Самая Длинная ночь.
***
Дом пугающе темен и казался спящим. Глаза никак не могли привыкнуть к этой темноте. Стены вырастали там, где их вроде бы быть не должно. Иногда мерещились чьи-то шаги спереди или сзади, мы оба поворачивали голову и слушали. И сразу тот, кто шел, тоже останавливался. А может, это только казалось. Потом на стыке углов появилось нечто, и я включила фонарик, запылившийся от бездействия в кармане потрепанной кожаной куртки с чужого плеча. Это пустая коляска. Владельца нет, как будто его слизнули ночные духи.
— Ну и ночка, — схватившись за дюжину разноцветных амулетов на шее, проговорила я. В голосе страх — и детское наслаждение страхом.
— Все еще ночь, верно?
Я повертела головой, освещая стены и пол, словно проверяла:
— Верно...в этом году она еще длиннее. И еще страшнее. Вдруг день не настанет вовсе.
Стена, на которую я опиралась спиной, ужасно холодная. И от этого я еще больше удивлялась, завидев, как юноша, разделявший со мной ночную тишину коридора, приникал впалыми щеками к ледяной поверхности и слушал, что происходит в комнате.
Это время — трещина. Между Домом и Лесом. Трещина, которую некоторые предпочитали проходить во сне. В ней память спотыкалась о давно знакомые углы, а вместе с памятью спотыкалось тело. В ней они не контролировали слух и многого не слышали или слышали то, чего нет. В трещине мы сомневались, сможем ли найти того, кого ищем, — и забывали, кого собрались искать. Можно войти в Лес, стать его частью — тогда он найдет кого угодно, но дважды в ночь Лес опасен, как опасна двойная трещина, заглатывающая память и слух.
Я спрятала бледное лицо в ладонях и тут же вскинула голову, словно на меня упало что-то тяжелое.
— Может...может поцелуемся? — на одном дыхании выпалила я и вцепилась костлявыми пальцами в чужие рукава свитера. — Говорят, так можно сбросить стресс...адреналин понизится в крови и...
— Можно... — бесцветно ответил юноша и резко поцеловал.
Неуклюже, слюняво и очень противно. Отчего я засмеялась ему прямо в рот. Только вот вместо смешка послышалось омерзительное бульканье крови.
Отпрянув, я беззвучно смеялась и выплевывала вместе с кровью свои зубы, не прикрываясь и не смущаясь всего безобразия.
— Она придет за тобой, — истерила я, широко открывая рот. — Она уже близко... Лес зовет...зовет...
— Нет! — резко приподнявшись с кровати, вскрикнула я. Тут же руки полезли в рот, ощупывая каждый зуб облаченный в брекиты. — На месте. Все на месте, — дрожащим то ли от холода, то ли от страха голосом повторяла я.
Табаки, сидевший уже полночи за столом, поедая бутерброды и читая старые выпуски Блюма, с насторожённостью глядел на меня.
— Смерть, ты чего? Кошмар приснился? Чего такая нервная в последнее время?.
Я не отвечала, только тяжело дышала и прикрывала рот ладонями, иногда громко вздыхая. Но Табаки и не ждал ответа. Про свои кошмары я никогда не рассказывала.
— Ночь затянулась. Даже для Самой Длинной, — сказал сам себе Шакал. — Даже Слепой решил лечь спать. (Слепой никогда не спал в самые длинные ночи)
— Удивительно, — мрачно ответила я. — Мне так плохо. Чертова Длинная...
Табаки раскачивался на стуле, покусывая нижнюю губу. Ждал, когда я ненавистная, конечно же в скобочках соседка надышусь и скажу что-то более внятное.
— Слепой слишком много на тебя возлагает. Ты перестала появляться в комнате и в принципе практически ни с кем не говоришь. Белоглазый твой то спит мирно, а ты от кошмаров страдаешь. Даже не украл щитом...
Я повернула к Табаки бледное лицо, пряча в руке половину лица, со слепым глазом.
— Не говори мне этого, я заместитель вожака всего дома, я обязана это делать...— только вот я не договорила. Сорвалась с места, падая пол, из-за нехватки еды в организме.
