Другая жизнь. Книга судеб

***

Войдя вместе с Лань Вэньяном в пещеру Фумо, Вэй Усянь имел возможность убедиться, что в гротах этот заклинатель и правда ориентируется очень хорошо. Обычно заходя в грот со света, все замедляют шаг, давая зрению привыкнуть. Лань Вэньян же напротив ускорился.

— Интересно? — донеслось до Вэй Усяня из сумрака. — Поблизости ручей, тонкий, холодный. Дальше пруд, с тяжёлой водой. Ох, А-Ин, а свет-то зачем?

Вэй Усянь использовал огненный талисман для освещения.

— Тебе мешает? — уточнил он.

— Немного, — признался лютнист. — Какой поразительно высокий свод в этом гроте...

Вэй Усянь погасил талисман.

— Лань Чжань однажды пролетел здесь на мече.

— О. А так можно? — воодушевился озвученным примером Лань Вэньян.

— Лань Чжаню конечно можно, — чуть усмехнулся Вэй Усянь.

— Не беспокойся, — заверил его лютнист. — Я научусь так тоже.

— Ты, оказывается, азартен, — заметил ему Вэй Усянь.

— Мне интересно, — сообщил Лань Вэньян.

— Старший братец, отчего я совсем не слышу звука твоих шагов, только голос? — поинтересовался Вэй Усянь.

— Проще простого, А-Ин, — ответил Лань Вэньян. — Ты ведь и сам идёшь, причем довольно размеренно. Звук шагов сливается в один.

— Хм... — протянул Вэй Усянь, остановившись, звук шагов тоже замер.

Лань Вэньян тихо рассмеялся.

— Тебе весело? — с усмешкой уточнил Вэй Усянь.

— Теперь ты хочешь отыскать звук моих шагов? Разве угадать твое намерение было бы так уж сложно? — все ещё смеялся Лань Вэньян.

Вэй Усянь слышал по голосу, что тот переместился. Но звук смеха и эхо от него также отлично скрывали его поступь.

— Ты нарочно шумишь, — догадался Вэй Усянь. — Это не в счёт.

В ответ прозвучал лишь короткий смешок — и все стихло.

Вэй Усянь оставался на месте, обратившись в слух, но не мог отследить присутствия заклинателя. Маленький ручей беспрестанно тихонько журчал. Лишь спустя время раздался лёгкий плеск и голос:

— Такой звонкий и чистый был ручей, а вода в пруду очень тяжёлая.

— Осторожнее, — на всякий случай посоветовал Вэй Усянь. — Старший братец, дагэ, лучше вернись ко мне, я уже понял, что под горой тебе намного комфортнее, чем снаружи.

— Ну, нет, — возразил Лань Вэньян, появляясь из темноты и обхватывая Вэй Усяня за плечи, чтобы идти дальше вглубь грота. — Это тебе непривычно. Как и другим. Дышать здешним воздухом и почти ничего не видеть.

— Разве ты тоже не видишь здесь? — удивился Вэй Усянь.

— Почти нет, — подтвердил Лань Вэньян. — Но я привык ориентироваться на запах, слух и движение воздуха. Видеть не так уж и важно.

— Ммм. — протянул Вэй Усянь. — Это разумно. Зрение здесь бесполезно, но можно отточить и другие чувства. Когда подолгу бывал здесь, тоже доверялся слуху.

— Ну, вот, — подтвердил Лань Вэньян. — А, кстати. Что и зачем ты сжёг здесь? Синий огонь — очень мощное средство. Прости, — тут же оборвал он сам себя. — Я, должно быть, напрасно спросил.

— Да, нет, — заверил Вэй Усянь. — Дело уж давнее. И простое. Чужие люди пытались проникнуть сюда однажды.

— Жестоко, если им пришлось сгореть синим пламенем за это, — оценил лютнист. — Здесь что-то хранится?

— Хранится, — подтвердил Вэй Усянь. — Яблоки, например. Хворост для костра.

— Это не слишком забавно, А-Ин, — заметил ему Лань Вэньян почти строго.

— Здесь хранились записи о Стигийской Тигриной Печати, — перестав дурачиться, рассказал Вэй Усянь. — В большинстве они касались схемы ее развоплощения. Но все же и из такого описания можно почерпнуть способ сотворить похожее. Мне не хотелось, чтобы это произошло. Сейчас этих записей уже нет. Они погибли в том же огне. Жар синего пламени очень силен.

— Печать действительно существовала? — вопрос прозвучал больше от удивления. — Ты контролировал артефакт такой мощи? И смог уничтожить?

— Как раз поэтому и уничтожил, — ответил Вэй Усянь. — Создать нечто в таком духе было очень плохой идеей.

— Ты — удивительный человек! — Лань Вэньян похлопал его по плечу.

— Ты — тоже, — не остался в долгу Вэй Усянь.

— Спасибо тебе, — поблагодарил Лань Вэньян. — Прежде мой меч казался мне лишь вынужденной тяжестью. Хотя Лань Сичень и повторяет мне частенько, что никогда не знаешь, что произойдет, решающей может оказаться и самая малость. Пусть даже использовать меч придется лишь раз в жизни, носить его я все равно обязан. Но теперь, благодаря тебе, в этом куда больше смысла. Если буду нужен где-то, смогу оказаться там быстро и вовремя.

— Ты нужен, А-Ян, — подтвердил для него Вэй Усянь. — Ты действительно уникален в своем роде. Запомни, всегда должен быть рядом кто-то способный прикрыть и защитить тебя.

— С чего ты взял, что это необходимо? — беспечно усомнился Лань Вэньян.

— Ты обещал мне, что присмотришь здесь, — напомнил Вэй Усянь. — Ты говорил, что слышал о произошедшем в Лань Я.

— Я слышал о храме Байсюэ. Его больше нет. Тамошние заклинатели вмешались в исходное равновесие и от того пострадали, — рассказал Лань Вэньян. — Там же ты смог пройти из одного пространства в другое. Именно поэтому нарушенное равновесие восстановилось, но высвобожденная при этом сила разрушила храм. Никто не пострадал только чудом. Старейшины нашего ордена пытались приписать тебе умысел в этом, поэтому Лань Сиченю пришлось предпринять ряд довольно жёстких шагов.

— Это не всё, — ответил Вэй Усянь. : — Возьми локву и присядь? Поговорим здесь.

Лань Вэньян взял пару локв и сосуд с водой, устроился со всем этим на циновке. Несмотря на густой сумрак, он легко находил всё, что нужно, при том что оказался в пещере Фумо впервые.

Вэй Усянь отнес свой меч вглубь зала и вернулся присесть рядом с Лань Вэньяном.

