Глава 10. Здрасте
Привет?
Я чуть поменяла канон, но это же фанфик)
Тгк: @sacuraofffik
***
Мама вздохнула ещё раз, на этот раз погружённо, и провела рукой по лицу, будто стирая с него остатки чужих воспоминаний. В избе воцарилась тишина, такая плотная, что слышно было, как за стенами ветер гонит по камням сухие былинки.
— Ну что, — наконец сказала она, и голос её звучал устало, но собранно. — Теперь мы знаем. Зовут её А-Цин. Она не была слепой.
— А язык? — не удержалась я. Картинка из воспоминаний прошлого мира - окровавленный платок, чья-то грубая рука - всё ещё стояла перед глазами. Не самое приятное зрелище.
— Отрезали. Чтобы убить. — Мо Сюаньюй сказала это почти бесстрастно, но в уголках её глаз застыла твёрдая, холодная складочка. — Она была воришкой в городе И, познакомилась с Сяо Синченем и обманывала его, а там уже и Сюэ Ян. Узнала нечто, что не должна была знать. Что именно - в её памяти смутно, слишком силён был ужас в последние мгновения. Но связано это с тем самым гробом.
Все взгляды разом, будто по команде, скользнули к мрачному алтарю и темному дереву крышки. Лань Цзинъи невольно сделал шаг назад и наступил на ногу Цзинь Лину. Тот, вместо того чтобы взвизгнуть и начать ссору, лишь мрачно отпихнул его.
— Так в нём... кто-то есть? — спросил Лань Сычжуй, и его обычно спокойный голос дрогнул.
— О, есть, — кивнула наставница Мо, и на её губах появилась та самая хитрая, много знающая улыбка, от которой нам, «детям», одновременно становилось и любопытно, и жутко. — И этот «кто-то» — причина, по которой дома в городе И стали пустеть один за другим. Не из-за призрака А-Цин. Она лишь... предвестница. Тень от чего-то большего.
— Мёртвый? — брякнул Цзинь Лин, хватаясь за рукоять клинка.
— Не совсем, — покачала головой мама. Её взгляд стал отстранённым, будто она прислушивалась к чему-то далёкому. — Вернее, не совсем мёртвый. То есть он умер... Но это было самоубийство и его душа превратилась во множество маленьких осколков.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от страха, нет. От предвкушения. Канон плавал в памяти как рыба в мутной воде, выныривая обрывками. Город И... что-то про некоего «ненасытного скитальца»? Или это было в другой арке? Чёрт, надо было меньше есть всякой и внимательнее читать новеллу. Хотя, прошло столько лет, удивительно, что хоть что-то помню.
— Что значит «душа рассеялась»? — спросил, наконец, Лань Цзиньи, и в его голосе звучало не ребячье любопытство, а серьёзность почти взрослого заклинателя.
Мо Сюаньюй подошла к гробу и положила ладонь на пыльную крышку. Она не произнесла ни звука, но в воздухе вдруг запахло холодной землёй, тлением и... сладковатой, приторной пыльцой.
— Иногда, люди совершают грех. Лишить самого себя жизни - самого драгоценного - большой грех, — тихо, почти ласково произнесла она. — А чтобы скрыть один грех, порождается сотня частей душ, не отпускающих на перерождение. А-Цин увидела, как Сюэ Ян проворачивал свои грязные дела. А потом начались исчезновения. Сначала бродяги. Потом сторожа. Потом соседи. Она испугалась и решила бежать, попыталась скрыться, выжить и поплатилась за ложь и наблюдение.
— И её дух приковался к этому гробу? — уточнил Сычжуй.
— К его тайне. К необходимости эту тайну рассказать. Но язык-то отрезан. Вот и стучала бамбуком, привлекая внимание. Пока мы не нашли её.
Мне всегда было жаль А-Цин. Что было бы, сложись не судьба по другому? Если бы она родилась в хорошей семье. Не притворялась слепой и заслужила всеобщее уважение? Она была просто девушкой, которая изо всех сил пыталась выжить. Но потом появился обиженный мальчик, которому в детстве отрезало палец повозкой и обманули на конфеты. Не, палец жалко, но не так, чтобы уничтожать город и того, кого любишь. Пусть в здоровости его любви к Сяо Синченю есть сомнения.