Судорожно поднявшись, я вышла из комнаты, с силой пиная плечом дверь. Шла в темноте, не разбирая дороги, и наверняка убилась бы еще на третьем этаже, врезавшись в колонну. Но за моей спиной возник Сфинкс с маленьким фонариком в стальных пальцах, освещая мне путь.
— Куда же ты без света то, я с тобой дойду, не против?
Вздрогнув я обернулась, жестом призывая к совместному времяпрепровождению, Сфинкс догнал меня и поравнялся ближе к выходу. Я вскинула руками и отчаянно простонала имя парня.
— Успокойся, Смерть! — твердил он, ощупывая мое бледное изнеможенное лицо, на котором неистово горели черно-белые глаза полные страха и злости. — С чего ты драпанула так? Чего вечно уходишь?
Я повествовала, что совершенно спокойна, просто хочу прогуляться у реки. Развернувшись рывком открыла дверь Дома.
— Ночь длинная... Все прячутся по комнатам. Никто даже не заметит, что я хожу по коридорам.
— Солнце, — тяжело вздохнул Сфинкс. — Тут не в том дело, что тебя кто-то заметит. Дело в другом... Самая Длинная на дворе! А тебе гулять приспичило! Кто знает, что за углом творится?
Я достала из кармана кофты фонарик, предварительно пару раз ударив по нему, чтобы тот перестал мигать. Сфинкс проскользнул следом, с грацией кошки
— Чур не в меня, прочь от меня, ищи себе другую шкуру, гуляй по реке, слейся с луной, только ни за что не свяжись со мной...
— Не психуй, пожалуйста. А то придется лупить тебя по щекам и отпаивать валерьянкой, а кому, по-твоему, сейчас охота этим заниматься?
— А чем у вас есть охота заниматься? — спросила я разворачиваясь лицом к другу соприкасаясь лбом с его подбородком— Девушек в комнаты водить и ебаться с ними? Спасибо великий Дом, что живя в комнате, где все парни, меня еще никто не выебал и не принудил к тройничку вместе с Габи! — прокричала я, как мне показалось распугивая всю нечисть, что появляется в самую длинную ночь.
Он не ответил, шел за мной. Я пробиралась сквозь туман и невидимые ветки деревьев. Которые так и спешили попасть мне в глаз. Уже вся полностью промокшая, я все же пробралась к реке и уселась на мокрый мостик. Дождь бил по лицу. Сфинкс присел рядом, приобнимая меня. Я выбралась из объятий парня снимая кофту и кидая ее на мостик, прыгнула в воду. Выплывая, переворачиваясь на спину. Я лежала так, пока тот пытался меня вытащить.
— Да не вылезу я из воды, хочу поплавать! — ответила я, глядя на парня, который боялся намочить протезы, и я смеялась на его тупость, на улице дикий ливень.
Когда мне надоело бездвижно лежать на поверхности воды, как бревно, я подплыла к мосту и рывком подтянулась выныривая на него. Сфинкс взял меня за руку своими стальными пальцами и повел меня обратно
***
Я сидела на подоконнике. Ригель сидел напротив, просверливая взглядом в моем лбу дырку. Мои волосы собраны в низкий хвост, который мне сделал Горбач. Рядом с парнем стоял Снег, играясь с телом сидящего напротив меня мальчишки. Ригель с идеальными черными волосами, вечно страдающий и грустный. Каждый пытается его развеселить. Мне удалось это сделать лишь один раз. Снег вселялся в него и выходил, смеясь в голос, который слышно было только мне. Ригель начал кашлять, чувствуя страх и холод.
— Перестань, дай мальчику спокойно посидеть, иди приставай к другому, но не к нам и не к Ригелю. — Сказала я выгоняя из комнаты фантом. Снег закрыл лицо руками, плача вышел из комнаты. Фантом исчез. А Ригель продолжал кашлять. Я спрыгнула с подоконника, взяла лунную воду принесенную пару дней назад Русалкой, и дала ее в руки мальчишке.
