1 глава
Я сижу и тихо плачу в углу комнаты. Спросите, почему? Давайте я всё подробно объясню.
Меня зовут Аня, мне четырнадцать лет. Мои мать и отец — пьяницы. Мы живём в Москве. В этом городе у меня нет никого родного. В школе меня часто травят, но я могу за себя постоять. Сейчас я плачу из-за того, что родители снова напились, и отец поднял на меня руку. Это не в первый раз, я плачу каждый раз после его ударов. Нет, мне не так уж и больно, боль за эти 11 лет уже почти не чувствуется, просто обидно, наверное. Однажды отец пытался меня изнасиловать, но мать была ещё трезвая и понимала, что её пьяного мужа могут посадить за это, поэтому не дала ему этого сделать.
Утро. 6:20
Я встала. Глаза опухли от слёз. Я побрела к шкафу, достала штаны и толстовку. Мне нужно быть в школе в 8:10. Я проснулась пораньше, чтобы не находиться дома. Собрав портфель, я тихо прошла на кухню. Налила стакан воды и попила. Пока все спали, я взяла два рубля, чтобы купить ту же самую булку с соком. Вернувшись в комнату, я сделала лёгкий макияж, взяла портфель, накинула куртку и вышла на улицу.
Я шла по заснеженным улицам Москвы.
До школы идти минут шестнадцать. Я шла медленно, ведь время было только 7:20. Я зашла в булочную.
—Здравствуйте, можно булку с сахаром и яблочный сок?—попросила я у продавщицы.
Она достала булку, положила в пакет и достала сок из холодильника.
—Два рубля—сказала она.
Я положила свои два рубля на прилавок, забрала еду и вышла на улицу. Присев на скамейку, я развернула пакет. Я хотела начать есть, как вдруг ко мне подбежал щенок. Я огляделась по сторонам — рядом никого не было. Я взяла его на руки. Он весь дрожал.
—Ох, мой малыш—сказала я, заворачивая его в куртку.
Я оторвала кусок булки и дала щенку. Он съел его. Я решила, что в школу не пойду, ведь с ним туда не пустят, а оставлять его одного мне совсем не хотелось. Я доела булку, допила сок, встала и направилась к подвалу, который был мне как второй дом. О нём никто не знал, поэтому я там всё обустроила. Мы дошли туда минут за пять. Я открыла скрипучую железную дверь и вошла. Я села на потрёпанный диван и достала из-под куртки пёсика.
—Так, давай-ка глянем, мальчик ты или девочка—сказала я, переворачивая щенка на спинку.
Это оказался мальчик.
—Хм, как бы тебя назвать, малыш?—спросила я—Давай как-нибудь потом придумаем?—спросила я, глядя в глаза собаки.
Щеночек завилял хвостом.
—Вот и славно—улыбнулась я.
Я посадила щенка на диван и подошла к маленькому холодильнику. Там всегда что-нибудь было. Открыв, я увидела колбасу. Я достала её, нарезала, переложила в пластиковую тарелку и дала щенку. Он начал уплетать содержимое тарелки. Я сидела и думала, куда же его деть. Дома его, скорее всего, не примут.
—Решено: если не разрешат, уеду от них—сказала я и погладила собаку по голове—Вообще, давно пора это нужно было сделать.
Я вздохнула и легла на диван. Я сразу погрузилась в объятия Морфея.
Вечер. 18:20
Я протёрла глаза. Рядом, калачиком, лежал щенок. Я погладила его и села.
—Ничего себе, как же я долго спала—удивилась я.
Я встала и потянулась. Домой не хотелось, но надо. Я взяла щенка и положила его за пазуху куртки. Выйдя на улицу, я почувствовала, как холодный ветер обдувает лицо. Я поплелась к дому.
Я тихо сняла обувь и прошла в комнату. Вытащив щенка, посадила его к себе на кровать. Родители спали, но долго находиться здесь нельзя — увидят щенка, изобьют и выкинут нас обоих на улицу. Я решила так: взять телефонную книжку с номерами и найти контакт «Кирилл Суворов». Я знала, что у меня есть тётя, дядя и два брата в Казани — Вова и Марат. Но чем они занимаются, как выглядят, я даже не помню. Я видела их лет десять назад.
Я вынырнула из мыслей. Оставив щенка в комнате и прикрыв дверь, я пошла в зал. Открыв полку, достала записную книжку. Я листала, пока не нашла запись «Кирилл Суворов». Я подбежала к телефону и начала набирать цифры. Пошли гудки.
—Алло—раздалось в трубке.
Голос был знакомый, детский.
—Марат, это ты?—спросила я, сама не замечая, как на моём лице появилась улыбка.
—Ну я—ответил парень.
—Можешь отца своего позвать к телефону, родной?—попросила я брата.