Стоило сказать о Лань Я, и он вспомнил ту ночь, когда Лань Ванцзи лишь по счастливой случайности успел прикрыть его от выстрела в спину. Тот момент, когда он ощутил толчок и увидел оперенье стрелы, вонзившейся в грудь Лань Ванцзи, вдруг проступил перед его внутренним взором так четко, будто все происходило опять.

Сердце Вэй Усяня дрогнуло, навалилась такая тяжесть, что он опёрся на руку, желая склониться, укрыться, ища опору в человеке подле себя. Однако он помнил, что рядом с ним сейчас не Лань Чжань и не правильно позволять себе так много.

— Не противься себе? — сказал ему Лань Вэньян, тронув по плечу. — Если хочешь прилечь, ложись, все в порядке. Позволь себе? Все ведь уже позади. Все прошло.

Ладонь Лань Вэньяна несколько раз коснулась его спины, и Вэй Усянь уступил.

Он лег лицом вниз, к нему на колени, устроив голову на плече. Кончики пальцев коснулись его виска и волос, от этого он сразу ощутил себя расслабленно.

«Все ведь и правда прошло. Лань Чжань жив и поправился. Я и другие — мы смогли помочь ему. Все в порядке.»

— Лань Чжань жив, — пробормотал Вэй Усянь вслух. — Он ведь правда жив, да?

— Конечно же, — заверил его Лань Вэньян. — Он остался в Обители. Просто у временно замещающего Главу ордена много дел. Постой... Что же тогда случилось? Дело дошло до поединка? Кто мог ранить Ванцзи? Если старейшины ордена пошли на такое...

— Это не они, — возразил Вэй Усянь. — Я думаю, он следил за нами с того момента, как мы появились на горе возле Байсюэ.

— Он... — повторил Лань Вэньян, не переставая гладить и успокаивать Вэй Усяня.

Но тому было мало, и он повернулся на другой бок, крепко обвил руками старшего заклинателя за талию, закопался лицом, хватаясь за него, как за единственную живую существующую часть настоящей реальности.

Лань Вэньян на миг замер в неожиданно крепких объятиях, позволяя Вэй Усяню устроиться, как тот хочет. Снова бережно гладя его и стараясь вернуть ему душевное равновесие, лютнист произнес:

— Он... был так близко от вас тогда?

— Я думаю, да. Хотя никто не видел и не ощущал его присутствия, пока он не отпустил стрелу... И... после также не удалось найти каких-либо его следов, — ответил Вэй Усянь, постепенно справляясь с внутренней дрожью.

— О... — удивленно и немного настороженно выдохнул Лань Вэньян.

— Поэтому я и говорю тебе не оставаться без защиты, — Вэй Усянь погладил его по спине, прислушался к дыханию, осознавая явственнее, какой опасности собирается подвергнуть почти беззащитного перед оружием человека. — А-Ян, ему бы не составило труда забрать тогда несколько жизней. Вероятно, ему было интереснее заполучить меня в оборот. К тому же гибель людей наделала бы шума в заклинательском мире. Ему же, очень может быть, нужно время. Это хорошо для нас. Но переломить ситуацию не будет просто. Он знает о тебе. Едва ты начнешь действовать. Едва он поймет, что мы сговорились. Он сделает все, чтобы преуспеть. Тебе нужно сделать две вещи. Первое — найти способ быстро обучить других, в первую очередь сильных заклинателей, устанавливать внутреннее равновесие и сохранять его. Второе, которое еще важнее, чем первое — остаться в живых. Я хочу увидеть тебя, когда вернусь. Я хочу увидеть всех, кого вынужден буду оставить, когда вернусь.

— Я постараюсь, А-Ин, — тихо произнес Лань Вэньян. — Я постараюсь, чтобы было, как ты хочешь.

— Спасибо, — Вэй Усянь глубоко вздохнул, чувствуя, что не хочет отпускать его и все же заставил себя. — Пойдем наружу? Спустимся с горы. Я покажу тебе поселение. Там живет мой младший названный братец и целители из клана Вэнь. Вэнь Нин тоже обычно там. Но недавно я отправил его к хребту Синлу и с тех пор даже ни разу не зашел к А-Юю узнать, как у него дела.

— Тогда идем, — согласился Лань Вэньян. — Проведаем твоего братца.

Неспешно следуя по коридору грота, они успели съесть немного прихваченных с собой локв и снова вышли под свет дня.

— Все-таки хочешь отправиться на мече? — уточнил Лань Вэньян, когда Вэй Усянь обернулся к нему. — А где твой меч?

— Оставил в гроте, — легко пожал плечами Вэй Усянь. — Если пока не могу летать на нем, то и носить без смысла.

Лань Вэньян не стал спорить, хотя в свете недавнего разговора поступок Вэй Усяня не выглядел разумным. Но все же, как-никак, без меча он, говорят, прошел всю войну, значит и без клинка у него в достатке способов защитить себя и других.

— К тому же без меча я буду немного легче, — с усмешкой добавил Вэй Усянь. — Ян-дагэ, прекращай медлить? Лезвие твоего гибкого меча широкое и удобное. Мне не терпится прокатиться еще.

— Ты обещал больше не прыгать на ходу, — напомнил Лань Вэньян.

— Я не стану, — еще раз повторил обещанное Вэй Усянь. — Давай же?

Жоусин соскользнул с пояса своего владельца.

Вэй Усянь в который раз восхитился тому, что, пока Лань Вэньян не призывает свое личное оружие, оно остается на нем незаметным даже вблизи.

Тем временем старший заклинатель уже запрыгнул на меч. Вэй Усянь чуть улыбнулся. Годы вовсе не добавили Лань Вэньяну степенности. Его движение было скорее ребяческим и походило больше на прыжок между уступами на скале. «Он же вырос в горах,» — напомнил себе Вэй Усянь.

Подойдя, он, как и в прошлый раз, уселся на плоскость клинка боком.

Лань Вэньян вопросительно вскинул брови.

— Мне так удобно, — сообщил Вэй Усянь. — Можем отправляться.

Обладатель лунной лютни поднял взгляд чтобы осмотреться. Вэй Усянь заметил, что меч при этом висел в воздухе неподвижно и твердо. А момент начала движения был неуловим, настолько плавно и ровно он двинулся.

— Братец, ты уверен, что не разыграл меня сегодня? — поинтересовался Вэй Усянь.

— Разыграл? — переспросил лютнист.

— Ты точно стоишь на мече второй раз в жизни? — уточнил свой вопрос Вэй Усянь.

— По-моему, это все еще первый раз, — ответил Лань Вэньян.

— Ты слишком талантлив. Это ужасно, — притворно сокрушался Вэй Усянь.

— Ты сам сказал, что летать несложно, — напомнил Лань Вэньян.

— По-твоему, это все, что стоит знать, чтобы научиться? — усмехнулся Вэй Усянь.

