Жизнь после Гави | Pablo Gavi

Ночь была чернильной и холодной, пробирая до костей даже сквозь тонкую куртку. Анита стояла перед высокими коваными воротами когда-то её дома, сердце колотилось где-то в груди, мешая дышать. Лунный свет едва пробивался сквозь густые кроны деревьев, отбрасывая на землю рваные, беспокойные тени, похожие на её собственные мысли. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и нажала кнопку звонка.

Резкий, неприятный звук прорезал тишину. Минута тянулась вечностью. Наконец, в одном из окон на втором этаже мелькнул свет, и вскоре послышались тяжёлые шаги. Ворота со скрипом приоткрылись, и в проёме показался Пабло. Заспанный, растрёпанный, в одной футболке и шортах, несмотря на ночную прохладу. Его лицо было хмурым, глаза щурились от внезапного света уличного фонаря.

— Ты время видела? — его голос звучал низко и хрипло от сна, но уже с отчётливыми нотками раздражения.

— Пабло, нам нужно поговорить, — Анита старалась, чтобы её голос звучал твёрдо, но предательская дрожь всё равно проскальзывала.

Он окинул её долгим, тяжёлым взглядом с головы до ног. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодная оценка и застарелая обида.

— Поговорить? — он усмехнулся, но смех был лишён веселья. — О чём нам с тобой говорить, Анита? Я уже всё сказал.

Его слова впивались в кожу, как ледяные осколки. Ревность, густая и ядовитая, сочилась из каждой его фразы. Он был ослеплён ею, глух к любым доводам.

— Это не то, что ты думаешь, Пабло. Пожалуйста, выслушай меня, — она сделала шаг вперёд, протянув к нему руку, но он отступил, и её рука беспомощно повисла в воздухе.

— Я ничего не думаю, — отрезал он, непреклонность в его голосе была гранитной. — Я всё вижу. Вижу, как ты бегаешь к другим, пока я тут с сыном. Решила, что можешь приходить и уходить, когда тебе вздумается?

— Нет! Я пришла ради Матео! Ради нас! — отчаяние прорвалось в её голосе.

Лицо Пабло исказилось. Желваки заходили на скулах.

— Ради нас? — он выплюнул эти слова. — Нет больше никаких «нас», Анита. Ты сама так решила.

Он резко шагнул к ней, схватил за плечо — не больно, но властно — и развернул к выходу.

— Убирайся. И запомни, — его голос упал до зловещего шёпота, обжигая её ухо, — Матео ты больше никогда не увидишь. Никогда.

Удар был страшнее физического. Мир качнулся. Анита задохнулась; слова застряли в горле. Она попыталась вырваться, посмотреть ему в глаза, но он уже выталкивал её за ворота.

— Пабло, нет! Пожалуйста! — её голос сорвался на крик.

Ворота с глухим стуком закрылись прямо перед её лицом. Металлическая решётка стала непроницаемой стеной между ней и её сыном, между ней и остатками её рухнувшей жизни.

Отчаяние захлестнуло её с головой. Ноги подкосились, и она рухнула на холодную, сырую землю перед воротами. Рыдания вырвались из груди — громкие, безудержные, полные боли и бессилия. Она колотила кулаками по бездушному металлу, но он оставался немым и холодным.

Сидя на сырой земле и прижимаясь спиной к ледяным прутьям ворот, Анита чувствовала, как её тело сотрясается от рыданий. Слёзы текли безостановочно, обжигая щёки и смешиваясь с ночной сыростью и грязью. Звук захлопнувшихся ворот всё ещё отдавался в ушах, как приговор: «Матео ты больше никогда не увидишь. Никогда». Эти слова бились в её голове, отнимая воздух и смысл жизни.

— Пабло! — её голос теперь звучал не как крик, а как хриплый, срывающийся шёпот, полный мольбы. — Пабло, пожалуйста, открой! Умоляю тебя!

Она вцепилась пальцами в металл ворот так сильно, что костяшки побелели. Холод пронизывал её одежду, но она почти не чувствовала его. Внутри всё горело от отчаяния.

— Ты не можешь так поступить! — её голос дрожал, прерывался всхлипами. — Он же наш сын! Наш! Ты не можешь лишить меня его!