— И что теперь? — Цзинь Лин выпрямился, и в его позе читалась готовность к действию. Колокольчик в его руке чуть позвякивал. — Идём в тот дом? Разбираемся с этим «не совсем Сяо Синяенем»?
Мама наконец оторвала руку от гроба и обернулась к нам. Её глаза блестели в полумраке хижины.
— Теперь, мои дорогие ученики, мы сделаем кое-что поинтереснее. Мы не пойдём туда. Мы его выманим.
— Выманим? Как? — хором спросили Лань Цзинъи и я.
— Приманкой, естественно, — она улыбнулась во весь рот, и в этой улыбке было столько безрассудной, чисто вэйусяньской авантюры, что у меня ёкнуло сердце. Её взгляд скользнул по нашим лицам, оценивающе, будто выбирая самую сочную грушу на рынке. — Ему нужны... свежие, сильные тела. Особенно те, в которых течёт духовная энергия. А вокруг кто у нас самый шумный, нахальный и переполненный духовной энергией, которую он так и излучает, даже когда молчит?
Все, кроме, кажется, самого виновника, медленно перевели взгляд на Цзинь Лина.
Тот замер с открытым ртом, указал пальцем на свою грудь и выдавил:
— Я?!
— Ты, — радостно подтвердила Мо Сюаньюй. — Идеальная приманка. Наследник ордена Ланьлин Цзинь, в золотых одеждах, с легендарным колокольчиком Зарева. Для любой нечисти - как красная тряпка для быка. Только вкуснее.
— Вы с ума сошли! — взвизгнул «принцесса». — Я не буду никакой приманкой для какой-то гробовой твари!
— А мы все будем рядом, — парировала мама, подходя к нему и хлопая по плечу. — В засаде. Ты просто побродишь у того дома, покричишь что-нибудь обидное про старые склепы и плохую сторожевую службу в городе И... Ну, в общем, делай что умеешь лучше всего. А оно вылезет. А мы его - раз! - и схватим.
— Это самый дурацкий план из всех, что я слышал! — фыркнул Цзинь Лин, но в его глазах уже мелькал азарт. Слабость всех этих героических идиотов - не упустить случай покрасоваться, даже если это смертельно опасно.
— Второй по дурости, — поправила я, поднимая палец. — Самый дурацкий - это когда полезешь одному, без плана. А тут план есть. Глупый, но есть.
— Заткнись, разноглазая!
— Не буду, позолоченный!
— Дети, — голос Мо Сюаньюй прозвучал мягко, но мы мгновенно замолчали. Она смотрела на Цзинь Лина уже без насмешки. — Я не позволю тебе по-настоящему пострадать. Доверься мне. И им.
Она кивнула на Лань Сычжуя, который уже кивал, готовый поддержать план, на Оуян Цзыюаня, сжимающего рукоять меча, и даже на Лань Цзинъи, который хоть и бледнел, но старательно выпрямлял спину.
Цзинь Лин заколебался. Он посмотрел на колокольчик в своей руке, потом на гроб, потом на хитрющую физиономию нашей наставницы.
— Ладно, чёрт с вами, — проворчал он наконец, задиристо вскинув подбородок. — Но если эта штука попробует меня укусить, я сам взорву её на частицы, а вас всех потом заставлю месяц отмывать золотые нити на моей одежде!
— Договорились, — легко согласилась мама, и её глаза засветились предвкушением охоты. — Тогда слушайте внимательно. Вот что мы сделаем...
А за стенами хижины ветер крепчал, и в его завывании слышался уже не просто шум, а похожий на стон шепот. Будто само тёмное, пропитанное горем место пробуждалось, почуяв запах молодой, гордой и очень-очень вкусной добычи.
***
Для подписчика, который месяц писал комментарии)
Тгк: @sacuraofffik