Новая жизнь

┝┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈┥

Бал.

***

Утренний туман ещё не успел рассеяться, когда Алисия вышла из дома, ей безумно хотелось приготовить тот вкусный пирог, для Никлауса, вернулась к дому девушка к вечеру. Еще не темнело, но уже все сельчане расходились по домам в такое время.

Корзина с ягодами выскользнула из рук и с глухим стуком упала в траву. Дверь была приоткрыта. Это было неправильно. Отец всегда запирал её, даже днём.

Она сделала шаг. Потом ещё один.
Запах крови ударил в лицо раньше, чем она увидела тело.

— Нет... — прошептала Алисия, и слово сорвалось с губ так тихо, будто она боялась разбудить мёртвого.

Отец лежал у очага. Его глаза были открыты, взгляд застывший, пустой. Кожа — серой, будто из него вытянули саму жизнь. Алисия опустилась рядом, коснулась его руки — холодной, слишком лёгкой.

Крик вырвался не сразу.
Сначала было отрицание. Потом — звук, рвущий горло.

Она билась на коленях, царапала пол, прижимала ладони к груди, будто могла вырвать из себя это ощущение. Слёзы текли, но не приносили облегчения. Боль туго схватилась за ее душу и не покидала. Она осталась совсем одна.

— Папа... — шептала она снова и снова. — Я здесь. Я вернулась.

Но он не отвечал.
И тогда пришло другое чувство. Не сразу. Медленно.
Голод.
Он поднялся изнутри, тёмный и стыдный, смешанный с болью. Алисия прижала ладонь ко рту, подавляя рвоту, и только тогда поняла — что-то в ней сломалось. Или родилось.

Её сердце не билось. Уже давно не билось, она не знала почему ее тоже выбрали стать вампиром, никто ей не объяснил. Когда Ребекка с напала на нее и убила она горевала долгие мучительные часы, прежде чем Алисия ожила.

Она отпрянула от тела, дыхание сбилось. Пальцы дрожали, но в груди было странно пусто. Не было тепла. Не было жизни. Только тишина — и жажда.
Имя всплыло в сознании само собой.

Клаус.

Его лицо. Его голос. Его глаза, полные дикого ужаса и восторга в ночь, когда он изменился. Его семья. Их голод.

Ненависть накрыла резко, как удар. Алисия поднялась на ноги, шатаясь.

— Вы убили его, — прошептала она в пустоту. — Вы сделали это со мной.

Она не плакала больше.
Она действовала. И действовать нужно было быстро, пока весть о смерти отца не прошлась по всей деревне, пока они не заявились сюда. Она отомстит им за его смерть. Обязательно отомстит.

Алисия вынесла отца на середину дома, уложила аккуратно, словно боясь повредить, словно он чувствовал и был жив. Потом разлила масло, собранное на зиму, подожгла факел. И на прощание поцеловала отца в щеку, не в лоб, ка к обычно прощаются с покойниками, ей не хотелось думать о том, что он погиб от рук этих монстров.

Огонь вспыхнул быстро, жадно. Дом трещал, словно живой.
Она вышла наружу и не обернулась. Слезы текли по ее щекам, глаза были красные и опухшие, но девушка заставила себя шагать и не оборачиваться.

К утру от дома остался только пепел. В деревне решили, что огонь унёс и её. Хрупкую девочку, слишком добрую для этого мира.
Алисия не стала возражать.

Она ушла в лес, туда, где кровь пахла сильнее, чем страх. Где боль притуплялась, а чувства становились острее. Каждый шаг уводил её дальше от той, кем она была.

***

Мы с Кэтрин вошли в огромный зал. Он был расположен в самом сердце их особняка. Высокие потолки отражали музыку и голоса, превращая их в ровный гул - не шум, а контролируемый хаос. Пол - идеально отполирован, никаких царапин. Зал был заполнен светом больших хрустальных люстр.

Гости и вовсе выглядели так, словно сошли с обложки журналов.

Кэтрин не растерялась сразу направилась к Стефану приметив его на горизонте. Тяжело вздохнув я направилась за напитками. Я уже готова была сама придушить младшего Сальваторе, Кэтрин будто с ума сходит, ей безусловно безумство к лицу. Здесь еще главное уточнение - а что не к лицу Кэтрин Пирс? Конечно она безупречна во всем.

