Глава 7
— Рэй, что с тобой случилось? Как ты вообще оказался здесь, если тебя перевели в другое крыло? — спросил Зик, когда нам, наконец-то, удалось привести Реймонда в чувства.
Несмотря на то, что парень едва мог удержаться на ногах, а потому даже не пытался встать с дивана, на который мы его положили, Рэй прекрасно контролировал собственный голос.
— Меня сначала Линдгрен привёл в свой кабинет, и пояснил, что его начальство немного запуталась в документах. Ну, я думаю, вы понимаете, что в этом нет ничего удивительного, потому что у них слишком много подопечных и за всеми уследить в должной мере просто невозможно. Тир - он сам разрешил мне его так называть, - сказал, что изначально я должен был попасть в другую группу. Поэтому он решил, что, несмотря на всю эту путаницу, меня всё-таки следует перевести в ту группу, к которой я должен был примкнуть изначально. Но я уже успел привязаться к вам, поэтому сказал ему о своём желании остаться в нынешней группе. Но он категорически отказывался меня слушать. Продолжал гнуть свою линию о переводе в другой корпус до тех пор, пока ему и мне это не надоело. Затем он поступил намного проще. Так, будто только и ждал, когда я буду на грани и вспыхнул, словно спичка. Когда этот момент настал, Линдгрен просто вызвал охрану. Они не спрашивали ни моего мнения, ни моего желания. Я пытался сопротивляться, но они ударили меня по голове, и очнулся я уже привязанным к кровати в какой-то комнате, похожей на больничную. Судя по электронным часвм, которые стояли на тумбочке возле кровати, Я понял, что прошло примерно три часа. Но точно ли дело ограничилось часами, а не днями, я не знал. Это подтвердилось, когда ко мне пришёл какой-то странный человек. Он был одет в защитную экипировку, которую обычно носят врачи во время эпидемии. Только она закрывала буквально всё, что можно. Я не видел даже его глаз. Только металлический бейдж, на котором было выгравировано «доктор Ларсон». Он, как и все здешний сотрудники, говорил на английском. На его жуткий акцент, тихий голос и запинки после каждого слова лишали меня всякого шанса разобрать его речь. Мне пришлось несколько раз переспросить, что он говорит, прежде чем я, наконец-то, смог начать что-то понимать. Но даже от этого толку было мало. Ларсон не дал мне ни одного ответа на мои вопросы, которых было очень много. Более того, каждый раз, когда я пытался заговорить или просто шевелился, этот человек на меня «шикал». Словно я какой-то непослушный ребёнок.
Чем больше Рэй рассказывал, тем более агрессивным становился его голос. Несмотря на то, что он едва мог стоять на ногах, мне казалось, что друг вот-вот вскочит с дивана побежит крушить опоздание, пока не сможет вырваться на свободу.
Никто не осмеливался перебить рассказчика. Сейчас, когда нам становилось понятно, что вся миссия этой программы, которая изначально зарекомендовала себя как благородный проект, далеко не так чиста и невинна. Всем хотелось узнать больше о всех тёмных делах, которые происходили в стенах этого комплекса. Мы завороженно слушали историю о «приключениях» нашего друга, боясь издать лишний посторонний звук, который мог бы отвлечь Реймонда.