— По крайней мере это помогает отбросить все лишнее, — прокомментировал Лань Вэньян. — Когда путь к цели расчищен, ты просто делаешь шаг.

— М... — протянул Вэй Усянь, повторив про себя эту мысль, показавшуюся значимой. — Ты — молодец, — проговорил он после паузы. — И очень старательный.

— Если уж делать что-то, то делать хорошо, — отозвался Лань Вэньян. — Иначе не стоит усилий.

— Старший братец вырос мудрым. Мне следовало бы записывать за тобой, не полагаясь на свою плохую память, — почти без иронии заметил Вэй Усянь.

— Твоя память очень точная. Но хаотичная. Нужно чуть больше порядка, — посоветовал лютнист.

— Я вообще беспорядочный, — отмахнулся Вэй Усянь.

На самом деле ему не давала покоя его боязнь высоты, все еще проявляющаяся в определенных моментах. Сейчас он без труда мог смотреть в прекрасное высокое небо, на Лань Вэньяна или линию горизонта. Но вот если опустить взгляд вниз...

Летая с Лань Ванцзи, он всегда смотрел вперед. Привычное спокойствие и даже радость от полетов вернулись, но сегодня Вэй Усянь понял, что страх еще не отступил. Ему становилось неуютно от мысли, что он все еще не в состоянии справиться с собой.

Вдохнув поглубже, он бросил взгляд под ноги.

Они летели над лесом, верхушки деревьев мелькали внизу. Довольно близко. Но перед глазами все равно зарябило. Вэй Усянь покачнулся и инстинктивно ухватился за колено старшего заклинателя. «Нет, ни в коем случае, ведь падать так страшно. Нельзя снова сорваться вниз». Что-то внутри надрывалось крича: «Как высоко! Разобьешься, упав!», — а перестать смотреть не получалось, даже веки опустить — и то не хватало сил.

Зеленая круговерть застила взор, Вэй Усянь едва дышал, изо всех сил прижавшись к ноге Лань Вэньяна. Однако, через некоторое время его взгляд прояснился. Чужой ритм, направляющий его, был настолько силен, что Вэй Усянь смог почувствовать, как он выравнивает его дыхание и работу сердца.

— А-Ян...дагэ.. — тихо шепнул Вэй Усянь, понимая, что вынуждает его проделывать колоссальную работу с мечом и внутренним ритмом одновременно.

Стоило осознать это, и Вэй Усянь смог достаточно сосредоточиться, чтобы самостоятельно держать заданный ритм.

Вершины сосен все так же мелькали внизу, но теперь он мог смотреть на это спокойно. И все же он оставил эксперименты над собой, сел ровнее и посмотрел на Лань Вэньяна. Тот выглядел вполне обычно и вел меч ровно. Но Вэй Усянь не стал доверять видимости, к тому же уже показалась опушка, поселение Вэнь было близко и дальше можно было пройти пешком.

— А-Ян, опустись, пожалуйста, к земле у опушки? — позвал Вэй Усянь и увидел легкий кивок в ответ.

Он хотел попросить его не стремиться во что бы то ни стало полностью остановить меч, чтобы поберечь силы, но смолчал, только смотрел, замерев без движения, стараясь больше не помешать.

Едва Жоусин остановился параллельно земле, Вэй Усянь встал на ноги. Лань Вэньян сошел со своего меча, тот немедля скользнул на место на поясе, и только тогда старший заклинатель позволил себе прикрыть глаза. Вэй Усянь тут же шагнул ближе, чтобы поддержать его.

— А-Ин, я могу стоять сам, не беспокойся, — проговорил Лань Вэньян.

Но Вэй Усянь не спешил отпустить его, передавая духовные силы. В душе он жестоко корил себя, нельзя так заигрываться. Он слишком привык находиться на мече с сильным заклинателем и вытворять, что душе угодно, думая в основном лишь о своих целях и желаниях. Но сейчас все могло обернуться очень плохо. Несмотря на то, что способности Лань Вэньяна уникальны, любые силы предельны. За один только этот день он сам подверг его серьезной опасности уже второй раз. Слишком жестоко.

— То место, где оба пространства сходятся рядом где-то в горах? — спросил меж тем Лань Вэньян. — Страх высоты мешает тебе идти к цели?

— Я думаю, что да. Но это не точно. Я предполагаю. Но смогу ли и в самом деле пройти туда, это уже как случится. Пан или пропал, как говорят. Однажды мне в такой игре уже повезло, — проговорил Вэй Усянь.

— Упрямый ребенок, — Лань Вэньян закинул руку ему на плечо, говоря. — Если вздумаешь пропасть, вспомни хотя бы, что я тоже теперь стану грустить о тебе.

Вэй Усянь онемел от этих слов, все еще продолжая держать и глядя в лицо, он видел как старший заклинатель открыл глаза.

— Почему ты так смотришь, А-Ин? — спросил Лань Вэньян, встретив его взгляд. — Хочешь забрать мое сердце? Изволь, я отдам, мне не жалко.

— А-Ян, зачем ты так говоришь? Тебе плохо? — забеспокоился полностью сбитый с толку Вэй Усянь.

— Напротив, — возразил Лань Вэньян. — Ты делаешь меня счастливым. Прежде у меня были лишь пещеры, да горы. Люди, как зыбкие тени, мелькали в дали. Я не умел понять близких, принять их в свое сердце, ощутить, что мы и в самом деле родственники, что это не просто слова или дань правилам и приличиям. Я не знал беспокойства за кого-то кроме себя. Не умел прикасаться к другим. Разве что с помощью мелодий моей юэцинь. Но теперь я, кажется, постепенно учусь чувствовать тебя и других. Я стал думать о ком-то, обращаться к другим в своих мыслях, надеяться и желать, чтобы у них все было в порядке, со мной или без меня. Даже если мое сердце слишком небольшое и слабое, едва вспыхнув, в миг догорит и погаснет, я все равно хочу сделать что-нибудь хорошее для других.

— А-Ян, не надо так... — попытался вмешаться в поток его слов Вэй Усянь.

— Нет, я вовсе не хочу выгореть в одночасье, — заверил его Лань Вэньян, коснувшись кончиками пальцев его щеки. — Не волнуйся за меня. Я постараюсь продержаться подольше. Скажи лучше, там наверху, ты все же смог смотреть вниз и чувствовать себя нормально?

— Да, — ответил Вэй Усянь, все еще тщетно пытаясь хоть как-то определить состояние старшего заклинателя.

— Хорошо, — улыбнулся тот. — Только не пытайся снова пока что, ладно?..

— Я не буду больше! — тут же пообещал Вэй Усянь, изо всех сил обняв его. — Прости, что не подумал о тебе. Прости, пожалуйста!

