1.
Т/и сидела в темной комнате, сжимающая в руках рваную игрушку, которая когда-то была её единственным другом. Комната была маленькая, затхлая, с облупившимися стенами, а старое окно едва пропускало свет. Всё вокруг было поглощено тьмой, словно сама жизнь главной героини ушла в этот мрак. Т/и давно привыкла к этому одиночеству и боли, которая была её постоянным спутником.
Когда-то, перед тем как её мать вышла замуж, Т/и верила, что её жизнь изменится. Но с самого первого дня, как отчим вошел в их дом, она поняла, что её страхи сбылись. Этот человек, которого ей пришлось называть «отцом», с самого начала показал, как сильно она ему не нужна. Он не скрывал своего презрения, каждое его слово было как нож в её сердце. Он говорил, что она чужая, что она никогда не будет частью этой семьи.
Её мать была слепа к этому, поглощенная своей новой семьей и не замечая боли, которую испытывала её дочь. Для Т/и каждый день становился испытанием на выносливость. Она уже давно научилась не протестовать, не показывать эмоций, не вызывать внимания. Она знала, что каждый её шаг, каждое слово могли стать поводом для нового удара или унижения. Всё это было как проклятие, которое она не могла ни отменить, ни избежать.
Сначала всё начиналось с слов. Обидные и злобные комментарии о её внешности, о том, как она не оправдывает его ожидания. Но с каждым днём его агрессия становилась всё более явной. Однажды, после очередной ссоры, когда её отчим вернулся домой пьяным, Т/и, не успев подготовиться, оказалась под его руками. Он швырнул её на пол, грубо избивая, и не давая шанса на сопротивление. Каждый удар был болезненным, но ещё больнее было то, что она была одна, что никто не приходил на помощь.
Однажды, после очередного скандала, когда её отчим вернулся домой пьяным, Т/и снова не смогла найти оправдания для своего «неправильного» поведения.
Он схватил её за плечи, с силой швырнул на пол и, не стесняясь, начал её бить. Это было болезненно, но хуже всего было то, что она не могла даже протестовать. Она не могла кричать, не могла звать на помощь. Она знала, что мать не придёт, и что никто не услышит её.
Тогда отчим, наконец, решился на последнее: он снова швырнул её в подвал. Это было не в первый раз, но теперь она уже не могла сдерживать слезы. Ее тело болело, а лицо было окровавлено. Она лежала в грязном углу подвала, сжав руки вокруг себя, словно пытаясь защититься от этого мира, от его жестокости. Все эти годы она терпела. Она не верила в спасение.
И всё же, несмотря на всю эту тьму, она не могла не мечтать, даже в самой безнадёжной ситуации, о человеке, который мог бы быть её спасением.