого обогревателя да звук моих рыданий нарушали эту тишину.
Я вновь подумала.. а хватит ли у меня сил прожить всё это до конца, если нет тебя?