— А-Ин, ты — очень сильный. Как мне дышать? — тщетно пытаясь сделать вдох и вместе с тем смеясь, поинтересовался Лань Вэньян.

— Прости... — снова извинился Вэй Усянь, ослабляя хватку. — Идем. Ты можешь идти?

Он вспомнил, что дома у Вэнь Нина с Мо Сюаньюем всегда можно найти целебные травы и приготовить поддерживающий отвар. Это должно было помочь хотя бы в некоторой мере.

— Конечно я могу идти, — заверил Лань Вэньян.

— Хочешь, понесу на спине? — на всякий случай предложил Вэй Усянь.

— Я бы предпочел идти рядом. — высказал свое пожелание Лань Вэньян.

Вэй Усянь ухватил его за запястье руки, которая все еще лежала на его плече, другой рукой — обвил талию и решительно двинулся вперед, наполовину удерживая его на себе.

— А! Эй! Кхмм... Да, не так же! — попытался воспротивиться Лань Вэньян, но напрасно.

Благодаря уклону Вэй Усянь тащил его с хорошей скоростью. Лютнист едва успевал повторять его шаг, всякий раз ему казалось, что на следующем он точно запнется и они покатятся кубарем по траве.

— А-Ин, довольно, прошу тебя! Это же нечестно в конце концов! Ты сам сбиваешь меня с шага, а после ведь скажешь, что это я не могу толком идти! Все, хватит! Хочешь нести, неси! Только остановись хоть на секунду! — не на шутку взмолился заклинатель.

Вэй Усянь наконец внял просьбе и остановился.

— Ты — ненормальный, — выдохнул Лань Вэньян, повисая на его плече. — Но, я, кажется, понимаю, как это происходит. И вроде бы мне удалось не сойти с ума за прошедшие несколько минут. Хотя не уверен.

— О чем ты? — нахмурился Вэй Усянь.

— Ты живешь сердцем, А-Ин, — произнес Лань Вэньян. — Все, что ты пережил, хранится здесь, — он опустил ладонь у края ханьфу Вэй Усяня, аккурат над сердцем, очень бережно, как будто и правда мог стронуть в нем что-то. — Эти чувства очень сильные. Сознанию сложно воспринимать и контролировать их. Они даже способны изменить твое восприятие реальности. Ты сказал, мне нужно разобраться, как обучить других. Но для этого нужно понять, ощутить на себе, что происходит. Первым делом я должен научить тебя. Очень быстро. Ведь времени у нас немного, верно?

Вэй Усянь кивнул и все же спросил, в свою очередь желая разобраться:

— После того, как мы сошли с твоего меча на опушке, что случилось?

— Я заставил свое внутреннее равновесие сместиться примерно также, как смещается твое под давлением эмоциональной волны, — постарался объяснить Лань Вэньян.

— А то, что ты говорил?..

— Это тоже от сердца. — подтвердил старший заклинатель. — Притвориться в этом невозможно. Уффф... — вздохнул он. — Я, кажется, действительно немного устал.

Лань Вэньян склонил голову ему на плечо, а Вэй Усянь бережно опустил руку ему на затылок:

— Ничего. Потерпи? Скоро уже доберемся и ты отдохнешь. Сможешь восстановить силы.

Только договорив, Вэй Усянь отчетливо ощутил, как Лань Вэньян вздрогнул под его прикосновением и сбился с дыхания. Он подхватил его крепче, поддерживая духовными силами:

— Тише-тише. Все хорошо. Я держу тебя, — ободряюще проговорил он, понимая теперь уже и то, что дело было вовсе не в слабости.

При живых родителях Лань Вэньян тоже вырос, как сирота. Только еще и без семьи, что приютила бы его. Как маленький лотос, проросший на глубине, он шел к встрече со своими близкими очень долго. Вэй Усяню бы пришлось считать каждый свой год за два, чтобы прожить столько же.

— А-Ин, я не хочу этот мир без тебя, — тихо шепнул Лань Вэньян.

— Я здесь, старший братец. Я с тобой, — ответил ему Вэй Усянь, заметив, что несмотря на возраст Лань Вэньян тоже порой, как дитя. Даже слова произносит те же, что говорил ему на прощание маленький племянник, сын шицзе. — Пойдем потихоньку? Или мне лучше будет все-таки понести тебя? — уточнил он еще раз на всякий случай.

— Пойдем, — выбрал Лань Вэньян.

Повернувшись, он продолжал опираться на плечо Вэй Усяня. На этот раз тот подстраивался под его темп и шаг, лишь немного поддерживая, не торопя.

— Ты кажешься таким легким, — снова заговорил Вэй Усянь. — Как будто вот-вот оторвешься от земле и улетишь. Кто бы мог подумать, что ты не умеешь летать на мече. Прости, — тут же извинился он. — Теперь ведь у тебя уже получается. Ты делаешь невероятные вещи. Когда только услышал твою юэцинь на вечернем собрании, сразу понял, что твоя духовная сила незаурядна и велика.

— Зачем ты так хвалишь меня? — чуть усмехнулся Лань Вэньян.

— Ты — хороший. И это не похвала. Я говорю, как есть, — сообщил Вэй Усянь.

— Ты тоже делаешь невероятные вещи, — не остался в долгу Лань Вэньян.

Тем временем они подошли к нужному домику в поселении Вэнь. Вэй Усянь поднялся на террасу. Лань Вэньян попытался остановиться и отступить от него, но не преуспел.

— Оставь эти церемонии, — заявил Вэй Усянь. — Ничего страшного, если мы войдем вместе. Помогу тебе сесть, а после, можешь сколько угодно изображать непреступного и чересчур правильного адепта ордена Лань.

Лань Вэньян фыркнул, тихо смеясь.

Коротко постучав, Вэй Усянь открыл двери.

— Ты дома А-Юй? — не без удивления констатировал он.

Не то чтобы он совсем не ожидал застать Мо Сюаньюя, но все же тот редко задерживался днем дома. Сейчас он сидел за столиком, на котором стояли ваза с засахаренными фруктами и пиала, из чего Вэй Усянь заключил, что юноша не просто заскочил домой между делами, а уже какое-то время был здесь.

— Старший брат Сянь! — воскликнул Мо Сюаньюй, и Вэй Усянь решил, что ему показалось, будто его поза и выражение лица выглядят удрученно и горестно.

— Я привел к тебе нашего самого старшего брата. Знакомиться, — с порога сообщил Вэй Усянь.

— О... — запнулся Мо Сюаньюй, растерявшись.

Лань Вэньяну также было непривычно такое обращение, он опустил взгляд.

— Ты не рад? — прямо спросил Мо Сюаньюя Вэй Усянь.

