Её смертельный поцелуй

— Об этом месте ходит много страшилок, коими родители пугают своих детишек, лишь бы те не шлялись где попало, — хриплым голосом начала свой рассказ старушка, удобнее усевшись в кресле.

На её ногах покоился чёрный кот, глядевший прямо в душу своими изумрудными глазами. Кривые пальцы старухи путались в шерсти животного, пока она громко кашляла. Прочистив горло, женщина продолжила:

— Говорят, что по коридорам этого особняка бродит призрак, окутанный в кровавые одеяния, полы которого волочатся по полу, усыпанному костями. Ни один человек, вошедший туда, живым не воротился. Даже тел не находили. Лесничие рассказывают, что ночами вопли оттуда слышатся, словно дева иль кто ещё истошно верещит. Иному покажется, что его кличут. И если войдёт он в особняк, то сгинет в тот же миг, как двери за ним захлопнутся, — она усмехнулась, посмотрев куда-то за окно. Там, где-то за верхушками деревьев, расположился огромный особняк, скрытый от глаз чужих забором из шипов и роз. — А хозяева особняка... пропадают бесследно. Поговаривают, призрак из них душу высасывает, украв один единственный поцелуй. Был человек, а на другой день его не стало, — старуха вновь выдержала паузу, а плечи её едва заметно поднялись, что говорило о волнении.

— Был один мужчина. Молодой совсем. И тот душой стал, бродя по сей день в розовом саду за особняком. Говорят, что сам призрак его полюбил, а потому не отпустил в мир иной. Держит рядом с собой, нитью красной привязав...

***

Мелкое поселение пряталось среди огромного леса, который будто стеной окутал всё вокруг, спрятав от глаз чужих. Конь тихо фыркнул, медленно перебрав ногами. Повозка продвигалась миллиметр за миллиметром. Среди огромного количества чемоданов и ящиков, сложенных внутри, сидел мужчина. Волосы его были чернее воронова крыла, а глаза цвета древесной коры едва блестели на солнце, которое выглядывало из-за облаков. Костюм идеального кроя сидел просто превосходно, даже изъяна найти было невозможно. В руках он держал трубку.  Сделав несколько затяжек, мужчина дым, едкий и отвратительный, выпустил в воздух, заставив парнишку, сидящего перед собой, закашлять.

Стая воронов пронеслась прямо над головой, практически прикоснувшись крыльями к макушке. Господин хмыкнул довольно и взгляд поднял к небу, взглянув на витиеватые узоры, которые птицы будто собой рисовали. Взмахи крыльев завораживали, словно время остановив. Со временем вороны и вовсе скрылись за верхушками высоких деревьев, после себя оставив лишь удаляющееся карканье, которое растворялось эхом где-то глубоко в лесу.

— Тучи собираются — грозе быть, — проговорил парнишка низким голосом и чуть подогнал коня.

Промокнуть никому не хотелось.

— Прекрасное явление природы, — ответил его хозяин и выдохнул в напряжённый воздух клуб сизого дыма. — Нечисть, говорят, в такую погоду вылезает.

Парнишка плечами передернул и покосился на мужчину. Его всегда пугали разговоры о нечистых силах, потому что всегда есть возможность столкнуться с подобным. Дедуля покойник очень часто рассказывал ему о своих встречах с мертвецами, коих он видал сотнями за день. И эти рассказы заставляли мурашки бежать по всему телу, страхом сковывая. Парень также знал, что хозяин его тоже любил подобные истории. Даже их писателем заделался.

Каждую из них, даже самую жуткую, он записывал в своём блокноте, а затем дополнял рисунками полными ужаса, на которые посмотреть было страшно. Как-то раз парнишка увидел парочку таких, после чего спать нормально неделями не мог, сталкиваясь с чудовищами под закрытыми веками. Они окружали его сотнями, загоняли в угол, а после набрасывались, разрывая на мелкие куски. Весь день потом ощущение капающей с ладоней крови не покидало.

Совсем скоро конь затормозил. Перед глазами появился высокий забор, окутанный плющом с редкими цветами кроваво-красного оттенка.

Парнишка спрыгнул на землю и подошел к скакуну погладить его морду, пока мужчина с самодовольной улыбкой осматривал всё вокруг. Он вновь безмолвен, его взгляд плавной линией обводил имение. Внутри него плескалось нечто странное, а ключ на груди словно загорелся, немного обжигая кожу. Мужчина никакого внимания не обращал, медленно сходя на землю.

