126 глава
Голова гудит, как трансформаторная будка после удара током. Я медленно открываю глаза, и первое, что вижу — потолок, плывущий передо мной, как в плохо снятом артхаусе. Второе — тяжесть на животе.
Валера.
Он свернулся калачиком, уткнувшись кудрявой головой мне в ребра, и спит. Дышит ровно, почти нежно, но я-то знаю — этот ублюдок устроил и еще устроит мне ад.
Вспоминаю обрывками: его лицо, перекошенное злостью, хриплое "Ты совсем ебнулась?", мои попытки оправдаться сквозь кашу во рту. Потом — его руки, держащие меня, пока я отходила, жесткие, но не дающие упасть. И вот теперь он здесь, спит на мне, будто хочет убедиться, что я не сдохну, пока он не проснётся.
Я осторожно касаюсь его волос — мягких, тёплых. Он хмурится во сне, прижимается ближе.
И мне вдруг стыдно.
Но не настолько, чтобы не потянуться за сигаретой. Я осторожно вытягиваю руку к пачке на тумбочке, стараясь не шевелить животом, чтобы не разбудить Валеру. Но сигареты скользят из пальцев, падают на пол с тихим шуршанием.
–Черт—мысленно ругаюсь, зажмуриваясь.
Надо мной раздаётся хриплый, сонный голос:
–Ты уже настолько охуела, что даже курить не можешь?
Валера приподнимается, его тёмные кудри растрёпаны, глаза полузакрыты, но в них уже читается привычное раздражение. Он тянется к полу, поднимает сигареты и зажигалку, зажимает одну между губами, прикуривает. Дым стелется в воздухе, резкий и горький.
Я молча смотрю на него, на его сжатые брови, на то, как он нервно постукивает пальцами по своему колену. Он не смотрит на меня.
–Валера–начинаю я, но голос звучит хрипло, будто я всю ночь орала.
–Заткнись,–он резко перебивает, наконец поворачиваясь ко мне–Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если ещё раз узнаю, что ты..
Он не договаривает, просто сжимает кулаки, и я вижу, как дрожит его челюсть. Он не злится. Он боится.
И это хуже любой злости.
Я медленно присаживаюсь, голова кружится, но я всё равно тянусь к нему, обнимаю его за шею, прижимаюсь лбом к его плечу.
–Прости–шепчу.
Эти слова пришлись мне с трудом, ведь мой принцип был не перед кем ни извиняться. Но это другой случай.
Он вздыхает, его тело на секунду напрягается, а затем обмякает. Он обнимает меня в ответ, крепко, почти больно, и целует в макушку.
–Дура–бормочет он в мои волосы–Совсем ебанутая.
А сигарета тем временем догорает в пепельнице, и я понимаю — он даже не затянулся. Просто держал её, чтобы руки не тряслись.
Я всё ещё прижата к Валере, чувствую, как его пальцы впиваются мне в плечи, будто он хочет и притянуть меня ближе, и встряхнуть как следует.
–Ты–он начинает тихо, но голос тут же рвётся–Ты, блять, впервые? Так еще и с этими дегенераторами?
Я киваю, не отрываясь от его плеча.
–Я так понимаю, идея твоя?–Валера рычит.
Я промолчала, так как скажу «да» получу еще сильнее, скажу «нет» получит кто то другой, но в итоге выясниться что идея моя.
Валера резко отстраняется, его глаза горят. Он вскакивает с кровати, начинает метаться по комнате, как зверь в клетке.
–То есть вы, блять, собрались тут, пока старших не было, и решили–он резко обрывает, сжимает кулаки–А если бы тебя накрыло так, что ты бы сдохла? А если бы кто-то из них загнулся? Ты думала хоть секунду?
Я молчу. Нечем оправдываться.
–Ладно–он вдруг останавливается, и в его голосе появляется ледяная спокойность, от которой у меня по спине бегут мурашки–Ладно, Ань. Ты сейчас отходишь, а потом мы разберёмся. Но знай, всем пиздец.
–Валер–попыталась парировать я.
–Всем–перебивает он–Влада? Она же твоя подруга, она должна была остановить, а не поддакивать. Марат? Твой брат, он вообще в курсе, что вас может просто не стать после такого «веселья»? Андрей? Этот долбоёб всегда тихий, а тут удивил.
Он подходит ко мне, наклоняется, смотрит прямо в глаза.
–Мы позвоним Гарынучу, он поможет вас проучить–его голос дрожит–Вова, блять, узнает, всем пиздец настанет, не только вам. Но он как вашь брательник должен знать про ваш проеб.
Я вижу, как у него трясётся нижняя губа, но он стискивает зубы.
–Всё, спи. Потом разберёмся.
Валера снова ложится рядом, но не обнимает, а просто прижимается спиной, будто не может сейчас смотреть на меня.
А я лежу и понимаю — скоро будет ад. Не только для меня. Для всех.
И хуже всего то, что они этого заслуживают.
Утро встретило меня свинцовой тяжестью в висках и противным привкусом во рту. Я медленно выползла из комнаты, волоча за собой одеяло, как опозоренный пес, а Титан медленно шел за мной. На кухне уже собрались все.