— Нет-нет, что ты, — заверил его младший брат. — Просто не ожидал. Проходите, пожалуйста.

— Простите за столь внезапный визит... — осторожно проговорил Лань Вэньян.

— Самый старший братец, все хорошо. Не огорчайся, пожалуйста? — заговорил Мо Сюаньюй, стараясь улыбаться. — Я совсем забыл о гостеприимстве. Что у вас случилось? — с беспокойством спросил он, видя, что Вэй Усянь помогает Лань Вэньяну идти.

— Ничего страшного, — заверил его Вэй Усянь. — Братец взялся прокатить меня на мече и немного не рассчитал.

Старший заклинатель не стал возражать против такого изложения событий, только представился:

— Мое имя Лань Вэньян.

— Мо Сюаньюй, — назвался в ответ хозяин дома.

— А-Юй, найдется сбор для укрепляющего отвара? — сразу же поинтересовался у него Вэй Усянь. — А то нам еще обратно лететь, — не удержался он от немного скользкой шутки.

— Есть средство получше, — отозвался Мо Сюаньюй. — Из золотистой травы.

Вэй Усянь замер, поймав себя на том, что по какой-то непонятной причине напрочь забыл об этом лекарстве.

— Отлично. Давай, — наконец произнес он.

— А-Нин и даоцзаны ушли... — начал Мо Сюаньюй.

— Скучаешь? — поинтересовался Вэй Усянь, все же замечая, что младший братец ведет себя не так бойко, как обычно, хоть и старается.

— Мгм, — с кивком подтвердил тот.

— Они вскоре вернутся, — заверил его Вэй Усянь. — Дня через три.

— Уже? Так, значит, проблема на Синлу разрешилась? — немного бодрее спросил Мо Сюаньюй.

— Отчасти, — уклончиво ответил Вэй Усянь.

Забрав у него небольшой сосуд с настоем золотистой травы, он опустился рядом с Лань Вэньяном:

— Выпей пару глотков? Это хорошее средство.

— Раз ты говоришь, так и есть, — согласился старший заклинатель.

Мо Сюаньюй тем временем поставил на стол холодный чай и еще пиалы для гостей. От Вэй Усяня не укрылось, что его руки чуть дрожат.

— А-Юй, прости, что не зашел раньше? — произнес он. — Если что-то нужно, ты всегда можешь сказать мне.

— Ничего страшного, — негромко ответил Мо Сюаньюй. — Я знаю, что ты не забываешь нас. Все в порядке. Я рад, что ты здесь.

— Что у тебя случилось? — прямо спросил Вэй Усянь.

— Ничего страшного, — прежним тоном повторил Мо Сюаньюй. — Не волнуйся, пожалуйста.

— А-Ян, ты не мог бы оставить нас на пару минут? — попросил Вэй Усянь. Его интонации заметно переменились.

Лань Вэньян двинулся встать, у него не возникло и мысли не подчиниться просьбе.

— Нет! — тут же воскликнул Мо Сюаньюй. — Ян-дагэ, пожалуйста, останься! Сянь-гэ, что же ты делаешь? Это ведь наш старший братец. Как можно выставить его за дверь? Я не хочу!

— Тогда ответь на мой вопрос честно, — проронил Вэй Усянь.

Сидя близко, Лань Вэньян ясно ощущал перемену в его настроении. Он не сердился на брата, но внутренне был готов встретить и сразить любую напасть, свалившуюся на него. Раз тот не хотел говорить, Вэй Усянь предполагал, что дело может оказаться весьма серьезным.

— Я скажу, скажу, — проговорил Мо Сюаньюй, заметно нервничая. — Дело в том, что... Случилось так, что... В общем... Так уж вышло... Дева А-Цин носит под сердцем дитя.

Секунду Вэй Усянь полагал, что это лишь начало и ждал продолжения, но Мо Сюаньюй молчал.

— Так это ведь отличные новости! — проговорил Вэй Усянь, испытав заметное облегчение. — Особенно если ребенок твой. Просто женись на ней?

Лань Вэньян сидел очень тихо, сложив руки на коленях и стараясь дышать беззвучно, ведь такая деликатная тема подходила только для семейных разговоров, а он был в этом доме впервые и уж точно не мог считаться достаточно близким для таких откровений.

— Мой, к сожалению,.. — тихо проронил Мо Сюаньюй и поспешно добавил. — А-Цин очень потрясена и боится. Я, кажется, тоже свалял дурака. Просто не предполагал, что... она, оказывается, считает себя причиной смерти собственной матери и думает, что и с ней также произойдет.

— Глупость какая! — воскликнул Вэй Усянь. — Столько молодых девушек становятся счастливыми матерями. Да, если бы каждой грозила смерть, разве бы было так? Моя шицзе вся сияла, когда поделилась, что ждет второго ребенка. Лань Цин подарила миру близнецов...

— А-Ин, — подал голос Лань Вэньян.

— Что? Но... Я ведь знаю А-Цин! Она выросла на улице среди бродяг. Вынужденная притворяться слепой, чтобы проще получать подаяние. Тяжелая жизнь. Едва держалась. Но откуда же ей знать, как именно умерла ее мать? — продолжал возмущаться Вэй Усянь.

— Может, и знал кто, как подросла, рассказали, — предположил Лань Вэньян. — А может, бросили наобум или, хуже, — в сердцах, а ребенок поверил. Это же мама. Есть она рядом или нет, всякое дитя, о ней больше всего думает. Да, и не так важно по сути, как так вышло. Страх не всегда поддается логике, А-Ин. Девушка переживает. Не нужно обесценивать этого. Ведь выносить и родить ребенка непросто.

Эти слова заставили Вэй Усяня прикусить язык и задуматься. Он помнил свою любимую шицзе, незадолго до того, как появился на свет Цзинь Лин. Она была такой милой, кругленькой и трогательной. Они шутили тогда, что и от постоянного отдыха можно устать. Но Яньли и правда выглядела уставшей, хоть и счастливой. Вэй Усянь мысленно согласился, что произвести на свет дитя не так уж похоже на увеселительную прогулку.

— А-Цин не хочет детей, — произнес Мо Сюаньюй. — Сказала, что это ошибка и в любом случае еще слишком рано обзаводиться такой обузой. Говорила, что нашла верное средство. Чтобы избавиться.

Вэй Усянь резко вскинул взгляд. Слова о верном средстве для прерывания нежелательной беременности всколыхнули целый ворох воспоминаний, объединенных одним словом: хан-ту.

Деве А-Цин повезло отыскать золотистую траву на старом кладбище. Пойди угадай с каким кустарником или травой ей также может еще «повезти».

— Когда вы виделись в последний раз? — не мешкая, спросил Вэй Усянь.

