сборник СИНН2

І

- Сегодня, десятого сентября две тысячи пятнадцатого года в законный брак вступают граждане России: Червонцев Анатолий Николаевич и Елесина Мария Владимировна. Исполняя высокий долг представителя российского государства, я должна спросить вас, является ли ваше решение вступить в брак взаимным, искренним и свободным. Прошу ответить вас, жених.
- Да. - И, повернувшись к Марии, настойчиво, с какой-то горячностью даже: - Я тебе буду верен. Буду всегда честен с тобою.
- Невеста?
- Да. - И, с улыбкой коснувшись руки Анатолия: - Я всё для тебя сделаю; что бы ни было, я постараюсь понять тебя.
- В знак вашего согласия прошу поставить подписи...
Все мужчины скрывают чувства, подумала с лёгкой улыбкой Мария, когда жених пододвинул ей стул. Женщинам часто приходится им уступать, думала она, быстро подписывая документ. Зря Анатолий противился - Мария, глядя на него, подавила смешок. Настаивал, что долгая процедура ни к чему, а теперь сам вошёл во вкус - внимательно, не торопясь, читает бумагу, прежде чем поставить подпись.
Анатолий был вдовец, потому и отказался от пышной свадьбы. Всего два года назад он похоронил жену. Не нужно мишуры, сказал он Марии. Это им не по статусу. Не по возрасту. Да и не по средствам, чего там скрывать. Люди будут коситься, сказал Анатолий. Мария ощутила неприятный укол - оказывается, будущий муж не всем готов поступиться ради их любви - но благоразумно решила промолчать. Она даже не заикнулась о другой своей идее - венчании в церкви - это Анатолию уж совсем не понравилось бы. Жаль... Сама церемония очень красива, особенно клятва: «В богатстве и бедности, в горе и радости, пока смерть не разлучит нас...». Мария придавала этим словам сакральное значение: не кто-нибудь, а именно она признаётся истинной перед Богом супругой Анатолия, и она же будет вместе с ним на небесах... если эти небеса существуют.
В последние годы Мария начала ходить в церковь - так делали многие её знакомые, особенно те, кто вместе с нею занимался благотворительностью. Посещали службы, жертвовали на храм, даже соблюдали посты. Мария затруднялась сказать, чего она ищет в церкви - тем, кто верил глубоко, она в разговоре просто поддакивала, а всем прочим доверительно признавалась: «Что-то там есть».
- Прошу вас обменяться обручальными кольцами.
На этом церемония заканчивалась - никаких поздравлений, никакого первого танца супругов. Марии нравилось, конечно, что они с Анатолием только вдвоём - это придавало всему действу оттенок авантюрной романтики - но она чувствовала себя и немного отверженной, будто вступала в брак наперекор обществу.
Отчасти так оно и было - Олег, сын Риты и Анатолия, на свадьбу приехать отказался. Он любил мать и новую любовь отца воспринял сдержанно. Нет, никаких скандалов не последовало; их никогда и не было в этой семье, где все мужчины по традиции выбирали военную карьеру. Олег только выразил неодобрение, но Мария от этого ужасно расстроилась. Она чуть не плакала, узнав, что пасынка на свадьбе не будет. Да кто он такой, этот мальчишка! Почему он решил, что вправе судить отца? Да, Рита умерла, её не вернёшь, но жизнь ведь продолжается! Новая жизнь, новая любовь... Анатолий имеет право на счастье и она, Мария - тоже.
Новая любовь, подумать только! Никакая она, Мария, не новая любовь, а вполне себе давняя - они с Анатолием были знакомы с детства, вместе учились в школе. В юности между ними возникло чувство, но перерасти во что-то большее ему не дали - так сложилась жизнь. Анатолий поступил в военное училище здесь, в городе, а Мария подала документы в столичный вуз. Благодаря связям отца, она поступила, но на третьем курсе вышла замуж и бросила учёбу.
После развода она не раз корила себя за это - кто бы мог подумать, что бывший муж оставит её практически ни с чем! Квартирка на окраине да небольшой счёт в банке - этого хватало на безбедную жизнь, но не более того. Хотя, признавалась себе Мария, особыми талантами она никогда не блистала. Всё, что было у неё - так это приятная внешность, хорошие манеры, врождённое чувство такта и способность понимать людей. Тот уровень жизни, к которому она привыкла, Мария могла обеспечить себе только одним способом - стать хорошей женой обеспеченному человеку.
Что ж, по крайней мере, однажды ей это удалось.
Но, одёргивала себя Мария, самое ценное в её браке - это не деньги и не квартира. Главное её сокровище - дочь, Машенька. Все говорят, что она точная копия матери: такая же светлокожая, кареглазая, хрупкая блондинка, добрая и понимающая по характеру, но не размазня. Она никогда не осуждала мать; во время развода была полностью на её стороне и очень обрадовалась, узнав о романе Марии и Анатолия. Машенька очень хотела приехать на свадьбу, но не смогла - Любочке всего полтора месяца, разве можно на целый день доверить её няне? И с собой везти нельзя.
Да, с дочерью Марии повезло и с зятем тоже - порядочный, щедрый человек - а вот падчерица, Люся, всегда её огорчала. Она, пожалуй, ничуть не лучше Олега. Всегда говорила о мачехе, что та своего не упустит - сначала отца обобрала, командовала им всю жизнь, и ею, Люсей, пыталась командовать, да только не вышло; теперь вот охомутала вдовца, будет при новом муже - у того и квартира, и дача, военная пенсия большая, а он ещё цветы выращивает на продажу и в вузе преподаёт... Совсем совести нет... Она бы ещё на другой день после похорон к нему в дом припёрлась со всеми своими тряпками, втируша бесстыжая...
- В соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации ваш брак зарегистрирован. Объявляю вас мужем и женой.
Анатолий подал руку Марии и взглянул на часы: надо было успеть на электричку, но ещё раньше - заехать переодеться и кое-кого навестить.