Он вышагивал прямо к воротам и, остановившись напротив, едва пальцами к ним прикоснулся, погладив, словно какого-то зверя, которого стоило приручить.

— Прекрасно, — прошептал мужчина и засмеялся едва слышно, что прозвучало крайне жутко.

Ключ, как влитой, вошёл в замок, после чего ворота раскрылись от одного прикосновения, будто бы приглашая. Они заскрипели так, словно дева заверещала прямо над ухом, и это заставило парня рядом с конём подпрыгнуть на месте, пока мужчина невозмутимо прошёл на территорию, сложив руки в кожаных перчатках за спиной.

Где-то там, далеко за горами, грохотал гром и там же засверкала ярко молния. Мужчине, что медленно шагал вперёд, было абсолютно плевать на происходящее вокруг. Он подошёл к огромным резным дверям, нашёл новый ключ и отпер вход.

В этот момент где-то глубоко в особняке проснулась одна душа, облаченная в кровавые одеяния, и глубоко вдохнула сырой запах.

Человек.

Живой.

Еда..

***

Подол медленно поднимался над полом от едва ощутимого сквозняка. Тонкая призрачная фигура вышагивала вдоль длинного коридора, стены которого увешаны пылью, паутиной и древними картинами, которые так любит хозяин особняка. Она нежно напевала себе под нос, размышляя.

Прошло чуть больше недели. За это время, призрак не появлялась, дав человеку возможность привыкнуть к спокойствию дома. Сегодня же, заскучав, она выбралась из своего тайника, желая развлечься.

«Странно», — думалось призраку. — «Какой невежда будет хранить такую рухлядь, когда можно свой собственный портрет повесить».

Её пальцы коснулись пыльной рамки. Дерево без шлифовки могло бы легко оставить занозы, но призраку это было нипочём. Мелкое, едва ощутимое касание, но именно оно заставило картину с грохотом упасть на пол. Она рассыпалась на кусочки, не способные на восстановление. Призрак практически захохотала и направилась дальше, пританцовывая. Её настроение было хорошим, значит, быть веселью в доме ночью.

Резкий свет молнии осветил коридор, тенью пробираясь в комнаты, чтобы испугать любого. Услышать крики детей, упиться ими для своего же блага. Это уморительно. Призрак взмахнула рукой, и окна распахнулись, впустив холодный воздух и запах ночного дождя. Каждый шаг раскатами грома в особняке отзывался, сделав существо ещё более вдохновлённым.

Медленно призрак продвигалась по коридору, то и дело роняя всё на своём пути. Страдали картины и вазы, что одним взмахом руки оказывались на полу. С карнизами и занавесками происходило то же самое. Перед глазами ярко-голубого цвета оказалась дверь спальни, куда она и направлялась. Улыбка на губах стала шире. От легкого ветра край бордового халата сполз с плеча, оголяя бледную и острую линию плеч и ключицы. Это казалось соблазнительным в сочетании с серебристыми волосами, в которых запуталась красная роза, если бы эта красота не несла в себе непременную смерть.

Призрак была готова смеяться, когда даже мелкие мыши, вылезшие на очередную прогулку за едой, разбежались в рассыпную под ногами. Это действительно забавно. Страх приносил ей удовольствие, заставив руки дрожать от предвкушения встречи со своей жертвой.

Махнув рукой, она открыла дверь, заставив её скрипнуть, и прошла в комнату молчаливой тенью. Взгляд зацепился сначала за кровать, в которой мирно спал мужчина, уткнувшись носом в подушку, а затем за книги, небрежно разбросанные по всему столу. Призрак медленно направилась к столу, пройдясь по нему пальцами. Глаза перебегали с одного переплёта на второй, делая существо еще более заинтересованным.

«Уильям Смит, — мысленно произнесла призрак. — Так значит ты писатель».

Повернув голову в сторону Уильяма, призрак сделала шаг в том же направлении. Её босые ноги едва касались пола, не боясь холода. И с каждым проделанным шагом, существо всё больше и больше деталей замечало на чужом лице. А подойдя ближе, оно так и застыло прямо перед кроватью, удивлённо рассматривая.