Влада сидела, уткнувшись в кружку чая, её светлые волосы висели безжизненными прядями. Марат, ел холодные макароны, избегая смотреть в сторону. Андрей нервно постукивал пальцами по столу, его и так запуганный взгляд, стал еще более пугливым.
И посреди этого унылого сборища — они.
Валера стоял у окна, курил, его кудри были растрепаны, а взгляд — ледяной. Рядом, прислонившись к стене, Вахид — его молчание было страшнее любых слов.
Комната наполнилась гнетущей тишиной.
–Ну что,–наконец сказал Валера, не поворачиваясь–Все в порядке? Никто не сдох?
Никто не ответил.
–О, молчим?–он резко обернулся, швырнул окурок в раковину–Вчера, блять, веселились, а теперь языки проглотили?
–Валер–начала я.
–Замолкни–он прошел мимо меня, даже не взглянув, и уперся ладонями в стол, нависнув над остальными–Вы вообще понимаете, что могли умереть? Или вам похуй?
–Мы просто–попытался вставить Марат.
–Просто?–Вахид впервые заговорил, его низкий голос прокатился по кухне, как гром–Ты вообще в курсе, что за тебя отвечают? Что если бы тебя накрыло, твой брательник бы нам всем головы снес?
Андрей нервно сглотнул:
–Ну, мы же просто попробовали, не–сказал Андрей, но не тут то было.
Удар.
Валера ударил кулаком по столу, отчего все вздрогнули.
–Не "просто"!—зарычал он–Вы часть нашей группировки. Вы-наши. И если вы творите такую хуйню, то подставляете всех.
Влада сжала кружку в руках, и взглянула на меня. Я посмотрела на белокурую и пожала плечами.
–Ладно–Вахид вздохнул, идя к выходу с кухни, в коридор–Хватит. Звоним Гарынычу.
Марат побледнел:
–Слушайте, может–попытался хоть как то оправдаться брат.
–Нет–отрезал Валера–Вы хотели быть взрослыми? Вот и получите.
Вахид уже набирал номер, стоя в коридоре, возле телефона. Пошли гудки.
Я закрыла глаза.
Гарик нас просто убьет.
Тишина.
Вахид держит телефон, крутя провод на палец, и мы все слышим, как на том конце провода раздаются ровные гудки. Каждый из них – как удар молотком по черепу.
Марат сжимает кулаки, Влада грызёт ноготь, Андрей вообще будто в пол вжался. Валера стоит, скрестив руки, и смотрит на нас, как на полное говно. А я просто жду.
«Гарик нас не убьёт. Он просто сделает так, что мы сами захотим сдохнуть»–пронеслось у меня в голове.
–Алло–голос Гарыныча-низкий, спокойный, без эмоций.
Но от этого только страшнее.
–Гарыныч, это Зима–говорит он, глядя прямо на нас–Тут кое-что произошло.
–Говори–спокойным голосом сказал мужчина.
–Дебилы наши малолетние, вчера накурились. Вовы отъехал по делам.
Пауза.
Длинная. Слишком длинная.
–Аня предложила?–наконец раздаётся вопрос.
Я вздрагиваю. Он сразу понял.
–Да–подумав отвечает Вахид.
–Они вменяемые сейчас?–уточнил Гарик, постукивая пальцами по своему столу в кабинете, другой рукой сжимая трубку у уха.
–Вроде–пожал плечами лысый, рассматривая нас.
–Хорошо. Пусть все остаются там, где есть. Я подъеду через час–кротко ответил Гарик и бросает трубку.
Тишина снова накрывает кухню, но теперь она густая.
–Ну, поздравляю–наконец говорит Валера–Гарыныч не стал орать. Это хуже.
–Он, кхм, что сделает? — тихо спрашивает Марат.
–Не знаю, — Вахид хмуро вздыхает, закуривая сигарету–Но вам точно не понравится.
Андрей вдруг поднимает голову:
–А Адидасу Старшему скажете?–поинтересовался парень.
–Обязательно–Валера бросает на него ледяной взгляд–Но не сейчас. Потому что если он узнает сейчас–он вас просто прибьёт.
Марат резко встаёт, его стул с грохотом падает на пол. Не выдержал.
–Да хватит уже! Мы же живые! Ничего не случилось!–вспылил парень.
–Пока–рычит кудрявый–А знаешь, что могло случиться? Ты мог увидеть, как твоя сестра задыхается в блевоте. Или как Влада бьётся в припадке. Или как твой кореш Андрей продает всех ментам, потому что ему страшно.
Марат бледнеет. Громкое заявление, до жути обидное для Андрея и пугающие для меня и Влады.
–Вы преувеличиваете–отозвалась я складывая руки на груди, откидываясь на спинку стула.
–Нет–Вахид качает головой–Вы просто не понимаете, но Гарик объяснит.
Я закрываю глаза. Всего час – и начнётся самое страшное.
–Пойдем–Валера взял меня за руку и потянул за собой, не глядя в глаза.