За воротами царила тишина. Только шелест листьев на ветру и её собственное прерывистое дыхание нарушали ночное спокойствие. Она знала, что он там, за дверью, слышит её. И это делало её бессилие ещё более мучительным.

— Я сделаю всё, что ты захочешь! — вырвалось у неё сквозь слёзы. — Слышишь? Всё! Только не отнимай у меня Матео! Пожалуйста, Пабло… Я… я не смогу без него…

Она опустила голову на колени, плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Каждое слово было выстрадано, вырвано из самой глубины души. Унижение от собственных слов жгло не меньше, чем его жестокость, но сейчас это было неважно. Важен был только Матео.

— Он же ребёнок, Пабло… Ему нужна мама… Я нужна ему… — снова подняла она заплаканное лицо к непроницаемым воротам. — Пожалуйста… Не будь таким… Вспомни, вспомни всё, что у нас было. Неужели это ничего не значит?

За воротами, в доме, мужчина прислонился спиной к двери, тяжело дыша. Он слышал её плач, и что-то внутри него болезненно сжалось, но он тут же задавил это чувство. Если она готова была общаться с другими мужчинами и обсуждать с ними их жизнь, значит, способна и на предательство. Значит, так будет лучше. Для него. И для Матео. Он должен быть сильным. Он должен защитить своего сына. От неё.

***

Дверь гостиничного номера открылась почти сразу после её отчаянного, прерывистого стука. Жуао стоял на пороге, ещё в домашней футболке, встревоженно хмурясь. Увидев её, он замер.

Анита была похожа на раненую птицу, только что вырвавшуюся из когтей хищника. Бледная, с размазанной по щекам тушью, волосы спутаны, глаза красные и опухшие от слёз. Её всю трясло крупной, неудержимой дрожью. Не говоря ни слова, она сделала нетвёрдый шаг вперёд и просто рухнула в его объятия, вцепившись в его футболку так, словно это был единственный спасательный круг в бушующем океане.

— Тише, тише, — его голос был низким и успокаивающим, когда он крепко обнял её, прижимая к себе. Одна рука гладила её по спине, другая поддерживала голову. — Всё хорошо, я здесь. Что случилось? Дыши, Ана, дыши.

Она уткнулась лицом ему в грудь, и её рыдания стали ещё сильнее, ещё отчаяннее. Словно прорвало плотину, которую она так долго и мучительно сдерживала. Он молча ждал, давая ей выплакаться, чувствуя, как её хрупкое тело сотрясается в его руках.

Наконец, задыхаясь и всхлипывая, она смогла выдавить из себя обрывки фраз, складывающиеся в кошмарную картину:

— Пабло собирается запретить мне видеться с Матео.

Лицо Жуао каменело с каждым её словом. Тревога сменилась недоумением, а затем холодным, тихим бешенством. Он осторожно отстранил её, заглядывая ей в глаза. В его собственных горел гнев.

— Он… он не может… — Феликс с трудом подбирал слова, челюсти его были плотно сжаты. — Этот ублюдок. Он не имеет права!

Анита снова зарыдала, закрыв лицо руками.

— Он сделает это, Жуао, ты же его знаешь! Он отнимет у меня сына, я… я не переживу этого!

Мужчина несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Он провёл рукой по волосам и решительно посмотрел на Аниту.

— Нет. Он не отнимет, — сказал он твёрдо. — Мы этого не допустим.

Он подошёл к небольшому столику и налил ей воды из бутылки.

— Выпей. И слушай меня внимательно.

Анита послушно сделала несколько глотков, хотя вода казалась безвкусной.

— Тебе нужен адвокат, Анита, — произнёс португалец, и в его голосе не было и тени сомнения. — Немедленно. Завтра же утром мы найдём лучшего специалиста по семейному праву. Ты подашь в суд. Будешь требовать официального разрешения на встречи с Матео и установления порядка общения.

При слове «суд» Аниту снова затрясло.

— Нет! Нет, ты не понимаешь! Это только разозлит его ещё больше! Он… он сделает всё, чтобы мне навредить, чтобы Матео меня возненавидел! Он умеет это, ты же знаешь! Он превратит мою жизнь в ад!