— Не может быть, — едва слышно, практически одними губами прошептала призрак.

Она присела на край кровати и наклонилась над мужчиной, ещё более тщательно всмотревшись в черты чужого лица. И с каждой секундой всё больше убеждалась в своих догадках. Прошло уже около ста лет с её смерти, а это значило, что умершие люди в прошлом переродились в настоящем. И сейчас перед ней в её кровати лежало тому подтверждение. Когда-то первая любовь, которой её лишили, сейчас спала в особняке.

— Привет, — нежно произнесла призрак, ласково убирая чёрную прядь с закрытых век, и наклонилась к уху, прошептав: — Любовь моя.

Теперь она не намерена оставлять его. Она заберёт его себе.

***

— Оливия Андерсон? — переспросил Уильям, сделав быстрые заметки в своём кожаном блокноте.

Проснувшись сегодня раньше обычного, Уильям чувствовал себя странно. Во всём теле образовалось какое-то напряжение, которого он точно не наблюдал за собой, когда ложился. У него также не осталось воспоминаний о сне, что не могло быть последствием кошмара, поэтому это было чем-то необъяснимым. Также, как и чувство неожиданного нежного спокойствия, которое разлилось где-то в груди, и мягко ласкало сердце. Всё сегодня было странным, но Уильям постарался отвлечься.

Позавтракав, Уильям велел Джимми — его верному кучеру — запрячь лошадь, так как мужчина собирался посетить близлежащее поселение, чтобы расспросить местных жителей на предмет новых устрашающих историй, которые он планирует включить в свою книгу, написанием которой занимается уже продолжительное время.

Уильям сейчас тщательно и в подробностях записывал рассказ кухарки, которую встретил в таверне, куда они с Джимми зашли перекусить.

— Да-да, именно так и звали девчушку, — кивнула женщина, перевернув лепёшку на сковороде. — Жалко её очень. Убили за долги родителей. Они жили в особняке за лесом, который на краю горы находится. Говорят, вы его купили. Это так?

Она задала этот вопрос достаточно мягким тоном, но Уильям по опыту мог сказать, что заметил в её тоне и легкий намёк на беспокойство.

— Да, это так, — безучастно ответил мужчина.

Он не был настроен на обсуждение своего состояния, но был уверен, что именно об этом его спросит женщина. Однако в этом Уильям ошибся, услышав дальнейшие слова кухарки.

— Ох, не советовала бы вам оставаться в особняке ночью, — выдохнула она и покачала головой. Было видно, что её плечи поднялись, словно женщина готовилась к чему-то. — Очень плохое это место. Наши мужики говорят, что призрак Оливии всё ещё в нём. Он бродит ночью по коридорам, поёт и смеётся, а когда заскучает, то нападает на жильцов. В прошлом году сгинул в том месте один барин. Лесничие его тело на заборе нашли. Тот на колья острые бросился и помер.

Уильям не изменился в лице. Его ничуть не напугал рассказ женщины, который он с особой тщательностью записал в свой блокнот и выделил несколькими линиями, чтобы обязательно запомнить. Мужчина к этим историям относился с особым трепетом, осторожно вырисовывая каждую букву, когда переписывал их в рукопись. Кому-то мистика показалась бы полным абсурдом, несуразицей, но Уильям не был такого мнения. Поэтому, как только женщина прекратила свой рассказ, он переключился на свой обед. Джимми, всё это время сидящий рядом с ним, тихо проворчал себе под нос о проклятии и о том, что этот особняк убьёт его, однако скоро замолк и тоже принялся за еду.

Время покажет.

***

Уильям, сидя за своим столом поздно ночью, работал над историей, которую записал сегодня. Он медленно выводил линии на пожелтевшем от времени листе, сверяя черновик и страницу рукописи, в которую мужчина всё вписывал. За окном снова разыгралась гроза, заставляя балконную дверь слегка дребезжать, что в тишине комнаты можно было бы назвать достаточно жуткой деталью, если бы Уильям обращал на это должное внимание.

Мужчина всё ещё думал над словами кухарки. Было ли это всё действительно так, как она рассказывала? О той девушке и её судьбе.