Я послушно пошла, чувствуя, как дрожат его пальцы. Он закрыл за нами дверь в комнату, глубоко вдохнул и сел на кровать, опустив голову. Я осталась стоять перед ним, как провинившийся ребенок.
–Садись–он кивнул рядом.
Я осторожно опустилась на край, не решаясь придвинуться ближе. Но он сам протянул руку, обнял за плечи и притянул к себе. Его ладонь была теплой и шершавой, а сердце билось так сильно, что я чувствовала его через кожу.
–Ты вообще понимаешь, что могло быть?–спросил он тихо, без злости, почти устало.
Я кивнула, глотая ком в горле.
–Нет, не понимаешь–он покачал головой–Потому что если бы ты по-настоящему понимала, ты бы даже не думала об этом дерьме-тихо сказал Валера, пряча свое лицо.
–Я просто–попыталась что то промямлить я.
–Ты просто что? Хотела попробовать? Показаться крутой? Или забыться?–его голос дрогнул–А если бы ты забылась навсегда?
Я не ответила. Мне нечего было сказать.
Он резко вдохнул, сжал моё плечо крепче.
–Я тебя люблю, дура. Люблю так, что самому страшно. И если бы вчера что-то пошло не так–он оборвал, сжал зубы.
Я впервые за это утро посмотрела ему прямо в глаза. Они были мокрыми.
–Валера–тихо и ошарашено сказала я, впервые видя слезы кудрявого.
–Молчи–он прижал мой лоб к своему–Просто знай: ты мне нежна. Живая. Трезвая. Моя.
Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Меня тронули слова парня.
–Прости–выдавила из себя я, тихо всхлипывая.
–Не надо–он вытер мои щеки большими пальцами–Прощения потом. Сначала-разборки. Гарик приедет, Вова узнает, будет пиздец.
–А потом?–спросила я шмыгая носом, ведь не хотела что бы все так закончилось.
–А потом–он глубоко вздохнул–Потом я тебя никогда не отпущу.
И поцеловал так, будто хотел навсегда вдохнуть в меня жизнь.
Его губы накрыли мои внезапно, но нежно — будто он одновременно и злился, и боялся прижать слишком сильно. Горячие, чуть шершавые, с привкусом табака и утреннего кофе. Он не торопился, не рвал, а вдыхал меня, как будто проверяя: «Ты здесь. Ты живая.»
Я почувствовала, как его пальцы впиваются в мои волосы, притягивая ближе, но сам поцелуй оставался медленным, почти мучительным. Как будто он хотел запомнить каждую секунду — на случай, если...
Нет.
Он резко отстранился, но лоб остался прижатым к моему. Дышал тяжело, прерывисто.
–Запомни этот вкус–прошептал он хрипло–Потому что если когда-нибудь вместо него я почувствую эту дрянь-сама не обрадуешься.
И снова поцеловал. Уже жестче, с голодом. Как будто хотел стереть с моих губ всё, кроме себя.
А я цеплялась за его футболку, понимая одно:
Это — мой якорь. И он не даст мне утонуть.
Его губы всё ещё прижаты к моим, но теперь в них меньше гнева — больше жажды. Он медленно проводит языком по моей нижней губе, заставляя меня содрогнуться, а его пальцы уже не сжимают, а скользят—под футболку, по оголённой спине.
–Ты вообще понимаешь, как я безумно хочу тебя прямо сейчас?–Валера рычит прямо в губы, и от его голоса по животу растекается горячая дрожь.
Я не успеваю ответить — он прикусывает мою губу, заставляя вскрикнуть, а потом тут же смягчает укус влажным поцелуем. Его рука уже на моём бедре, большой палец рисует круги по внутренней стороне, так близко.
— Валера, там же все–пытаюсь я прошептать, но он заглушает меня новым поцелуем, глубже, настойчивее.
–Они подождут–его пальцы впиваются в кожу–А вот я-нет.
Он резко перебрасывает меня на кровать, накрывает собой, и я чувствую его возбуждение через тонкую ткань джинс. Твёрдое, горячее, отчаянное. Его губы спускаются к шее, оставляя мокрые следы, а зубы — покусывая так, чтобы остались синяки.
–Это мои отметины–он хрипит, срывая с меня футболку–Пусть все видят, чья ты.
Я задыхаюсь, когда его ладонь наконец закрывает мою грудь, а палец медленно проводит по соску, заставляя выгнуться.
–Ты дрожишь–кудрей усмехается–Это страх или я?
–Ты–выдыхаю я–Всегда ты.
И тогда он срывается — его рот на моей груди, рука — внутри моих шортов, а я вцепляюсь в простыни, чтобы не закричать.
Где-то за дверью — голоса, шаги, целый мир.
Но нас он больше не касается.
Вот такая глава. 05:54. Хочу спать.
Как вам эта глава? Как думаете, что будет дальше? Об этом пишите в комментариях 💅🏻
Признаемся, кто заплакал?
Давайте звездочек накидаем 🫶🏻🚬
•Слов:"2.056"•