— А сейчас у тебя что, рай? — резко спросил Жуао, но тут же смягчил тон, увидев её испуганное лицо. — Ана, милая, пойми, другого выхода нет. Ты не можешь позволить ему манипулировать тобой и шантажировать ребёнком. Если ты сейчас отступишь, ты действительно потеряешь Матео. Он увидит, что может делать с тобой всё, что захочет.

Он подошёл к ней и взял её холодные руки в свои.

— Я понимаю, что тебе страшно. Очень страшно. Но ты не одна. Я буду с тобой на каждом шагу. Мы соберём доказательства, свидетелей, если потребуется. Закон на твоей стороне, Анита. Материнские права так просто не отбирают, даже если отец такой влиятельный, как Пабло.

Она смотрела на него сквозь пелену слёз, в её глазах метались страх и отчаяние, но где-то в глубине зарождалась крошечная искорка надежды. Он говорил так уверенно и убедительно.

— Но… что если… что если он что-нибудь сделает с Матео? Или…

— Мы всё предусмотрим, — мягко, но настойчиво перебил её Феликс. — Адвокат объяснит все риски и возможности. Но сидеть сложа руки и ждать, пока он исполнит свои угрозы — это худший вариант. Пойми, Анита, сейчас ты должна быть сильной. Ради Матео. Он должен знать, что его мама за него боролась. Иначе… иначе ты действительно дашь Пабло полную власть над собой и над вашим сыном. У тебя есть другие варианты? Ты видишь их?

Анита медленно покачала головой. Вариантов не было. Была только глухая стена отчаяния и безжалостные слова Пабло. Жуао сжал её руки крепче.

— Значит, будем действовать. Завтра. А сейчас тебе нужно попытаться уснуть.

Феликс помог ей подняться с кресла. Она двигалась почти механически, полностью опустошённая пережитым потрясением и потоком слёз. Он проводил её к кровати — большой и мягкой, застеленной свежим бельём. Осторожно помог ей присесть, а потом и лечь, укрыв одеялом, словно хрупкую фарфоровую куклу.

— Постарайся отдохнуть, — тихо сказал он, поправляя подушку. — Хотя бы немного. Тебе нужны силы.

Анита не ответила, лишь устало кивнула и закрыла глаза. Ресницы, ещё влажные от слёз, легли тёмными полумесяцами на бледные щёки. Дыхание её стало чуть ровнее, хотя плечи всё ещё подрагивали от пережитого стресса. Казалось, она провалилась в забытьё мгновенно, словно организм просто отключился, не в силах больше выносить боль.

Жуао присел на край кровати рядом с ней, не отводя взгляда от её лица. В тусклом свете ночника она казалась невероятно уязвимой. Он видел следы слёз на её коже, лёгкую припухлость век, складку боли между бровями, которая не разгладилась даже во сне. И всё же, даже в этом состоянии, она была прекрасна — той особой, хрупкой красотой, которая трогала его до глубины души. Он вспомнил её смеющуюся, её глаза, полные света, её лёгкую походку. И рядом с этим воспоминанием вставал образ Пабло — его жестокость, его собственнический гнев. Ярость снова поднялась в груди Феликса, горячая и удушающая. Как можно было так растоптать эту женщину? Как можно было угрожать ей самым дорогим — её ребёнком?

Он смотрел, как мерно вздымается её грудь под одеялом, как расслабляются черты её лица, погружаясь в подобие сна. Ему хотелось провести рукой по её волосам, стереть следы страданий, защитить её от всего мира, от Пабло, от её страхов. Но он лишь сидел неподвижно, боясь потревожить её хрупкий покой.

Тяжёлый вздох вырвался из его груди сам собой, но в нём было нечто большее, чем просто усталость или сочувствие. Он поджал губы, ощущая всю тяжесть ситуации, которая теперь легла и на его плечи. Это будет непросто. Пабло изворотлив и мстителен. Предстояла тяжёлая битва, полная грязи. Но глядя на спящую Аниту, Феликс чувствовал, как крепнет его решимость. Он не отступит. Он поможет ей. Ради неё. Ради Матео. И, возможно, ради того будущего, которое он теперь смутно, но настойчиво видел перед собой — будущего, где она будет в безопасности, где её глаза снова будут светиться счастьем.