Познакомившись в 1492 году с Катериной и обратив ее в вампира, я не только спасла ее от смерти и Клауса, но мы стали так же нерушимым союзом. Мы вместе травили братьев Сальваторе. А сама же я не участвовала в играх Кэтрин, но знала о них и мне было, к слову, все равно, чем она занимается.

—Алисия, добрый вечер, -Элайджа оказался возле моего стола, я вздоргнула.

—Элайджа, -сухо произнесла я, выискивая глазами кого-нибудь, кто спас бы меня от неуместных и ненужных мне разговоров.

—Я все никак не мог выйти на тебя, -начал он, я взглянула на него. —и поговорить о смерти твоего...

—Хватит, -мои слова были твердыми и уверенными, —я не хочу об этом говорить.

—Ты ведешь себя, как ребенок, -нахмурился он.

—Я не хочу вспоминать то, что была столетия назад, рана все еще болит, -выдохнула я. —если так хочешь знать, то тебя я не виню, ты всегда держал контроль, но насчет остальных я не уверена.

Элайджа хотел было что-то мне сказать еще, но на себя его внимание перетянул пришедший только что на бал Елена и Кэролайн. Стефан и Деймон первым делом подошли к ней, я сдержала смех.

—Не говори ничего, -фыркнула Кэтрин подходя к нашему с Элайджей столику, она забрала мое шампанское и выпила его.

Кэролайн появилась рядом с Клаусом. Она всеми силами пыталась унизить его, показать, что ее компания лучше, чем его семья, но всеми силами крутилась возле него, даже сейчас. Он улыбнулся ей встречаясь взглядом со мной. Я приподняла брови удивляясь его внезапному вниманию.

—Минутку внимания, -произнес Элайджа, он стоял на лестнице, сверху и снизу этой большой, красиво украшенной лестнице стояли члены его семьи, —Добро пожаловать! Спасибо, что пришли. Каждый раз, когда наша семья собирается вместе мы устраиваем вечер с танцами - такова традиция. -по к лестнице с верхних этажей спустилась... Эстер? Я моргнула несколько раз.

—Как эта сучка может быть жива? -шикнула я на Кэтрин.

—Сегодня это очень древний вальс, -продолжил говорить Элайджа, —так что ищите себе партнера и присоединяйтесь к нам в бальной зале.

С этими словами все первородные стали спускаться вниз. Их осанка, каждый шаг были пропитаны изысканной силой. Сама Эстер же поднялась наверх.

Я стояла в стороне, пила шампанское и наблюдала, как Кэтрин уводил Стефан. Катерина сама была удивлена, он внезапно появился и пригласил ее? Это было неожиданно и странно.

—Добрый вечер, -раздался бархатный голос у моего уха, я не стала даже оборачиваться.

—Не думаю, что твоя мать будет рада, когда мы устроим ей шоу, -я ощущала кожей его ухмылку с ямочками, —кстати не подскажешь? Как она осталась жива будучи смертной?

—Оставь эти разговоры на потом, -он встал передо мной и протянул ладонь приглашая на танец. —не согласиться- дурной тон.

Он улыбался, как Чеширский кот. И я согласилась, протянула руку в ответ и он повел меня к танцу.

Он повёл уверенно, почти лениво, словно музыка принадлежала ему так же, как и зал. Его ладонь легла мне на талию — не властно, но слишком близко, слишком знакомо. Я стиснула зубы, позволив себе лишь необходимый минимум прикосновения.

Музыка была медленной, тягучей, будто нарочно растягивала каждый шаг, каждый вдох. Мы двигались синхронно, предательски идеально, и это бесило сильнее, чем его присутствие.

— Ты ненавидишь меня, — произнёс он почти буднично, глядя не на меня, а куда-то поверх моего плеча.

— Ненависть требует усилий, — холодно ответила я. — А ты их не стоишь.

Он тихо усмехнулся, и я почувствовала это даже раньше, чем услышала.

— Лжёшь плохо. Сердце выдаёт тебя.

— Не смей делать вид, что знаешь меня.

Он чуть наклонился, сокращая дистанцию, и его голос стал ниже:
— В этом и проблема, Алисия. Я хочу знать.