— Оливия Андерсон была дочерью богатого купца и его милой жены рукодельницы, — начал тихо читать он, чтобы снова погрузиться в эту историю. — Светлая, солнечная девочка, готовая всегда и всем помочь. В первый год после переезда, когда Оливии было шестнадцать, всё поселение полюбило её. Она помогала в кабаке, обслуживая пришедших путников и простой народ, а также творила высокие блюда на кухне, тихо рассказывая какие-то удивительные истории кухарке, которая работала в то время. Оливия пела в хоре при церкви. Её голос был подобен песне ангелов, поэтому завораживал абсолютно каждого, кто слышал его. Также девочка помогала пожилым людям, покупала для них всё необходимое на рынке, ухаживала за садом и читала книги, когда её об этом просили. Одним словом — чудо. Однако грешок за ней был. Любила парнишку, сына кузнеца, именуемого Уиллом. А нельзя ей – богатой и успешной – быть с кем-то бедным и без будущего. Долго скрывали они свою связь, но однажды семейная сиделка заметила их целующимися на берегу реки. После этого всё пошло под откос...

Уильям немного прервался, чтобы перевести дыхание и отпить немного чая из своей чашки, что стояла рядом.

— В день рождения смерть пришла за ней, — вдруг раздался чужой голос за спиной.

Мужчина подавился чаем, громко кашляя, и резко развернулся. Никого не оказалось рядом. Уильям нахмурился и покачал головой, бормоча что-то о том, что от усталости уже всякое слышится, однако он застыл, когда снова услышал этот голос снова.

— Прознал отец её о связи этой, счёл позором рода, — дальше поплыл по истории голос. — И решил, что такое ему не нужно. В день своего семнадцатилетия Оливия Андерсон испустила свой последний вздох, оказавшись забитой до смерти кочергой. Говорят, что родители её померли, сбросившись со скалы, на которой стоял их дом. А возлюбленный ее, Уилл, не прожил и года, повесившись в кузнечной своего отца.

Уильям не заметил, что заслушался. Он как будто был очарован этим голосом, похожим на песнь ангелов, отпевающих душу, чтобы после отправить её в рай. Мужчина снова ощутил это напряжение во всём теле, что сковало все его движения, когда понял, что практически не дышит. Кажется, это ощущение называли страхом. Или, может быть, стоило сказать, ужасом.

И мужчина в этом убедился, когда прямо перед его лицом появляется чужое бледное. Уильяма подбросило на месте. Он упал на пол вместе со стулом, отшатываясь от девушки, стоящей прямо перед ним. Вскакивает на ноги под ужасающий хохот призрака и уносится прочь из своей комнаты. Уильям тормозит прямо на входе, когда замечает на полу коридора кости. Человеческие кости, местами покрытые остатками плоти, утопающие в лужах крови.

Глаза распахиваются, от страха перехватывает дыхание, и Уильяму кажется, будто он сходит с ума. Его плеча касается чужая холодная ладонь, холод которой чувствуется даже через плотную ткань его белоснежной рубашки. Мужчина буквально заставляет себя повернуть голову, когда замечает, что теперь и его плечо испачкано кровью, а рука, что касается его, является отрубленной кистью.

Уильям снова на месте подпрыгивает, когда резким движением скидывает с себя часть руки и несётся по коридору, не обращая внимания на то, как кости под его ногами ломаются с характерным хрустом, а кровь громко хлюпает под подошвой туфель. Его сердце клокочет где-то в горле, заставляя мужчину задыхаться от нехватки воздуха. Ужас окутывает тело, кожа покрывается мурашками, а все кости пробирает дрожью.

Раскат грома приносит за собой и громкий смех. Уильям оборачивается, когда видит, как призрак в кровавом одеянии движется в его сторону, продолжая смеяться. А после видит их... За спиной призрака идут люди, нет, их души. Все они огромной толпой надвигаются на него, готовые наброситься в любую секунду. Свет выключается, погружая длинный коридор в кромешную темноту.

Все окна в один миг распахиваются. Раскаты грома звучат ещё отчётливей. Обширный коридор окутывает светом молнии, когда Уильям видит перед собой Оливию Андерсон — призрака особняка. Глаза раскрываются в полном ужасе, когда смех вновь раздаётся. Он эхом отбивается от стен, забирается в уши и остаётся там, даже когда всё вокруг затихает. Уильям ощущает ледяные пальцы на своём подбородке, когда его заставляют смотреть в голубые глаза призрака, и внутри что-то вспыхивает. Снова это нежное тепло и спокойствие.