Осторожно, стараясь не издать ни звука, он поднялся с кровати. Ещё раз окинул её взглядом — долгим и задумчивым, словно запечатлевая этот образ в своей памяти. Затем тихо вышел из спальни, прикрыв за собой дверь, и направился в гостиную. Налил себе стакан воды, но пить не стал — просто держал его в руке, глядя в тёмное окно. Ему нужно было подумать, составить план действий, предусмотреть каждый шаг Пабло. Сон этой ночью ему точно не грозил, но дело было не только в предстоящей борьбе. Было что-то ещё, что заставляло его сердце биться быстрее — странная смесь тревоги и предвкушения. Он поставил стакан и потёр виски. Сейчас главное — Анита и Матео. Всё остальное — потом. Но это «потом» уже начало обретать вполне определённые очертания в его мыслях.

***

Воздух в раздевалке был густым и терпким. Шум стоял привычный: гул голосов, обсуждающих прошедшую тренировку, хлопанье шкафчиков, смех, звуки льющейся воды из душевых. Пабло сидел на скамье, тяжело дыша; капли пота стекали по вискам. Он только что стянул мокрую от пота футболку, и его мощные мышцы плеч и спины напряглись от усталости.

Он потянулся было за чистым полотенцем, когда его телефон, лежавший рядом на скамье, издал резкую трель, пробившуюся сквозь общий гвалт. Пабло поморщился — он ненавидел, когда его беспокоили сразу после тренировки. Но, бросив взгляд на экран, он увидел имя своего адвоката. Это было неожиданно.

— Извините, парни, — бросил он товарищам по команде, которые перешучивались неподалеку. — Одну минуту.

Он поднялся, накинул полотенце на плечи и, стараясь не хромать на ушибленную лодыжку, вышел в более тихий коридор, прислонившись плечом к прохладной кафельной стене.

— Да, Рамирес, — ответил он в трубку; голос был немного хриплым от усталости и напряжения.

— Сеньор Гавира, доброе утро, — раздался в трубке спокойный, деловой голос адвоката. Никаких прелюдий. — Прошу прощения за беспокойство в неурочное время, но дело не терпит отлагательств.

Пабло напрягся. Он уже чувствовал, как по спине пробегает холодок предчувствия.

— Что случилось? — спросил он коротко.

— Со мной только что связался мужчина, — продолжил адвокат ровным тоном, но Пабло уловил в нём едва заметную нотку формальности, которая всегда появлялась перед плохими новостями. — Он представился адвокатом вашей жены, сеньоры Аниты Гавиры.

Пабло замер. Жена. Он уже почти отвык от этого слова применительно к Аните. Мысль о том, что она наняла адвоката, ударила как разряд тока.

— И что ему было нужно? — процедил Пабло сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрожал от подступающей ярости.

— Он сообщил, — адвокат сделал едва заметную паузу. — Что сеньора намерена в ближайшее время подать на вас в суд. Официальное исковое заявление. Касательно вашего запрета на её общение с сыном, Матео. Она будет требовать установления судом порядка её встреч с ребёнком.

Мир на мгновение сузился до гудящего голоса в трубке и холодной плитки под плечом. Ярость, чёрная и обжигающая, поднялась из глубины его существа. Она посмела! После всего! После её ночного визита и мольбы, которую он проигнорировал. Она решила пойти против него, использовать закон, чтобы получить доступ к своему сыну. Он сжал телефон так, что пальцы побелели. Из коридора доносился смех товарищей, но он казался теперь далёким и нереальным. Его мир снова трещал по швам, и виной тому была она. Её упрямство. Её непокорность.

Пабло слушал, и холодная ярость сменилась ледяным бешенством. Она не просто ослушалась его — она бросила ему вызов. Публично. Через адвокатов.

— И что нам делать? — его голос был обманчиво спокоен, но в нём звенела сталь. Он уже знал ответ, но хотел услышать его от Рамиреса.

— Сеньор Гавира, — в голосе адвоката прозвучала осторожность. — Поймите, ситуация… деликатная. Сеньора Гавира всё ещё является вашей законной супругой. И, что более важно, она мать Матео. Вы не можете просто так, по своему усмотрению, полностью лишить её общения с ребёнком, тем более без очень веских, документально подтверждённых причин, указывающих на её неспособность исполнять материнские обязанности или на угрозу благополучию мальчика. Суды в таких вопросах крайне щепетильны и почти всегда становятся на сторону сохранения связи ребёнка с обоими родителями.