Шаг, поворот. Его пальцы на мгновение сжались сильнее, чем позволяли приличия, и тут же ослабли, будто он сам себя одёрнул. Я подняла на него взгляд — и впервые заметила странное: в его глазах не было привычного торжества. Там мелькнуло раздражение. И... замешательство.

— Забавно, — сказал он, — ещё утром я выбирал платье для Кэролайн. Идеальный цвет, идеальный крой. Всё должно было быть... правильно.

— Тогда почему ты здесь? — я намеренно наступила ему на ногу.

Он даже не дрогнул. Только усмехнулся криво.

— Потому что ты — ошибка в моей системе.

Музыка сменилась, стала быстрее, резче. Мы закружились, и на мгновение мир сузился до его дыхания и моего учащённого пульса. Я ненавидела то, как легко он вёл. Ненавидела, что тело слушалось его без возражений.

— Не привязывайся к тому, что не можешь контролировать, — сказала я тихо.

— Я контролирую всё, — автоматически ответил он... и осёкся.

Мы остановились слишком резко для танца. Его рука всё ещё была на моей талии, но теперь он смотрел прямо на меня — внимательно, опасно внимательно. Я вырвала руку первой не давая ему закончить.

Я развернулась, оставив его среди света и музыки.
А он остался стоять — с непонятным, непривычным ощущением в груди, которое не желало исчезать, сколько бы веков он ни прожил.

***

Эстер зажгла полынь, она не горела, а дымилась. Женщина поставила ее, когда в дверь раздался стук. Внутрь вошла Елена Гилберт, девушка шла неуверенно, приподнимала подол платья, что бы перешагнуть порог или ходить не спотыкаясь.

—Это полынь, я заколдовала ее, что бы не бояться, что нас подслушают. -произнесла она. —У тебя наверное миллион вопросов, Елена?

—Почему ты жива? -первым делом спросила девушка.

—Когда я умерла ведьма Аяна сохранила мое тело заклинанием, она была моей близкой подруги и предком твоей подруги Бонни.

—Вот почему только Бонни с ее мамой смогли о крыть гроб...

—Я была по ту сторону тысячу лет, -Эстер выглядела пугающе уверенной, загадочной. —Природа наказала меня за то, что я превратила своих детей в вампиров, но есть способ исправить зло, которое я породила.

—Ты хочешь помочь нам убить Клауса?

—Все по порядку Елена, сначала, мне нужна твоя помощь.

***

—Добрый вечер дамы и господа, официанты разносят шампанское. -заговорила Эстер. —Давайте все поднимем бокалы. Нет ничего приятнее, чем видеть мою семью снова вместе. Я хочу поблагодарить всех в зале, что пришли в этот удивительный вечер. За вас!

С последними словами она подняла бокал в руках вверх, призывая остальных поступить так же.

—Лицемерная сука. -вырвалось у меня.

—Эстер странно себя ведет, они с Майклом стоят друг друга. -весело хмыкнула Кэтрин.

—Майкл получше этой сучки будет.

—За что ты ее так ненавидешь?

—Она пыталась убить меня, глупая ведьма, сама облажалась убив собственного сына и из-за злости Майкла обрушила эту злость на 16-ти летнюю девочку. -фыркнула я.

—Фин? Его разве не убила болезнь? -непонимающе уставилась на меня Кэтрин.

—Эстер перепутала наши с ним бокалы, вампиром должна была стать не я, а он, в итоге его убили из-за его ошибки собственные братья, которые понятия не имели, как справляться с растущим голодом.

На улице послышали глухие удары, а после крик Стефана. Все вышли на улицу, к главному входу.
Деймон свернул шею Колу?

—Под чем был этот психопат, когда позволил мелкому вампиру убить себя? -я выгнула бровь, рядом стоящий Клаус улыбнулся.

—Ты спятил? -произнес Стефан.

—Немного. У меня и в мыслях не было создавать проблемы.

—Сходи в церковь, Деймон, проветрись. -язвительно улыбнулась ему я.

—Да, действительно, схожу замолю грехи.

И он действительно ушел, но теперь меня будет мучать совесть, если он действительно ушел в церковь и вернется белым и пушистым, как Мэтт. Меня стошнит.

Однако эти события на балу были не единственной проблемой и не только для первородной семьи.

***