— С кем ты говоришь? — заикаясь произнес Ригель, почти плача. Я сняла его с подоконника и поставила на ноги. Вытирая выступающие слезы у маленького мальчика. — Смерть, а где твоя сестра? — я ни капли не удивилась, что ее хоть кто-то помнит, мы близняшки, только она видит на 100%, а я только одним глазом. Жизнь — жизнерадостная девчонка, которую забрали в Наружность, какие-то дальные родственники.
— Малыш, она не тут, она где-то в другом месте, где ей хорошо. — объясняла я мальчику, держа его за руку. Он кивал так активно, что мне казалось, что его голова просто летает в воздухе. Уложив Ригеля на общую кровать, я села обратно на подоконник, высматривая появления солнца.
— Еще три часа, может тоже ляжешь? — констатирует факт, Лорд, выглядывая из под одеяла.
— Да, да. Ты прав, пора спать.
***
Меня разбудил разговор Слепого со Стервятником. Я повернулась лицом к парню, который сидел спиной ко мне, поглаживая меня по голове. Убрав руку, он пытался посмотреть на меня, но смотрел на Сфинкса. Я положила руку на колени парня, позже перебираясь на них, укладываясь поудобней.
— Она не выспалась... Мы ее разбудили. — сочувственно сказал Папа Стервятник теребя сережку в ухе. Слепой понял, что я сплю, по монотонному дыханию.
— Пусть спит, ей удобно должно быть, раз легла. — Слепой нагнулся, чтобы поцеловать меня в висок, но я резко повернулась лицом, поэтому он поцеловал меня в губы, ну упуская возможность.
— Воу, ребят... — Стервятник смущено смотрел на нас вжимаясь в стену, не зная правильно ли то, что смотрит на нас не отрываясь.
— Не нравится не смотри. — проговорил Слепой, разворачивая меня к себе лицом, спиной для большой птицы. Тремор пронзил мое тело, парень мягко провел по моей спине рукой, и все прошло в момент.
— Это не моя вина. — что-то совершенно не по теме сказала я, зарываясь в футболку парня.
— Нагулялась вчера? Македонский, принеси пожалуйста градусник, если тебе не сложно, — Мак встал с кровати и поднес градусник Слепому, всовывая его прямо ему в руку. Парень всунул его мне подмышку и прижал мою руку. — Тридцать девять.. Молодец, надо же было додуматься купаться в реке, в ливень! — Ругался Слепец.
— Когда ты болел, я тебе и слова не говорила. — всхлипывая произнесла я, вставая с колен парня, но меня рывком укладывают обратно.
— Не ругай ее, не она виновата в этом, это все ночь. — Стервятник подошел к нам, и погладил меня по голове.
— Прости, перегнул палку. Не буду так больше, я переживаю все-таки. — Сказал он впихивая мне в рот, какие-то сладкие таблетки.
— У тебя такое мертвое лицо, но сегодня оно выражает страдание. — Медленно пропел Стервятник, поднимаясь с любимого места в нашей комнате. И подходя к открытому окну, закурил, выпуская едкий дым, в котором он даже не нуждался. Он нуждался просто в самом деле курения. Уму приносило это удовольствие. Я же никогда этого не понимала, поэтому курила быстро и легко. Чтобы побыстрее расправиться с никотиновой смертью под названием «сигареты».
В руки Слепого перекинули пачку «Parliament» и с зажигалкой внутри. Он ее конечно же не поймал, поймала я. Передав ее парню, я достала из кармана кофты под, разблокировая его быстрыми нажатиями на кнопку. Выставив его на 40, затянулась. Выглядывая в окно, понимая, что еще ночь. Лорд ошибся. Выискивая взглядом, крестника, я посмотрела на общую кровать. Ригеля там не было, мои глаза наполнились страхом.
— Где Ригель?! — безумно прокричала я, подбегая к кровати, обессилено падая даже не сделав ни одного шага. Слепой, который держал меня за руку, встал и поднял меня, усаживая себе на колени.
— Успакойся, он с братом ушел на чердак. — произносит Табаки, вставая с кровати.