Уильям вдруг застывает на месте, смотря в чужие глаза, и не может отвести взгляда, как будто его околдовали.

— Привет, — произносит Оливия и улыбается нежно. — Мы снова встретились, любовь моя, — шепчет она, приближаясь всё ближе и ближе. — И больше никогда не расстанемся, — добавляет призрак, накрывая чужие губы своими.

Уильям, не контролируя своё тело, отвечает на поцелуй, а перед глазами вся жизнь пролетает, в последний раз позволяя ему увидеть всё то, что он успел пережить. Поцелуй до жути обжигающий заставляет Уильяма задыхаться, а глаза жмуриться от неожиданности всего происходящего. Колени мужчины заметно дрожат, как и руки, повисшие вдоль его тела. Чужие мягкие и нежные губы отдаленно напоминали нечто давно забытое, скрытое где-то на задворках сознания, но мужчина никак не мог понять, что именно это было.

Юркий язык проникает в рот, проводит по ряду ровных зубов, заставляя выдохнуть прямо в поцелуй. Уильям вздрагивает, когда языки в нежном танце сталкиваются, переплетаясь между собой. Кадры сменяют друг друга, прокручиваются как будто какой-то кинофильм, а после оставляют пустоту. Ничего не осталось. Только ощущение чужих холодных губ на своих, холодеющих с каждой секундой. Уильям не слышит даже стука своего сердца, не чувствует, как оно бьётся о грудную клетку, стараясь выпрыгнуть. Ничего не чувствует.

Оливия высасывает его полностью. Поглощает страх и ужас, который пробудил в чужой душе минутами ранее, упивается ими, чтобы восстановить свои силы. Она чувствует невероятное восхищение. Теперь её любимый будет рядом. Оливия отправит душу Уильяма на небо, приоткрыв завесу рая, а тело оставит с собой, заменит все чувства в нем любовью к себе, заселит новую душу, которая будет привязана к ней и никогда больше не отпустит.

Теперь они вместе. Теперь Уильям поселится в саду, где будет ухаживать за цветами. Теперь они будут ужинать вместе, поедая чужие души, которые Уильям приведёт к ним в дом. Теперь они будут целоваться, чтобы укреплять свою связь, потому что Оливия не захочет его отпускать. Теперь они будут спать вместе, потому что останутся вместе навечно.

***

— История эта о безумной привязанности, погубившей нежную душу, — именно этими словами заканчивает свою историю старушка, поглаживая кота, устроившегося на её коленях.

Она смотрит на свою собеседницу и лишь горько усмехается. Она смотрит на неё своими голубыми глазами, пока мёртвые губы растянуты в самодовольной усмешке. Женщина выдыхает.

— Сколько ещё душ тебе нужно погубить, чтобы успокоиться и отойти в мир иной? — спрашивает старушка, прикрыв глаза. — Ты даже забрала его с собой. Разве этого мало?

— Этого достаточно, — произносит Оливия Андерсон и улыбается, поднимаясь с места, чтобы двинуться к выходу. — Я готова уйти. Вместе с ним. Особняк можете снести, если боитесь, что я приду снова и заберу кого-то ещё, — добавляет она, прежде чем выйти из чужой хижины, взмахнув подолом своей красной накидки.

***

Этой ночью старушка выйдет из своего дома с фонарём и небольшим мешком, забитым травами. Она поднимется на гору, где стоит особняк и войдёт в раскрытые ворота, чтобы пройти дальше и оказаться в замечательном саду с тысячей роз. Старушка осмотрится и найдёт одинокую могилу среди цветников. На колени встанет перед ней и проведёт нежно по надгробью, а после по второму, что к этой же могиле примыкает. Женщина травы из мешка рассыплет и прочтёт молитву, прося две души упокоиться, а после, когда травы перестанут гореть синим огнём, по её щеке потечёт слеза. Переродившись снова, даже через множество лет, она никогда не забудет эту историю.

После она уйдет и будет всю оставшуюся ей жизнь винить себя в смерти невинной души, пришедшей к ней однажды за историей, которую мужчина записал в свою книгу. Она будет винить себя в том, что ради спасения своей души, принесёт в жертву своей дочери её переродившегося возлюбленного.