Спаси меня

Селеста.

Тупая.

Слабая.

Никчёмная.

Гррр!

Что опять не так? Почему я вновь поддалась этому дьявольскому искушению? Мне ахринеть как больно, но пол ночи я ловила чистый кайф, извиваясь под Дэймоном. Я кончала раз за разом и кричала в агонии, как ненавижу его.

Это безумие когда-нибудь прекратится?

Я хотела держаться от него подальше. Изо всех сил пыталась сдержаться и не кинуться ему на шею, как он примчался спустя пятнадцать минут после моего смс. Всю дорогу до его дома я твердила себе о том, что не подпущу его ни к себе, ни к Эмме.

И что в итоге?

Я просыпаюсь от того, что маленькие пальчики гуляют в по моему телу в поисках груди. На автомате я поднимаю футболку и, не открывая глаз, даю ребёнку порцию утреннего молока. Ещё немного и я бы вновь провалилась в дрёму, но Эмме приспичило погрызть мой сосок. Я скривилась и нехотя открыла глаза.

Чёрные волосы растрёпаны, а на лице застыло умиротворение. Лицо Дэймона в паре сантиметров от моего, а его рука мирно лежит на моём бедре. Эмма смотрит на меня своими большими голубыми глазами и чему-то улыбается, зажимая мой сосок во рту. Дополняет картину одна маленькая деталь - Дэймон держит в руке руку нашей дочери. Так аккуратно, будто боится.

И чем не счастливая жизнь? Может попытаться забыть всё и в очередной раз довериться этому мерзавцу? Это даже звучит смешно, если честно. Насколько б падкой на мужчин я не была, но никогда и ни к кому не возвращалась. Если он сделал больно один раз, то сделает это и второй раз. Мне страшно снова стать частью его жизни.

Да и не знаю, нужно ли это ему.

Я не понимаю своего состояния. Хочется... заснуть и больше никогда не просыпаться. Сейчас, смотря на Дэймона и Эмму, мне безумно захотелось обнять отца. Кажется, я полностью выгорела. Моральное истощение хуже голода. Только сейчас понимаю, насколько велика моя усталость. Я конкретно попутала направления. Не зная, в какую сторону рыпнуться, я застыла на месте. Шла туда, где манили, но каждый раз возвращалась на исходную. Сейчас меня рвёт на части, а под моими ногами образовалась трясина.

Как, мать его, люди с этим справляются?

- Доброе утро,- из омута мыслей меня вывел сонный полушёпот Дэймона.

Он лежит в паре сантиметров от меня. Я чувствую его горячее дыхание, но пропускаю через себя желание поцеловать его.

- Доброе, - я пытаюсь прикрыть грудь, в которую Эмму вцепилась мёртвой хваткой, но Раш перехватил мою руку.

Я немного стесняюсь, когда кто-то видит, как я кормлю Эмму грудью. Дэймон поглаживает мою ладонь большим пальцем и довольно улыбается.

- Это очень мило, Селеста. Не надо стесняться. Мне нравится смотреть, как ты кормишь нашу дочь.

Нашу дочь. Эти слова выворачивают меня наизнанку, сворачивая мой желудок в узел боли и страданий.

Я медленно убираю руку и отворачиваюсь от Дэймона. Одной рукой поглаживаю Эмму, второй сжимаю простынь, закрывая в себе желание заверещать от усталости и невероятной боли.

- Если со мной что-то случится, я ведь могу расчитывать на то, что ты позаботишься об Эмме? - Мой голос прозвучал так безжизненно, что на мгновение я сама его испугалась.

- Ерунды не говори. Всё...

- Я задала чёткий вопрос, Дэймон.

- Конечно. Я никому не позволю обидеть Эмму. Со мной вы в безопасности.

Как ни странно, но я верю Дэймону. Пусть он и использовал меня для достижения своих целей, но он силён и умён.

Когда мы только познакомились с ним, я считала его простым торчком с района. Он не ведёт себя как типичный босс, хорошо отыграл свою роль. И даже тот его план, разбивший моё сердце вдребезги, сработал идеально. Я, будучи уверенной в его предательстве, отлично отыграла роль обиженной девочки, переключившейся на милого и заботливого парня. Айра тоже не знал, что наши с ним отношения - часть плана Дэймона. Зато Дэймон знал, что Айра не упустит возможности подобраться к врагу через меня. Если среди людей Дэймона были крысы Такера, то он знал о наших непростых отношениях. Знал, что Дэймон рано или поздно объявится в моей жизни. А когда узнал о моей беременности, решил, что сможет манипулировать Дэймоном через ребёнка. Только что Дэймон хотел увидеть в результате? К чему он вёл эту игру? Зачем тянул время и прятался в Германии?