Тяжёлый, прерывистый вздох вырвался из его груди. Он провёл свободной рукой по лицу, стирая пот, смешанный с раздражением.

— Ладно, — произнёс он глухо, словно через силу. — Я разберусь.

Не дожидаясь ответа, он резко сбросил звонок. На мгновение он застыл, глядя на погасший экран телефона, который всё ещё сжимал в руке. Затем, с глухим рыком, вырвавшимся из груди, он со всей силы ударил кулаком по кафельной стене.

Боль обожгла руку, но это было ничто по сравнению с бушевавшей внутри яростью и чувством унижения. Он отдёрнул кулак. Костяшки пальцев были разбиты в кровь, багровые капли медленно стекали по загорелой коже, капая на пол. Но он почти не чувствовал физической боли. О да, он разберётся. Она ещё пожалеет о том, что посмела пойти против него.

***

Пабло опустился на краешек стула в своей спальне, оставив дверь открытой. В ушах всё ещё гремели слова адвоката, а по спине пробегали мурашки от нахлынувшего гнева. Он стянул с запястья спортивные часы, бросил их на стол и набрал номер Аниты.

Когда раздался звуковой сигнал, он прижал телефон к уху, сжимая кулак так, что костяшки побелели. И вот, наконец, в трубке послышалась знакомая интонация.

— Алло? — произнесла Анита, и он почувствовал, как в её тоне совсем не хватает остроты; с ней не было той привычной настороженности, что заставляла его действовать с ещё большей уверенностью.

— Анита, — начал он тёмным, низким голосом. — Мне только что позвонил адвокат. И ты не поверишь, какое безумие он мне сказал.

— Пабло, я занята, — ответила она, но её голос дрогнул. Он почувствовал, как внутри его температура подскочила, как ярость била в висках.

— Занята? Тем, что собираешься подать на меня в суд? Ты дошла до такого, что готова разорвать нашу семью на куски?

В ответ пришло молчание, и он знал, что она на мгновение осталась без слов. Но потом девушка ответила:

— Я просто пытаюсь защитить нашего сына, Пабло.

— Защитить? — он фыркнул, ощущая, как злость охватывает его всё сильнее. — Защитить его от кого? От меня? От отца? Ты собираешься выставить себя на суде как плохую мать и решаешься на это ради чего?

— Я не плохая мать! — резко произнесла она, но он не собирался её останавливать.

— Я тебе говорю: если ты не отменишь этот иск немедленно, я сделаю всё, чтобы лишить тебя родительских прав. Я выставлю тебя как неуравновешенную и эмоционально нестабильную женщину, и в этом ты останешься одна. Без Матео.

В её молчании он смог представить, как она напряглась — его слова точно пронзили её нутро, как холодный нож. Не дождавшись ответа, он продолжал.

— Я заставлю всех поверить в это. Ты не понимаешь, что на себя навлекаешь? Представь, как будет выглядеть твоя жизнь после этого… ты не сможешь его видеть ни на минуту!

— Ты не в праве так говорить! — наконец выпалила она. Её голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Ты и так уже собираешься лишить сына! Ты сам поставил меня в такое положение, в котором у меня больше нет вариантов, кроме как идти в суд.

— Ты ведь осознаешь, что не выиграешь его, — сказал он, чувствуя, как голодное напряжение нарастает, как тёмная сила захватывает новые горизонты его ума. — Ты просто потратишь деньги, которых у тебя сейчас и так немного. Или погоди... Помощь Жуао?

— Причём здесь он вообще? — проворчала она.

— Да потому что! Зачем ты привлекаешь Жуао к этой истории? Он думает, что может помочь тебе с нашими проблемами? У него самого нет семьи!

— Он просто мой друг, — тихо ответила Анита, но Пабло услышал в её голосе неуверенность, которая только разожгла его ярость.

— И вот опять, — усмехнулся он. — Если это твой «друг», то сколько тебе стоит его дружба? Сколько стоит секс с тобой, чтобы он решился помочь тебе в твоих нелепых попытках разрушить нашу семью? Оплата адвоката, возможно?