— А-Цин была незадолго до вас, — ответил Мо Сюаньюй. — Прошло полчаса не более. Сянь-гэ, что-то не так?

— Просто хочу поговорить с ней, раз такое дело, — сообщил Вэй Усянь. — Куда она отправилась?

— Обратно в Цаи. Как обычно, — произнес Мо Сюаньюй.

Вэй Усянь окончательно утвердился в мысли, что между младшими произошел сложный разговор, если не ссора, иначе А-Юй непременно бы отправился проводить девушку.

— Я догоню, — проговорил Вэй Усянь, поднимаясь.

— На мече будет быстрее, — заметил Лань Вэньян, тоже вставая.

— Ты устал, — усомнился Вэй Усянь.

— Ничего страшного. Ваше средство и правда оказалось хорошим, — заявил Лань Вэньян.

— Самый старший братец, тогда... — Мо Сюаньюй протянул ему сосуд с остатками отвара золотистой травы. — Возьми с собой, пожалуйста?

Лань Вэньян принял сосуд и опустил его в рукав цзя-кунь:

— Благодарю, братец Юй, ты очень добр.

— Идем! — поторопил его Вэй Усянь. — А-Юй мы вернемся позже. Не беспокойся.

— Хорошо, — кивнул Мо Сюаньюй.

***

Эта страсть между молодыми юношей и девушкой разгорелась сравнительно недавно, неожиданно, по крайней мере для Мо Сюаньюя, и пылко.

Они с А-Цин были погодками и знали друг друга уже десять лет. Частенько видясь, встречая вместе праздники, поддерживая и помогая друг другу, они жили легко. Юноша не особенно задумывался над тем, какие чувства испытывает к девушке. Он привык и привязался к ней. И все же увлекшись совершенствованием и занятый делами поселения, Мо Сюаньюй ни о ком не думал в том самом смысле.

А после, когда вдруг вспомнил свою настоящую жизнь, ему стало не по себе. Вэй Усянь принял его историю, и все же это не вполне убедило юношу. Он знал, что названный брат искренне расположен к нему и добр, поэтому без труда оправдает.

Но про себя Мо Сюаньюй знал и помнил, как испытывал немалое удовольствие, ублажая других. Разных других. Молодым юношей он рано научился плотским утехам и был рад прибегать к ним. Иногда ему казалось, что те слова, что сказал ему родной двоюродный брат в ссоре когда-то, вообще-то вполне справедливы — он жил, будто продажная шлюха, торгуя своим телом и не щадя чужих чувств.

Несмотря на первоначальное намерение, он так и не смог рассказать о своей прежней жизни А-Цин. Слишком другим и непохожим было то, что происходило между ними. Мо Сюаньюй очень боялся осквернить это и утратить.

Вэй Усянь вскользь обмолвился ему, что встретив их на празднике Драконьих Лодок в Цайи, Старший Учитель Лань, и тот, углядел в них пару. Однако, для Мо Сюаньюя это было скорее чем-то из ряда вон.

Ему нравилось общаться с А-Цин, прогуливаться, держась за руки, сидеть на набережной спиной к спине, весело болтая, помогать ей в чайной, ласково и приветливо вместе звать старенького хозяина дедушкой, — но все это мало вязалось в представлении юноши с тем, как ведет себя будущая семейная пара.

Они были скорее давними хорошими друзьями.

Частенько они вместе ходили в горы искать и собирать дикие полезные травы.

Случилось так, что они зашли далеко и возвращались довольно поздно. Под вечер грянула гроза с сильным ливнем. Они вымокли оба до нитки. Вернулись в чайную, продрогшие под холодными струями.

— Хорошо, что дедушка сегодня уехал к брату. Иначе бы нам крепко влетело! — весело щебетала А-Цин. — Садись, я согрею нам чая, иначе и правда простынем, чего доброго, оба.

Очажок располагался тут же, в небольшой комнатке, где она жила. Маленький уютный столик, несколько мягких подушечек для сиденья. Пара ширм. За одной стояла кровать, другая — отгораживала место для умывания. Когда она сливала первую заварку чая, чтобы поставить следующую, уже для питья, у нее чуть дрожали руки, так сильно она продрогла во все еще сырой одежде.

Мо Сюаньюй поймал ее руку и потянул к себе:

— Присядь со мной? Вместе теплее.

Она робко качнула ресницами и в тоже время с удовольствием устроилась у него на коленях, прижимаясь и немного дрожа. Не только от холода, от волнения.

Так долго она ждала этого момента. Хотя даже для себя она не могла сказать точно, был ли для нее этот юноша братцем или даже подружкой, которая может помочь заплести и украсить волосы интересно и аккуратно.

Его внешность была приятной взгляду, но очень женственной, фигура даже чуть слишком точеная и тонкая, не пышущая выносливостью и физической силой. Характером он также был довольно уступчив и покладист, не инициативен.

А-Цин чувствовала, что как женщина она вовсе не интересует его. Она и не замечала, чтобы кто-то другой интересовал его. Это было немного обидно и совсем непонятно.

Симпатичная, девушка не раз замечала внимание других парней в свою сторону. Однако, стоило кому-то проявить себя слишком явно или навязчиво, это претило. Внутренне желая испытать близость, А-Цин также дорожила А-Юем и не хотела задеть его чувств. Кто знает, может быть просто ему нужно было больше времени, чтобы решиться. Вдруг, он хоть немножечко любит ее? Тогда, если А-Цин примется держаться за руки и обниматься с другим, ему будет больно.

А-Цин совсем не хотела причинять ему боль.

В то же время даже себе она не решалась однозначно признаться в том, что познать близость она на самом деле хотела именно с ним.

И вот, оказавшись у него на коленях, в его руках А-Цин особенно остро ощутила тот самый единственный шанс, который, как ей казалось, бывает только раз в жизни. Сейчас или никогда — так решило ее воспламенившееся в миг сердце.

Она опустила голову Мо Сюаньюю на плечо, будто желая получше пригреться. Закрыв глаза и вдохнув поглубже, как перед прыжком в воду, она чуть повернулась и легко коснулась губами его шеи, как раз там, где под кожей близко бьется дрожащий пульс, его движение коснулось ее губ — и она замерла, осторожно выдыхая.

Все же то, на что она смогла решиться, оказалось слишком мимолетным, слишком малым, чтобы понять.

Секунду девушка еще боялась, что будет отвергнута, что ее дерзость слишком не позволительна. Но пока этого не произошло, она хотела хотя бы распробовать начатое.

Ее ладонь скользнула по сырым одеждам на груди Мо Сюаньюя, вверх к шее, затылку, нежно и чуть пугливо, перебирая пальцами, в то же время, она снова прижалась губами к его коже. От волнения она лишь слышала ускорившийся бег собственного сердца. Казалось, сознание вот-вот изменит ей, от одного лишь легкого касания губ.