Если так подумать, то в последнее время он слишком часто улетал в Германию. Однажды я залезла в его телефон, - надо было позвонить Белль, - и увидела, что Дэймон по несколько раз на дню звонит на один и тот же номер в Германию. Меня посетила мысль, что у него там кто-то есть, и я хотела позвонить по этому номеру. Но решив, что это не моё дело, забыла об этом.

- Ай!

Я дёрнулась и упала с кровати от того, насколько сильно Эмма прикусила мой сосок. Малышка испугалась и заплакала. Я сижу на полу, поглаживая пульсирующий от боли сосок, а Эмма вопит во всё горло. Дэймон испуганно смотрит то на меня, то на Эмму. Он застыл, лишь глаза бегают туда-сюда.

- Успокой её, Дэй. Мне уже страшно ей грудь давать, все соски обкусала, - пропищала я, прикрыв глаза.

- Успокоить? Это надо её на руки брать? Ты серьёзно?

- Да, чёрт подери, возьми её на руки и покачай.

- Я боюсь. Мне страшно.

Дааа, если Дэймон Раш чего-то и боится, то свою дочь. Дожили. Знайте, враги Дэймона, дайте ему в руки ребёнка, чтоб напугать Раша до побледнения лица.

- В чём проблема? Не будешь ей в рот сосок пихать, то она и кусать не будет! - Мне приходится перекрикивать Эмму, ведь она вопит не слабже оперных певиц.

Я бы могла сама встать и успокоить ее, но ... Дэймон выглядит таким счастливым, держа на руках дочь. Он сделал мне больно. Уничтожил меня, растоптал. Обиженная девочка, которая никак не может успокоиться, твердит о том, что Дэй не заслуживает счастья, но та часть меня, которая готова любить Раша до последнего издыхания, хочет видеть его улыбку.

- Я её не сломаю? - Спрашивает Дэй, покачивая Эмму на руках.

Ты ломаешь душу, а не тело.

- Нет. Видишь, - я запрыгнула к ним на кровать, - У тебя хорошо получается. Она почти не плачет.

- Обалдеть! Хаха, Раш негромко засмеялся. - Мама не поверит,  что я смог успокоить ребёнка. Ты не против, если я ей расскажу об этом? Она ещё не знает, что стала бабушкой.

- Мама? У тебя есть мама?

- У всех она есть, - пожав плечами ответил он, - Она же меня родила.

- Я почему-то думала, что ты сирота, - мне неловко такое говорить, но я правда удивлена. Дэймон никогда не рассказывал о своих родителях.

- Я родился в Новом Орлеане. Мне было двадцать, и у меня начались проблемы с портовой мафией. Родители открестились от меня, называли демоном и дьявольским отродием. Я покинул Изи, но перед этим взорвал пять точек мафии. У меня был друг, - основатель культа Дьявола в Орлеане, - он помог мне сделать липовые документы, по которым меня уже все звали Дэймон Раш. И только недавно я вновь наладил связь с родителями.

- Обалдеть! - Вскрикнула я. - И какое же у тебя настоящее имя? Это не честно, Дэй. Всё как тогда у бассейна, когда я узнала, что тебе за тридцать. Ты козёл, Дэймон. Или как там тебя, - сложив руки на груди, я отвернулась.

- Это моё настоящее имя, а родители нахвали меня Энтони. Энтони Эриксон.

- Я уже путаюсь в твоих история, Дэй, - прошептала я. - А почему Раш?

- От слова Россия. Друг советовал мне туда валить, но я испугался. Говорят, там холодные зимы и медведей много.

- А я слышала, что медведи там умеют на балалайке играть.

- Это уже бред. Наверное. Съездим туда, и всё узнаем.

- Ахахаха!

Мы с Дэймоном громко расхохотались, из-за чего проснулась Эмма. Она недовольно хмыкнула и заплакала.  Иногда мне кажется, будто она от скуки ревит.

Ходить не умею. Говорить не умею. Раз так, тогда поплачу.

Интересно, а думает она на своём языке или на хорошем английском?

- Дэй, когда всё закончится, то съезди в Новый Орлеан и познакомь Эмму с бабушкой и дедушкой. Хорошо?

- Эй, ты с нами поедешь! Кто меня от них защищать будет?

- Я всегда буду с вами, обещаю.