— Окей, опустим то, что 6 летний мальчик с 17 летним Черным, ходит по дому, в котором полно нечисти и дохера фантомов. Он же маленький! Верните их вдвоем я сказала! — Кричу я, пока Слепой пытается заткнуть рот своими длинными ладонями.
— Да не вертись ты, блять. Смерть! — мне заткнули рот поцелуем, и я успокоилась. Я этого и добивалась. — Добиваешься поцелуя истериками? — Я промолчала улыбаясь как серийный маньяк, вцепившись в предплечье парня. — Ты же можешь просто об этом попросить. Я же не тиран, который откажет.
— Иди к черту, Слепой. — вяло ответила я, слезая с его колен, уткнувшись лицом в стену.
Я читала надписи на стенке, шмыгая носом. Слезы обиды, предательски текли по щекам, намачивая подушку. Я уткнулась носом в нее, чтобы никто не слышал всхлипы. Судя по звуку, Стервятник переместился к лицу Слепого, вцепляясь руками в его футболку.
— Ты захуем ее до слез довел? Объясни мне пожалуйста! — Папа Птица тряс Слепого, а тот непонимающе отвел взгляд.
— В смысле до слез? Смерть?! — Он развернул меня лицом вверх. Я закрыла круглое лицо в руках. — Блять... Смерть, прости, ну не плачь!
— Уйди, Слепой. — сказала я толкая его в спину. Парень перехватил мою руку заводя ее за голову, перемещаясь прямо на меня, целуя шею. Сдавленный стон раздался эхом по огромной комнате. — Х.. хватит! — поцелуи спустились ниже, бегая по ключицам. Я закрыла рот Слепому, но тот и вторую руку завел как первую, целуя в губы.
— Руки убери, не мешай, раз хотела. — С маньяческой улыбкой сказал Слепой, проникая холодными руками под мою футболку. — Тише, ну. Услышат же. — шёпотом проговорил он, вынуждая снова повторить стон.
Стервятник смущенно смотрел в окно, лишь бы не смотреть в нашу сторону. Табаки вообще уехал в другую комнату. Спящие даже не слышали.
Его руки сжимали мое тело, и отпускали, давая отдышаться. Его руки жадно вцепились в мои ноги, прыгая вверх вниз и обратно. Чтобы не быть громкими, Слепой закрыл мой рот рукой, не давая воздуха.
— Слепой.. Все, хватит пожалуйста. — Целуя парня, шепотом говорю я умоляя закончить.
***
Я сижу в душе, Слепой сидит на бортике, держа над мой головой душевой кран. Я умываюсь, снимая с себя футболку. Тело оголяется, из рук Слепого выпадает кран, и его брызги разлетаются повсюду. Мы смеемся. Я поднимаю его, впихивая в руки парня. Сняв с себя шорты, я вытерлась и вышла из ванной.
Войдя в комнату, на меня уставились две пары глаз. Слепой с видом ликующего бога, входит за мной.
— Оденься ради бога, все же смотрят. — просит меня Большая Птица, закрывая лицо руками.
— Сейчас оденусь, рубашку найду. — Отвечаю я, копаясь в стеллажах. Не найдя рубашку, вытаскиваю черные джинсы и топ, с открытой спиной. Натягивая на себя все это, я смотрела на Слепого. Который смотрел на меня, основываясь на звук.
— Не смотри на меня так, если хочешь узнать в чем я и как выгляжу, подойди и потрогай, хотя ты меня сегодня и так облапал. — Слепой не раздумывая, подошел ко мне, врезавшись в тумбу. Его руки проехались по спине, а поезде и по бедрам. Удовлетворившись он отошел и лег на кровать.
За окном проступало ярко-розовое небо, с палящим солнцем. Я запрыгнула на подоконник, на котором уже сидел Ригель, в полусонном состоянии. Когда я селе, он облокотился на меня, засыпая.
Самая Длинная ночь подошла к концу, значит боятся уже нечего, и весь дом постоянно пробуждается, погружаясь в голоса и крики.