Девушка тут же мысленно обозвала себя слишком трепетной дурочкой и вместе с тем ощутила, как его руки двинулись вдоль ее тела, прижимая крепче. Его дыхание стало глубже и ближе, а голос прозвучал с придыханием, когда он прошептал ее имя. От этого девушке очень захотелось заглянуть ему в лицо, она отстранилась, чтобы посмотреть.

Увидела длинные ресницы и глаза, очень близко, его губы коснулись ее губ, и она снова опустила веки, чтобы ощущать только это мягкое нежное касание. Чуть двинув губами, трогая в ответ, она не хотела, чтобы это, пока еще совсем целомудренное, соприкосновение прекращалось. Приоткрыв рот, чтобы немного вдохнуть, она ощутила касание кончика языка. Мо Сюаньюй углубил поцелуй, лаская ее по-прежнему мягко и нежно.

Почувствовав легкое, а после уверенное прикосновение ее губ к своей шее, он без труда понял, чего она хочет. Ее дрожащая робость и вместе с тем смелость заслуживали ответа. Пусть даже для нее сейчас это будет просто способ согреться, он был привычно готов удовлетворить желание другого человека собой.

То и дело проваливаясь в дурманящее удовольствие от новых ощущений, от его близкого тепла и нежных поцелуев, А-Цин не заметила, как они оказались в постели. Промокшая под дождем одежда была нещадно разбросана по полу. Догадавшись, что А-Цин занимается этим впервые, Мо Сюаньюй без труда нашел в комнате девушки масло, чтобы первое проникновение не доставило ей неприятных ощущений.

Несмотря на свое увлечение мужчинами, о женском теле Мо Сюаньюй тоже кое-что знал. Это было скорее из серии «так, на всякий случай». Но вот и этот случай случился.

А-Цин чувствовала размеренную и рассчитанную уверенность в том, как он обращался с ней. Его руки, его движения, прикосновения — он определенно знал, что делал. Только это наблюдение, что, как мужчина, Мо Сюаньюй похоже весьма опытен, потонуло в волнах удовольствия, которое испытывало тело А-Цин.

Она определенно вовсе не хотела уступить ему всю инициативу, касаясь, лаская и исследуя его. Эти прикосновения, несравнимые с тем, что довелось ощущать прежде постепенно вскружили юноше голову, раздувая настоящее пламя. Несмотря на это он все же помнил, что занимается любовью с девушкой, а значит нужно соблюдать осторожность. Он был намерен прервать акт, чтобы не оставить внутри нее семени, но, находясь уже слишком близко к пику удовольствия, она не позволила ему этого.

Удовлетворенные друг другом, несколько часов они провели в приятном забытьи, продолжая обнимать друг друга.

Под утро А-Цин снова тихонько поцеловала его в шею. Он немного лениво погладил ее по голове. Сочтя это разрешением, она продолжила ласкать его. Ей хотелось самой исследовать прикосновениями все его тело. И тут она была только рада, что он готов позволить ей быть сверху и вытворять, что захочется: целовать или принимать внутрь, двигаться в любом ритме. Ей нравилось видеть его растущее наслаждение. Ближе к пику он встречал ее движения резче и глубже, низко, чуть хрипло выстанывая ее имя, а она в ответ также звала его.

— А-Юй, пожалуйста. Да. Так хорошо. Не прекращай. Не останавливайся. Так приятно. Еще чуть-чуть.

Ей нравилось ощущать, как извергается его семя, а сокращения отступающего оргазма продолжают немного пульсировать, пока он все еще там, внутри нее. Заставив тело поддерживать эти легкие сжатия чуть дольше, она почувствовала, что упруго заполняющий ее внутри половой орган снова задвигался, становясь тверже.

Поняв, что можно получить удовольствие еще раз, А-Цин вздохнула, нежно обвивая руками шею Мо Сюаньюя, который теперь уложил ее на спину. Двигаясь сдержанно, он подводил ее к пику плавнее и дольше, лишь к концу переставая сдерживать себя, входя глубоко и резко, на всю длину, чуть замирая, чувствуя как ее нежное нутро обхватывает его все неистовее. Он уже знал, какое удовольствие ей необходимо, какого момента ждет ее тело. Кончив, он не спешил покидать ее, глубоко дыша и чуть дрожа он оставался над ней, а она снизу потянула его к себе, прося расслабиться и полностью накрыть ее собой.

Этот огонь, занявшийся внезапно и быстро, не отпускал их многие дни. Встречаясь, они предавались любви по несколько раз, находя укромные места под открытым небом, изредка — дома.

А-Цин не составляло труда раздразнить юношу буквально в любой момент. Ведь теперь он и в самом деле хотел ее. Мог даже выстоять весь процесс, держа ее на руках, пока она беззастенчиво обвивала ногами его талию, раскрываясь как можно лучше.

Утром, днем, вечером, по несколько раз подряд, с наслаждением ловя стоны друг друга, забыв обо всем на свете...

И вот теперь последствия горячей несдержанности не заставили себя ждать. Мо Сюаньюй все же не был настолько глуп и понимал, что девушка может понести от него. Оба уже были взрослыми, и юноша просто решил, что все может идти своим порядком. Ведь обзавестись в конце концов семьей и ребенком — это прекрасно. Он ведь не знал, что А-Цин отреагирует так резко.

«Это все потому, что ты — заклинатель, иначе бы я не залетела так быстро?! — в сердцах кричала она. — Конечно, обычный человек не смог бы так часто. Да еще и по три раза подряд!»

По три раза подряд было вовсе не в каждый их раз. И Мо Сюаньюй никогда не позволял себе принуждения. На самом деле, если припомнить подвиги ранней юности, он мог и до семи раз за ночь, можно сказать, что почти без остановки, лишь с небольшими перерывами на смену партнеров. С ним и такое случалось.

Глядя на А-Цин он, однако, понимал, что сообщать об этом сейчас абсолютно бессмысленно. В конце концов она была права, он был опытнее и должен был быть осмотрительнее, хотя бы поговорить с ней об этом после первых нескольких раз, узнать, как она относится к возможности появления ребенка, а не просто молча и тихо решить все за них обоих.

Стоило ли тогда в самый первый раз отказать ей? Юноша понимал, что скорее всего это бы стало финалом их общения. Она ведь сделала первый шаг, отвергнуть такое — значило бы унизить ее.

Стоило ли быть последовательным и, зная ее неопытность, не потакать ей? Все дело было в том, что по сути он потакал им обоим. Ему ведь нравилось быть с ней и то, что она позволяла полностью отдаться удовольствию, без оглядки. Они почти синхронно достигали пика. Он не мог бы удовлетворить ее и не кончить при этом сам, только лишить удовольствия их обоих. Если бы она не получала удовлетворения от близости, вернулось бы их общение в прежнее русло или она бы стала искать других связей?