—Во-первых, я вас не знаю и «родным» меня не называйте, а отца сейчас позову—серьёзно ответил тот.
Улыбка сползла с моего лица. Было очень неприятно слышать, что он меня не знает, но это можно простить — мы действительно давно не виделись.
—Алло—послышался уже мужской голос.
—Здравствуйте, вы Кирилл?—уточнила я.
—Да—ответили в трубке.
—Я Аня, ваша племянница. Хотела спросить, можно к вам приехать? С родителями всё очень плохо—спросила я.
—Аня, неужели ты? Конечно, приезжай. Твои родители всё так же пьют?—спросил дядя.
—К сожалению—сказала я и глубоко вздохнула.
—Жаль тебя. Ладно, мы тебя будем ждать. Когда приедешь, позвони нам, мы встретим тебя—радостно прозвучал голос на той стороне.
Я невольно улыбнулась.
—Можете свой адрес и квартиру сказать?—уточнила я.
—Да, конечно. Новая, 11, третий подъезд, квартира 23, на втором этаже—продиктовал дядя.
—Спасибо большое—сказала я.
—Мы тебя будем ждать.
—Можете братьям пока не говорить? Пусть это будет сюрприз—попросила я.
—Марату не скажем, Вове тоже. Но он сейчас в Афганистане, служит—пояснил дядя.
Я вздохнула.
—Хорошо—ответила я.
Дядя что-то ещё говорил, но вдруг я услышала шаги и кашель за спиной.
—Эй, ты с кем это там лялякаешь?—раздался голос отца, который подходил ко мне.
—Ой, простите, мне надо идти, до встречи!—быстро сказала я дяде и положила трубку.
—Ни с кем—сухо ответила я и хотела пройти в комнату.
Меня остановил удар в живот, от которого я упала и ударилась спиной о входную дверь.
—Ты как с отцом разговариваешь?! Я тебя кормлю, пою и одеваю, дрянь неблагодарная!—закричал отец.
Я поняла, что это будет продолжаться больше часа, и, не теряя ни минуты, встала, несмотря на боль в животе, и проскользнула под рукой мужчины. Забежав в комнату, я закрыла дверь на щеколду.
—А ну открой!—заорал отец.
В дверь начали ломиться. Слёзы потекли ручьём от боли и обиды на родных. Наспех я достала сумку и скинула в неё все вещи из шкафа, закинула учебники, с полки забрала фото и будильник, одну свою любимую плюшевую игрушку — мишку. Я им дорожила, ведь подарил мне его отец, когда ещё был не алкоголиком, а нормальным и любящим папой. Скинула в сумку шапку, спички и косметику. Закрыв сумку, я накинула куртку.
—Чёрт, обувь же там осталась.. И деньги тоже—тихо рассуждала я.
Надо ждать, пока отец уснёт. Я села на кровать, закрыла глаза и расплакалась. Щенок залез ко мне и облизал мои худые руки. Я убрала руки от лица и погладила его.
—Всё будет хорошо, обещаю—сказала я псу и погладила его по спинке.
Он был маленьким, месяцев пять-шесть, может, семь, не больше.
—В Казань приедем, я тебя в ветеринарку свожу—прошептала я.
Щенок улёгся на кровати и засопел.
Прошло полчаса. Всё стихло. Я решилась: сейчас или никогда. Взяв сумку, я поняла, что мне будет неудобно с щенком в руках. Я поставила сумку, открыла её и посадила туда щенка. Достала верёвку и ремень. Ремень одела на шею щенку как ошейник, а верёвку привязала к нему и к сумке. Закрыла сумку так, чтобы у Титана торчала только голова. Взяв сумку, я тихо вышла из комнаты. На полу, в коридоре, спал отец. Посмотрев на него с отвращением в последний раз, я прошла к выходу. Обулась и взяла с тумбочки двадцать рублей. Выйдя за дверь, я сразу ощутила холод. Конечно, без шапки, в одной куртке и штанах, зимой, в Москве...
Ночь. 23:10
Я пришла на автовокзал. Зайдя внутрь, я увидела небольшую очередь. Я встала в неё. Минут через пять я уже была у кассы.
—Здравствуйте. Какой ближайший рейс Москва — Казань?—спросила я.
—Через пятнадцать минут—ответила женщина.
—О, идеально. Дайте билет, пожалуйста—попросила я.
—Десять рублей—сказала кассирша.
Я дала ей десять рублей и взамен получила билет. Взяв его, я пошла к платформе. Я простояла там минут десять, не больше. Вот подъезжает поезд. Я захожу в него. Найдя своё купе, я зашла внутрь. Слава богу, там никого не было и, скорее всего, уже не будет. Я уселась и посмотрела на сумку. Оттуда торчала спящая голова пёсика. Я улыбнулась. Приобняв сумку, я уснула с ней в обнимку.