— Он продолжал твердить о том, что меня нужно подготовить к переводу в другую группу, — продолжал Рей. — К тому моменту, как я, наконец-то, оказался, - хоть и насильно, - в новом коллективе, меня настолько достала эта тема, что я сразу, как мне показали новую комнату, закрылся в ней и лёг спать. Утром же мне всё-таки пришлось спуститься в общую комнату. Но ни о каком более-менее радушном приеме и речи быть не могло. Чуть ли не в первую же минуту моего пребывания среди них, на меня обвалился целый шквал обвинений в том, что тремя днями ранее у них забрали подругу, о судьбе которой им ничего не известно. Кажется, эту девушку звали Кайла. Не прошло и двух дней, как меня снова забрали, но теперь уже от ненавидящий меня группы. Я думал, что это очередной перевод в новую, более доброжелательную группу, потому что в этом коллективе в мой адрес уже начинали летели открытые угрозы, поэтому тот выход за пределы корпуса был для меня как глоток свежего воздуха. Но я ещё не знал, что это вовсе не спасение, а верная смерть. Сначала Линдгрен привел меня в какую-то лабораторию. Там стояла кровать, к которой какой-то сотрудник подводил капельницу. Вокруг отовсюду тянулись какие-то непонятные провода, которые вели в соседнюю комнату. Она располагалась через стекло от этой «палаты». Там, насколько я мог разглядеть, находились несколько человек, которые сидели и наблюдали за чем-то на экранах компьютерных мониторов. Когда Линдгрен заговорил с мужчиной возле капельницы на шведском, я запаниковал. Но это не помешало мне узнать в манере разговора того мужчины Ларсона. На мой вопрос о том, что здесь происходит, эти двое просто ответили улыбками. Затем Линдгрен кивнул кому-то, находящемуся за моей спиной. Спустя буквально секунду мои руки скрутили за спиной и воткнули в шею шприц с каким-то непонятным веществом. От него моё сознание сильно помутилось и тело начало обмякать. Когда это произошло, охранники уложили меня на кровать. Врачи видимо думали, что я уже ничего не соображаю, что я уже отключился. Но это было не так. Я продолжал оставаться в сознании. Просто был парализован и не мог даже открыть глаза. Даже язык казался мне каким-то тяжёлым, онемевшим. Я лишь чувствовал, как кто-то присоединяет к моему телу провода, а потом втыкает иголку в вену на руке. Едва лекарство начало свой путь по моей крови, как я окончательно отключился. И мне приснился один очень странный сон.
Он выразительно посмотрел на Макензи, указал на неё кивком и вернулся к рассказу под её недоумевающий взглядом:
— Потом останемся с тобой наедине и поговорим. — Девушка кивнула и друг продолжил: — Это было прошлой ночью. Утром я очнулся в какой-то другой палате. Только в этот раз я был уже не только привязан к кровати, но ещё и с заклеенным ртом. Кроме этого, ко мне были присиавлены трое охранников. Спустя пару часов объявился тот, с кого началось моё ещё самое первое пробуждение в этом центре. Доктор Амерсмит. Вместо объяснений и моего освобождения, этот человек около часа насмехался надо мной и моим нынешним положением. Вдоволь насытившись моим унижением, он сказал лишь одну фразу. Что теперь я - собственность их организации. После чего он ушёл, а меня опять подключили к какой-то капельнице. Очнулся я вчера уже ближе к вечеру. До сих пор не могу понять, как мне удалось убедить охранников, когда те оторвали скотч и позволили мне говорить, отвести меня в туалет. И не просто отвести, но ещё и остаться снаружи, не кабинки, а входной двери. Мне было тяжело передвигаться из-за тех препаратов, которые мне вводили, но, тем не менее, я смог пролезть в вентиляцию и пробраться в другое помещение. Когда охранники хватились, я уже находился на другом конце этажа. Они подняли тревогу во всём лабораторном корпусе. Я пытался выбраться, но мне перекрыли все пути. Я едва не сорвался несколько раз на охрану. Чудом избежал с ними встречи. Пришлось вернуться в вентиляцию. Я почти всю ночь блуждал по лабиринтам воздуховодов, пока не понял, что переполз в наш жилой корпус. Тогда я вылез и, поскольку на него тревога не распространялась, решил попробовать найти нашу жилую зону. Силы уже были на исходе. Мне уже даже не хватало их на то, чтобы надеяться на возможность спасения. Едва держась в вертикальном положении, я уже и не помню, как оказался в знакомом коридоре. В нашем отделении. Так я дошёл до вас. Если быть до конца честным, то это ещё не всё, что я видел. Пока этого будет достаточно. Когда я вернусь в норму, то обязательно расскажу обо всем остальном, — завершил рассказ Рэй.
Все были настолько шокированы этой историей, что ещё несколько минут после того, как Реймонд замолчал, никто не решался прервать молчание. В конце-концов это решился сделать Зик:
— В таком случае, теперь нам нужно решить, что делать. Если они не нашли тебя, то, думаю, мы станем первым местом, которое наш дорогой Линдгрен решит посетить, как только до него дойдёт это информация.
— Единственный вариант, которые вижу я, — влез Эштон, — нам нужно отбросить личную привязанность. В данном случае, дружбу.
— Ты же не хочешь сказать, что нам необходимо выдать Рэя? — вмешалась я.