Что толку задаваться этим, если финал все равно оказался столь горьким?

Мо Сюаньюй чувствовал себя оглушенным и потерянным после их ссоры. Ему казалось, что А-Цин больше никогда не придет. Когда в дверь его домика постучал Вэй Усянь, Мо Сюаньюй поймал себя на мысли, что все равно ждет ее возвращения. Но это, конечно же, была не она.

***

Едва выйдя из дома Мо Сюаньюя, Лань Вэньян призвал свой меч и, вскочив на него, потянул Вэй Усяня за руку следом. Тот шагнул, вставая рядом.

— Только без глупостей на сей раз, — предостерег старший заклинатель.

— Само собой, — пообещал Вэй Усянь. Ведь сейчас его цель состояла действительно только в том, чтобы догнать А-Цин. Испытывать и тренировать собственные навыки было бы в этот раз совсем не к месту.

Меч Жоусин плавно и быстро набрал скорость.

Им не потребовалось много времени на погоню, вскоре они увидели молодую девушку.

— Сойдем с меча здесь? — предложил Вэй Усянь. — Дальше пешком нагоним. А то напугаем еще. Мало ли.

Едва меч остановился параллельно земле, оба заклинателя сошли с него, и Вэй Усянь бросился вперед на ходу окликнув девушку:

— А-Цин! Постой! Давай поговорим немного? Это я — Вэй Усянь!

Она определенно должна была слышать его окрик, но лишь прибавила шагу, не останавливаясь и не оборачиваясь.

Вэй Усянь же конечно вовсе не собирался отступиться. Подбежав, он преградил ей дорогу.

— А-Цин!

— Ты! — воскликнула она, тут же с силой толкнув его в грудь. — Да, откуда ты взялся?! Зачем?! Он, что, едва я ушла, бросился к тебе, чтобы рассказать обо всем?!

— Да, нет же! — наконец смог вставить слово Вэй Усянь. — Я просто зашел навестить его.

— Ври больше! — гневно бросила А-Цин, ее лицо было мокрым от слез, а глаза — совсем красные. — Так я и поверила! Ты же его любимый братец! Во всем пример! Это из-за тебя он стал таким! Медитации! Совершенствование! Если бы не ты, он был бы простым человеком, как я! Это все ты! Ненавижу тебя! — она снова изо всех сил толкнула его, и Вэй Усянь отступил, силясь осознать услышанное.

Кажется, девица не только сильно испугалась, но и успела тронуться умом, если ему конечно не послышалось, что она только что обвинила его в том, что Мо Сюаньюй стал заклинателем.

— Маленькая сестрица, пожалуйста, не огорчайся так сильно? — голос прозвучал негромко и мягко, особенно на фоне недавних криков А-Цин.

Лань Вэньян успел обогнать их и обойти.

Вэй Усянь еще раз оценил, что его поступь очень легкая.

— Сестрица? Это кто еще тут тебе младшая сестрица, я знать не знаю тебя! Кто ты такой? — воскликнула А-Цин. — Постой! Так ты тоже знаешь?!

— Дитя, ты такая красивая, не плачь, пожалуйста? — прежним спокойным тоном попросил Лань Вэньян.

— Дитя? Да, что же это такое, во имя Девяти Небес, ты издеваешься? Отвечай, не юли! Тебе лет-то сколько? На вид не многим старше моего болвана. Трус! Сплетник!

— А он, между прочим, постарше Главы ордена Лань будет! — снова встрял в разговор Вэй Усянь. — Ненамного, — добавил он. — На каких-то пару дней. Но ты-то не меньше чем на полтора десятка лет его младше. Может быть, все же вспомнишь о приличиях?

— Заткнись ты! — притоплнула ногой А-Цин. — Трепло! Уже всем небось разболтали!

— Молодая госпожа, — учтиво обратился Лань Вэньян. — Прошу вас, выслушайте? Мы в самом деле пришли сегодня из Обители повидать в поселении юношу по фамилии Мо. А-Ин заметил, что тот сам не свой, и потребовал разъяснений. Юноша не сразу ему ответил, не хотел рассказывать. После мы последовали за вами, беспокоясь о вас. Да, я действительно знаю вашу ситуацию в самых общих чертах. Но хочу лишь предложить помощь, — говоря, он осторожно коснулся запястья девушки. — В моем ордене хорошие целители. Как бы вы ни решили поступить, вам непременно помогут и поддержат. Все разрешится благополучно. Вопрос действительно деликатный, слухов и сплетен никто не допустит.

— Да, у них обоих языки без костей! — возмутилась А-Цин, правда уже не так рьяно, заметно спокойнее.

— Если согласишься отправиться с ним сейчас, я никому ничего не скажу, — пообещал Вэй Усянь.

— Ах, вот как?! — тут же вспыхнула А-Цин. — Стало быть молчание Старейшины Илина можно купить и довольно просто!

Лань Вэньян увидел, как от этих слов Вэй Усянь переменился в лице, он едва успел перехватить его взгляд и покачать головой, предостерегая от ответа, опасаясь что тот тоже перейдет к колким словам, чем только усугубит всю ситуацию. Вэй Усянь заметил его жест и сдержался.

— Молодая госпожа, простите его? — попросил Лань Вэньян. — Конечно, никто не в праве указывать вам, что делать. Я был бы рад оказать содействие. Правда. Но это только вам выбирать, как поступить, — все это время он не переставал аккуратно касаться запястья А-Цин.

— Выбирать... — тихо проговорила девушка. — Разве же я могу выбирать? Как я могу выбирать?! Что мне теперь делать? Ведь это же уже маленький человечек, дитя... Мой малыш...

— Не плачь, не плачь... — Лань Вэньян потянул ее ближе и бережно обнял. — Все будет хорошо. И с тобой, и с ним. Все будет в порядке. Пойдем со мной?

А-Цин тихонько прислонилась к нему.

Несколько дней она провела в слезах и сомнениях, совсем извелась и от того, явившись сегодня к Мо Сюаньюю тут же затеяла ссору, не дав ему и слова сказать, хотя все это время она лишь хотела, чтобы кто-то обнял ее, показывая, что она не одна.

— Будь осторожен, — одними губами произнес Вэй Усянь, догадавшись, что у старшего заклинателя получилось успокоить девушку, но это может быть ненадолго, поэтому он снова встанет на меч, чтобы добраться поскорее в Обитель. — Найди Лань Цин, — также беззвучно добавил он.

Дождавшись утвердительного кивка и проводив взглядом удаляющихся на мече заклинателя Лань и А-Цин, Вэй Усянь отправился обратно в поселение Вэнь.