В трубке послышался тихий всхлип. Он вдруг почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло, показывая его собственную жестокость, но в тот момент это лишь разожгло его пламя.

— Ты ведь на самом деле не думаешь, что я просто отпущу всё это? Я заставлю тебя пожалеть об этом. У тебя больше нет шансов, и ты это знаешь.

Он знал, что собирался занять позицию «плохого парня», но этого было недостаточно. Он хотел сразить её до самого сердца.

— Подумай хорошенько, с кем ты связываешься, Анита! Это не просто игра. Я отберу у тебя всё, что у тебя есть, и тогда ты поймёшь, насколько была глупа. Ты решила внести в нашу жизнь хаос, так что готовься расплатиться за последствия.

— Пабло… — пробормотала она, её голос звучал так, будто она пыталась собраться с мыслями. Тем не менее, он прекрасно знал, что она была на грани слёз.

— Я не хочу больше слышать твоих оправданий! Ты привела всё к этому, и теперь я не оставлю тебе шансов.

Всё это время его ярость росла, а яркие, жестокие слова срывались с языка, как будто он потерял контроль над собой.

— Я не позволю, чтобы твои действия навредили нашему сыну. Лучше подумай, что сделает с тобой суд, когда узнает о том, в каком состоянии ты находишься. Ты ведь готова выставить себя на поругание лишь для того, чтобы отстоять свои «права»?

Анита молчала. Он чувствовал её затянутую атмосферу и потерянные надежды. А потом, с хриплым и разъярённым рыком, он произнёс:

— Ты готова заплатить за это, грязная шлюха?

Это был конец.

Она, стиснув зубы от унижения, не могла больше этого выносить.

— Ты не имеешь права так ко мне обращаться! — вскрикнула она и, не дождавшись ответа, сбросила трубку.

Пабло остался один в тишине. Сердце колотилось в груди как бешеное. Мужчина, всё ещё находясь под мощным впечатлением от разговора, резко встал и вышел из спальни. Он чувствовал, что гнев, который раздирал его изнутри, требовал выхода. Но он не был готов встретиться с тем, что ожидало его за дверью.

На пороге стоял Матео — его сын. Мальчик смотрел на отца большими полными неуверенности глазами, словно стремился понять, что происходит.

— Папа, — тихо произнёс Матео. — С кем ты ругался?

Пабло замер на мгновение. Вопрос его как будто пробил щель в грубой броне гнева, и он почувствовал, как нарастающая волна стыда накрывает его. Но в голове шумело — ему нужно было сохранить лицо.

— Ничего важного, сынок, — сказал он, пытаясь говорить спокойно. — Пойдём кушать.

***

Анита стояла в углу своей комнаты, прижав ладони к щекам. Её сердце колотилось в груди, словно пыталось вырваться на свободу. Когда она услышала угрозы от Пабло, холодный ужас пронзил её, и инстинктивно она прикрыла лицо руками. Мысли закружились в вихре паники и страха — как он мог опуститься до такого?

Но в этот момент рядом оказался Жуао. Его голос звучал как свежий ветерок в её болезненном состоянии.

— Ана, — мягко произнёс он, подойдя ближе и обняв её. — Не позволяй ему запугать тебя. Это всего лишь блеф. Он пытается управлять твоими страхами, заставить тебя сомневаться в себе.

Она опустила руки, и вскоре слёзы, прокатившиеся по её щекам, стали медленно утихать под его тихой поддержкой.

— Ты сильнее, чем думаешь, — продолжал Жуао, обнимая её крепче. — Матео нуждается в тебе больше всего на свете. Не дай Пабло отнять у вас этот шанс быть вместе.

Мысль о Матео, о его радостном лице и о том, как он смотрит на неё с полной верой, придала ей сил. Она не могла уступить, не могла позволить страху поглотить её.

Отпустив Жуао, Анита подняла голову и посмотрела на него.

— Ты прав, — произнесла она, вытирая слёзы.

Она достала телефон и открыла чат с Пабло. Её сердце колотилось, но у неё не было ни капли сомнений в своих действиях. Пальцы быстро набрали сообщение и нажали «Отправить».

«Я буду бороться за сына, Пабло. Ты не сможешь забрать его у меня. Я не сдамся».

От Автора:

вся актуальная информация
tg/tiktok: spvinsatti