— Именно это я и хочу сказать, — отозвался он. — В противном случае, мы просто навлечом беду на самих себя.
Я перевела взгляд на Макензи. В последние дни на ней буквально не было лица. Объяснение этого можно было найти легко. С самых первых часов, которые мы провели в группе, всем стало понятно, что между ней и Рэем есть какая-то незримая для нас связь.
Когда парня забрали, она очень сильно переживала по этому поводу. Сейчас же она сидела в одноместном кресле, едва сдерживая слёзы от обвинений Эша из сжимая кулаки.
Кенз всё время, что я её узнала, казалось мне спокойной девушкой. Она очень мало говорила, да и вообще старалась держаться особняком. Тем временем Эштон продолжал:
— Мне всё равно, что по этому поводу считаете вы. Я не хочу попасть вместе с вами под горячую руку руководства. Здесь однозначно происходит что-то не то и, пока нам ничего не угрожает, настоятельно советую вам, не идите против меня. В данный момент Рэй, представляет для нас угрозу. И выдать его - единственный способ обезопасить остальных. Можете делать всё что хотите, но лично я намерен рассказать Линдгрену обо всём, что произошло этим утром сразу же, как только он...
— Ты, вообще, в своём уме? — неожиданно для всех крикнула Макензи. Девушка вскочила со своего места и в два шага преодолела расстояние, разделявшее её от Эштона, после чего ткнула его пальцем в его грудь. — Ты не имеешь никакого права решать судьбу человека!
— А он не имеет права подставлять нас, — продолжая сохранять спокойствие и невозмутимость, ответил Эш. — Кенз, пора засунуть всю свою сентиментальность куда подальше. Всем от этого будет только лучше.
— Значит, лучше? — уже более спокойно произнесла она. — Мне кое от чего тоже будет намного лучше. — Макензи встряхнула левой рукой, занесла её чуть назад и со всей силы ударила Эштона в челюсть.
Рядом с этим мужчиной, она казалась очень миниатюрной. Дженис же вовсе казалась ребёнком. Потому, несмотря на то, что девушка выложила в удар всю свою силу, этого едва хватало, чтобы заставить парня отступить на шаг назад из-за потери равновесия.
— Ты в своём уме?! — вспылил он, потирая щеку.
— Да. В отличие от некоторых, — с довольной ухмылкой ответила Кенз. В этот момент она отвернулась, а Эштон вцепился своей рукой в её волосы. Девушка вскрикнула от боли. — Отпусти меня, придурок!
Эштон проигнорировал этот крик, и вместо ответа громко рассмеялся.
В следующее мгновение Макензи перехватила руку мужчины, и выдернула свои волосы из его хватки, оставляя в кулаке парня несколько своих коротких сиреневых прядей.
Приведя себя в порядок, она продолжила:
— Рэй пришел к нам за помощью. Кроме того, он сам сказал, что это далеко не всё, что Рэй видел. Оставить и прикрывать его выгодно для всех. Ему явно известно больше, чем всем нам вместе взятым.
Она хотела защитить парня. А поскольку все остальные предпочитали не вмешиваться в этот спор, Макензи была тем самым человеком, от которого буквально зависела судьба Реймонда. Поэтому девушка решила уничтожить Эштона его же оружием.
С самого начала нашего общения всем было понятно, что Эш - очень корыстный человек. Он, как мне казалось, был бы готов продать своих родителей, если бы не имел с их стороны выгоды или если бы они так или иначе являлись угрозой его безопасности. Кенз, хоть и была одиночкой, она тоже это заметила и сейчас решила использовать данное наблюдение. Причём весьма успешно.
— Так и быть, — сдался Эштон. — Но, имейте в виду, — если у нас из-за него начнутся проблемы, я первый побегу сдавать его!
— Кто бы сомневался, — едва слышно произнёс Зик мне на ухо.
Видимо, он хотел, чтобы эти слова услышала только я, но, судя по тому, как Эш скривил губы, а Макензи, Рэй и Дженис улыбнулись, голос Изекииля оказался недостаточно тихим.
— И что нам теперь делать? — неуверенным тоненьким голоском поинтересовалась Дженис.
— Для начала, — отозвался Зик, — нам нужно придумать, как спрятать Рэя.