Часть 16
Стоя у двери нужного кабинета, я несколько минут не могла собраться с мыслями. На папке, крепко зажатой в руках, значилось: «Мой личный психолог — Алина Владимировна». Этот факт немного успокаивал — психолог была женщиной. С мужчиной я, вероятно, не смогла бы говорить откровенно.
Я перевела дыхание, почувствовала, как пальцы невольно начинают мять уголок папки, и решилась постучать.
— Входите, — раздался мягкий, ободряющий голос.
Я осторожно открыла дверь. Кабинет был небольшим, но уютным. Мягкий свет настольной лампы, книги в тёмных деревянных шкафах. У окна стоял рабочий стол с ноутбуком и аккуратными стопками папок. В углу — диванчик с подушками и кофейный столик, на котором лежали блокнот и ручка. Всё пространство будто приглашало расслабиться и почувствовать себя в безопасности.
— Адель Дюбуа? — раздался тёплый голос молодой женщины, сидевшей за столом. Её доброжелательная улыбка и спокойный взгляд сняли часть моего напряжения.
— Да, это я, — ответила я, нервно переступая с ноги на ногу.
— Проходи, садись на диван. Ты будешь чай или кофе? — предложила она, отодвигая от себя бумаги и вставая.
— Кофе было бы отлично, — сказала я, пытаясь улыбнуться в ответ.
Через несколько минут передо мной стояла чашка горячего кофе. Его аромат, сильный и успокаивающий, проникал в сознание, и я почувствовала себя немного лучше.
— Итак, — начала Алина Владимировна, садясь в кресло напротив, — в твоей анкете указано немного информации о твоих проблемах. Мне хотелось бы больше узнать о тебе. Расскажи, пожалуйста, о себе.
Я обхватила чашку кофе, будто пытаясь найти в ней поддержку, и сделала глубокий вдох.
— Несколько лет назад я потеряла семью, — начала я, стараясь говорить ровно. — Сестра, мама и отчим ехали на мой концерт. По дороге их машину подрезали, и она слетела с моста в воду. Мама и отчим погибли сразу, а сестра была в коме несколько дней, но… вскоре умерла, — я сглотнула комок в горле.
Алина Владимировна не перебивала, её взгляд оставался спокойным и внимательным.
— Это было четыре года назад, — продолжила я. — Сейчас я стараюсь жить дальше, но часто думаю о том, как бы всё сложилось, если бы они остались живы. Уверена, что тогда многие вещи со мной бы не случились.
— Ты очень сильная, раз можешь делиться такими переживаниями, — сказала она мягко, слегка касаясь моего колена в поддерживающем жесте. — Мы обязательно разберёмся с этим и найдём способы, чтобы тебе стало легче.
Она сделала паузу, затем спросила:
— Есть ли что-то ещё, чем ты хотела бы поделиться?
Я опустила взгляд и тихо сказала:
— Сегодня произошёл случай, которого раньше никогда не было.
— Что именно произошло? — спросила она, не спеша, давая мне время.
— Я не знаю, это из-за того, что я смешала алкоголь со снотворным, или просто так должно было случиться… — я сделала паузу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Но сегодня ночью, когда я проснулась, кошмары не исчезли. Я видела кровь. Она была повсюду. Я даже чувствовала её запах.
Моя рука задрожала, и я поспешно поставила чашку кофе на столик.
— Как ты справилась с этим? — спросила Алина Владимировна, немного подаваясь вперёд. Её голос оставался спокойным, но в глазах читался интерес и лёгкая тревога.
Я задумалась на мгновение, вспоминая события ночи.
— Моя соседка Соня, — произнесла я. — Она услышала, как я кричала, и пришла ко мне. Успокоила меня, стерла кровь с моих рук. Потом осталась со мной на ночь, и после этого я смогла заснуть без кошмаров.
Алина Владимировна кивнула, задумчиво обдумывая мои слова.
— Соня сыграла очень важную роль. Она помогла тебе почувствовать себя в безопасности, — сказала она. — Твоя психика воспринимает её как защиту, как якорь. Это объясняет, почему её присутствие помогло.
— Но почему? Почему именно она? — спросила я, нахмурившись.
— Иногда наше подсознание находит в человеке что-то, что ассоциируется с безопасностью. Возможно, это её голос, манера заботиться, или просто её присутствие. Это не всегда осознанно, но работает как психологическая поддержка, — объяснила она.
— Вы хотите сказать, что мне теперь нужно постоянно быть рядом с ней? — в моём голосе прозвучало недовольство.
— Не постоянно, — мягко ответила Алина Владимировна. — Но на данном этапе тебе может быть полезно чаще находиться рядом с тем, кто вызывает у тебя ощущение защищённости. Это поможет стабилизировать твоё состояние. Со временем ты научишься справляться сама.
Я почувствовала внутреннее сопротивление. Раньше я уже зависела от одного человека, и это плохо закончилось. Я не хотела повторять ошибок.
— А другого способа нет? — спросила я, глядя прямо на неё.
— Пока что это самое эффективное, что мы выявили, — ответила она. — Но мы будем работать вместе и искать другие способы.
Она взглянула на часы. У нас оставалось пять минут.
— У тебя посттравматическое стрессовое расстройство, — сказала она.
— Что это значит?
— ПТСР — это когда человек переживает настолько сильный стресс, что его начинают преследовать кошмары, галлюцинации или сильные эмоциональные всплески. Это часто случается после травм, насилия или утраты.
Её слова подтвердили то, что я и сама уже догадывалась.
— Я выпишу тебе новое снотворное. Принимай его только в тех случаях, когда совсем не можешь уснуть. Постарайся начать засыпать самостоятельно. Это важно.
— Спасибо вам огромное, — искренне поблагодарила я.
Мы попрощались, и я вышла из кабинета.
После этого разговора многое стало яснее. Я шла в свой блок с более спокойной душой, готовая попытаться понять себя и найти способы справиться с этим.
____________________________________________
❗Важно❗
Ребята, хотела уточнить один важный момент: когда сюжет дойдет до постельных сцен с Соней, как вы считаете, стоит ли описывать их подробно или лучше пропускать, оставляя всё за кадром? Напишите своё мнение в комментариях. Ваши ответы помогут мне сделать историю такой, какой вы хотите её видеть!