До скорой встречи, Туркин!

Когда Алена перешла порог квартиры, то увидела своего выпившего отца, стоящего в коридоре. По его глазам было видно, что он не с добрыми намерениями. Либо кого-то убьют, либо наорут, либо все вместе.

– ты где шлялась, шавка? – Алëна только молчала, уткнув взгляд в пол. Из-за этого отец еще больше разозлился, – Я у тебя спрашиваю! Это кто был с тобой? Очередной мужик с женой, но изменяет с малолетками? Уже всем кому попало даешь?!

Мужчина приблизился к девушке, давая звонкую пощёчину. Алёна немного отошла, но отец взял ее за волосы и уже в лицо начал говорить:

– Из-за тебя Давид умер. Во всех грехах виновата именно ты! Еще мужиков домой приводишь! Явно ты подговорила, чтобы братца любимого убить. Больше не появляйся дома, шалава малолетняя.

Когда Алёна услышала последнюю фразу, она оторопела, смотря своими большими глазами на отца, что еще держал девушку за волосы. После своего монолога, мужчина бросил девушку, а та упала на пол. Он начал бить ногами куда попало: по животу, по груди, ногам, рукам, немного по лицу. Роднова не могла сопротивляться ударам, у нее просто не было сил противиться родному отцу. Мама вышла в коридор, наблюдая за картиной. Она не помогала девочке, полностью поддерживая позицию своего мужа. Она точно также считала, что в смерти сына виновата их дочь. Алёна многр раз спрашивала, почему именно она. Но родительница отнекивалась, не давая объяснений.

Когда отец закончил, он ушел, оставляя лежавшую девочку без сил у входа.

Без слов, она быстро вышла из дома, даже не беря верхнюю одежду, оставаясь в своей легкой кофте в морозную погоду. Она не знала, куда идти. Она брела по тёмным улицам, пытаясь сдерживать всплеск эмоций, которых было так много. Она не понимала, что сделала не так.

После часа такой прогулки она решила попытать удачу и зайти к Никите, который дома появлялся очень редко, тусуясь в основном в подвале. Так она брела по улице еще полчаса, совершенно не боясь незнакомых людей. Ее уже ничего не сломает так, как эта ситуация, как она думала.

Подходя к квартире, Роднова мялась, думая, звонить или нет. Но дверь сама открылась, из которой вышел полностью собранный Кащей. Он явно не ожидал увидеть так поздно свою подругу, так еще и в ужасном состоянии.

– Алёна?
– можно к тебе? – тихо спросила девушка, что была на грани эмоций, которые вот-вот выльются из нее. Никита только рукой показал на вход, приглашая.

Алёна вошла, снимая обувь, что не успела снять, когда вошла в квартиру. Кащей закрыл дверь и с непониманием смотрел на подругу. А та только уткнула взгляд в пол, боясь смотреть на друга.

Она ему доверяла всë сокровенное, что у нее было в жизни. Даже про свою симпатию к Туркину рассказала ему. Но Роднова никогда не затрагивала тему с родителями. Кащей спрашивал, но Алена отмахивалась, говоря, что все у них нормально. Никита даже не догадывается о многочисленных побоев и пьянок в доме Родновых. Он верил словам о нормальности в ее семье, отгоняя все пессимистические мысли.

– Алёна, посмотри на меня, пожалуйста, – тихо попросил мужчина. Девушка подняла свои измученные голубые глаза на него. Никита вглядывался в них, будто ища в них ответ на свой вопрос. Но было тщетно.

Алёна не выдержала и накинулась с объятиями на друга, громко рыдая. Эмоции взяли вверх над девушкой, и она не могла больше их держать. Никита поймал ее и крепко обнимал, гладя по кудрявым волосам, успокаивая.

Он искренне не понимал, что могло произойти с девушкой за столь короткое время с их последней встречи. Она всегда показывала только счастье, из-за которого заряжались абсолютно все. Но вот так рыдала она только на похоронах своего брата.

– тише, Кренделек, я рядом. Успокойся, – шептал Никита, стараясь успокоить непрекращающийся поток слез у девушки. Он понимал, что она держала все эмоции в себе долгое время, стараясь ни на кого не свалить.

Спустя время поток слёз прекратился, и девушка тяжело дышала, все еще находясь в объятиях друга. Никита, когда увидел, что девушка успокоилась, без слов повел ее за руку в гостиную, сажая девушку напротив себя на диван. 

– Что произошло у тебя? – осторожно спросил у девушки Кащей, что жаждал объяснений.

Роднова опять замялась, вновь думая, говорить или нет. Но под пристальным взглядом Никиты сдалась, вываливая то, что держала от него в секрете целый год.

– После смерти Давида родители начали очень много пить. Они не смогли смириться с потерей их единственного сына. Целую неделю, пока я была в комнате, они бухали. Когда же я вышла из своей комнаты, они меня не замечали. В один день отец сказал, что это я виновата в его смерти. После этого он начал каждый день меня винить в его убийстве, хотя я реально не виновата. Так продолжалось до лета. В какой-то день отец точно также говорил про мою причастность в его смерти, но в этот раз он применил силу, ударяя меня в живот. Ему это понравилось и он начал систематически меня бить, а мама только подливала сок, зля его, и он срывался на мне. Я боялась тебе говорить об этом, думая, что ты их убьешь, а я не хотела быть там, где еще хуже. Поэтому я терпела все пытки. Сегодня Турбо вызвался меня провожать, а отец увидел нас в окно и побил меня, а потом заявляет, чтобы я уходила из дома, – под конец рассказа девушка говорила практически шёпотом.

Никита только прильнул к ней, крепко обнимая за плечи, давая максимальную поддержку в этих действиях. Он был шокирован этой историей длинною в год, начиная с злополучного дня февраля.

Кащей отодвинулся от девушки, пытаясь  поднять рукав кофты, дабы посмотреть на гематомы. Алёна сразу же запротистовала, хватая его большую руку своей крохотной и смотря на него глазами полными мольбы. Никита не послушался и все также пытался поднять рукав и у него это получлось. Он узрел множество темно-фиолетовых синяков на плече. Кащей нежно, будто боясь до конца сломать девушку, провел по ним пальцем. Роднова дрогнула от холода, что почувствовала от рук своего друга.

– Господи, малая, ты сколько натерпелась из-за них. Я и не догадывался об этом, о пьянках, о побоях. Прости меня, пожалуйста, родная, – тихо говорил Кащей, притягивая к себе девушку и  гладя ее по волосам.

– это абсолютно не твоя вина, – улыбнувшись, сказала Алёна, – но и не моя тоже. Они сами себе что-то понапридумывали, из-за чего меня винят. Можно я у тебя поживу?

– конечно, это даже не обсуждается. У меня все равно квартира холостая, – сказал Никита, поднимая голову вверх. Алена легонько ударила его в плечо, смеясь, – ну вот, я слышу твой искренний смех. Я рад.

Роднова продолжала улыбаться своему по-истине единственному другу, что помогал ей со всем в этой никчемной жизни, полной приключений.