Часть 21
Открыв дверь, я увидела Соню. Она лежала на кровати, небрежно укрытая одеялом, а слабый свет экрана ноутбука освещал её бледное лицо. На фоне тусклого света комнаты её уставшие глаза выглядели ещё более печальными. Рядом с кроватью стоял маленький столик, заваленный мелочами: бутылка воды, блокнот с небрежно вырванными страницами, пара карандашей и кружка с остывшим чаем.
Я остановилась на мгновение, чтобы осмотреться. Комната Сони выглядела не так, как обычно. Обычно здесь царил порядок — книги на полках, аккуратно заправленная постель. Но сейчас на полу валялись вещи: футболка, пара носков, какие-то бумажки. Казалось, болезнь выбила её из колеи, и она больше не обращала внимания на окружающий хаос.
Она подняла глаза, услышав, как я вошла, и на её лице появилось лёгкое удивление. Взгляд, направленный на меня, был полон ожидания и… разочарования? Видимо, она думала, что это будет Лейла.
— Вот твоя еда и лекарства, — сказала я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри чувствовала неловкость.
— Где Лейла? — прозвучал её первый вопрос, почти без эмоций.
Я поставила на прикроватный столик тарелку с горячим бульоном и бутылочку с таблетками. Чувствовала, как она следит за каждым моим движением.
— Побежала на свидание, — бросила я, не поднимая взгляда.
Соня немного нахмурилась, но ничего не сказала. Она потянулась за ложкой и осторожно начала есть, как будто проверяя, сможет ли её организм справиться с едой.
— Спасибо, — наконец сказала она, едва заметно улыбнувшись.
Я на секунду задержалась, наблюдая за тем, как она медленно перемешивает бульон ложкой. В комнате стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуками стука ложки о тарелку.
— Съешь это, потом выпьешь таблетку, — добавила я. — Через некоторое время я зайду к тебе, и ты выпьешь сироп.
Голос прозвучал слишком холодно, как мне показалось, но я не могла ничего с этим поделать. Я избегала её взгляда, боясь, что она увидит в моих глазах эмоции, которые я сама не могла понять.
— Хорошо, — тихо ответила она.
Я уже развернулась, чтобы выйти, но её голос неожиданно прервал моё движение.
— Ты злишься за то, что было в аудитории? — спросила она, и её слова прозвучали настолько неожиданно, что я замерла у двери.
Я не знала, что ответить. Этот вопрос ударил в самое сердце. Я осталась стоять к ней спиной, пытаясь собрать мысли.
Что я чувствовала тогда? Злилась ли я? Нет, злости не было. Озадаченность — да, она была. Вопросы, которые крутились в голове с того момента, до сих пор не давали мне покоя. Но скучала ли я по тому моменту? Определённо.
— Нет, — наконец произнесла я, медленно оборачиваясь. Мой голос звучал тихо, почти равнодушно. — Я просто не понимаю тебя.
Её глаза встретились с моими, и в них мелькнула искра грусти.
— Я сама себя не понимаю, — призналась она.
Её слова прозвучали так искренне, что я почувствовала странное смешение чувств: лёгкое облегчение от того, что она сказала правду, и тяжесть от того, что её слова не дают мне ясности.
Я сделала шаг вперёд и остановилась напротив её кровати. Хотелось увидеть её лицо, чтобы понять, что она чувствует на самом деле.
— Мы друзья или враги? — задала я вопрос, который мучил меня уже давно.
Соня долго смотрела на меня. Её взгляд словно искал ответ где-то в глубинах сознания. Наконец, она слегка улыбнулась и мотнула головой.
— Уж точно не враги, — сказала она с лёгкой ухмылкой.
— Тогда если мы друзья, — продолжила я, стараясь удержать голос ровным, — ты можешь поделиться со мной своими мыслями? Я не понимаю тебя. В один момент ты играешь для меня мою песню… — на этом месте я запнулась. Внутри пронеслось слово "нашу", но я быстро проглотила его и продолжила: — а в другой момент ты отворачиваешься, будто мы совершенно чужие.
Её лицо помрачнело. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза на пару секунд, словно собираясь с духом.
— Всё очень трудно, — сказала она наконец, открывая глаза.
— Ты жалеешь, что сыграла мне? — спросила я, стараясь скрыть волнение, хотя сердце бешено колотилось в груди.
Моё пение в тот момент значило для меня слишком многое. Если бы она ответила, что жалеет, это стало бы ударом по тому, что я так долго лелеяла в душе.
Соня задумалась. Её взгляд ушёл куда-то вдаль, словно она искала правильные слова.
— Нет, — наконец произнесла она. — Точно не жалею. Мне было важно, чтобы ты это услышала.
Я почувствовала, как уголки моих губ невольно потянулись вверх. Это было как будто облегчение, тепло, которое разлилось по всему телу.
— Ты впервые улыбаешься мне, — сказала она неожиданно, её голос прозвучал мягко и тепло. — Делай это чаще.
От её слов моё дыхание сбилось. Слова застряли в горле, но я всё же выдавила:
— Хорошо.
Я поправила волосы, чувствуя, как щеки заливает румянец.
— Ладно, я пойду, — сказала я, стараясь вернуть голосу нейтральный тон. — Попозже ещё зайду, чтобы напомнить тебе выпить сироп.
— Хорошо, буду ждать, — ответила она и подмигнула.
Когда я вышла из её комнаты, внутри меня всё будто перевернулось. Разговор, который я ожидала будет напряжённым и неловким, превратился во что-то тёплое и светлое. Я чувствовала лёгкость, как будто с плеч упала невидимая тяжесть.
Вернувшись в свою комнату, я решила, что нужно заняться делами, чтобы не думать о странных чувствах, которые возникли после этого разговора.
Взяв пылесос из угла комнаты, я включила музыку через Bluetooth-наушники. Громкие и энергичные мелодии начали звучать в моих ушах, задавая ритм для уборки. Первым делом я собрала всю разбросанную одежду. Пара носков лежала под кроватью, а джинсы валялись на стуле. Сложив всё это в корзину для грязного белья, я почувствовала, как комнату стало немного легче воспринимать.
Затем я взялась за письменный стол. Здесь был полный хаос: блокнот с неаккуратными записями, карандаши, бумажки с наполовину написанными идеями, а ещё чашка с недопитым кофе, который я забыла ещё утром. Я аккуратно разложила все бумаги по папкам, карандаши сложила в стаканчик, а чашку отнесла на кухню.
Следующим этапом стала пыль. Я взяла тряпку и начала протирать полки с книгами. Каждую книгу я поднимала, осторожно стряхивала с неё пыль и возвращала на место. Особенно долго я возилась с одной старой книгой, которую мне подарила мама. На её обложке уже появились царапины, но я не могла заставить себя убрать её куда-нибудь подальше.
Когда полки блестели от чистоты, я перешла к полу. Сначала прошлась пылесосом, убирая все крошки и пыль, а потом протёрла пол влажной тряпкой. Вода в ведре сразу же стала мутной, и мне пришлось несколько раз её менять.
Музыка в наушниках меняла ритм, и я иногда начинала пританцовывать, особенно когда включалась любимая песня. Это немного подняло мне настроение.
Закончив уборку, я устала, но довольна осмотрела комнату. Она выглядела чистой, уютной и совсем не такой, как раньше. Я сняла наушники, посмотрела на часы и поняла, что пора идти к Соне, чтобы напомнить ей про лекарства.