II

- Она была бы рада, - сказала Мария.
- Да, - сдержанно ответил Анатолий.
На кладбище в этот час было безлюдно - редко кто приходит навестить могилы в самый разгар рабочего дня. Пока супруги шли от ворот, они встретили только пару старушек да местного плотника - и никого больше.
Ритину могилу Мария узнала сразу - по большой цветной фотографии на кресте. Мраморный памятник уже стоял, но деревянный крест ещё не убрали, и, прибитая к нему, на ветру трепетала фотография. Рамки почему-то не было, и от этого казалось, будто Ритино лицо на фото живое - оно то хмурилось, то улыбалось.
- Не знаю, откуда, - сказал Анатолий, поймав удивлённый взгляд Марии. - Наверное, Олег принёс: ему то, другое, фото не нравилось. Рита хотела, чтобы давнее... чтобы казаться моложе... не раз об этом говорила... Как на памятнике, видишь? А он - у неё там лицо мёртвое, застывшее. Это вот - случайный кадр. Снято за два месяца до смерти.
И верно, случайный, подумала Мария. Лицо без косметики, ранние морщинки. Рита была простушка. Она никогда не следила за модой, в салоны красоты не ходила. Одежду зачастую шила сама; длинные тёмные волосы закалывала в узел на затылке. Не любила никаких светских развлечений, предпочитала сидеть дома. Была болезненно экономная, до скаредности.
Нельзя сказать, чтобы Мария плохо относилась к Рите. Наоборот, она всегда звала их с Анатолием в гости, когда приезжала навестить родителей; привозила подарки; расспрашивала о сыне.
Когда родителей Марии не стало, она продолжала ездить в родной город - теперь уже навещать их могилу. В один из таких приездов она услышала от общих знакомых, что Риты больше нет.
Нет, Мария вовсе не хотела женить на себе Анатолия, как утверждали злые языки! Неважно, что сама она в то время была на грани развода - ею двигало только желание поддержать старого друга. Не её, Марии, вина, что их давнее чувство возродилось! Даже Рита не стала бы её осуждать. Наоборот, она была бы довольна, что муж справился с горем и снова счастлив.
Мария обернулась к Анатолию, словно ища подтверждения своим мыслям.
- Пойдём, - сказал он, - уже пора.
- Да, - засуетилась Мария, - конечно!
Она вдруг устыдилась того, что про себя назвала Риту простушкой - будто та была ещё жива и могла претендовать на внимание мужа. Мария приняла скорбный и в чём-то даже торжественный вид.
- Ну вот, Рита, - сказала она, - ты можешь там быть спокойна - Анатолий в хороших руках. Что ж делать, надо жить дальше... - и, повернувшись к мужу, добавила: - Она наверняка нас сейчас видит. До свидания, Рита, мы скоро опять к тебе придём!

III

Вагон электрички был полупустой: четверг. Наплыв дачников ожидался только на следующий день. Можно было сесть каждому у окна - друг напротив друга - но Мария не согласилась. Её переполняла гордость; ей хотелось всем показать, что они с Анатолием супруги, а не просто попутчики. Она и по перрону шла с гордо поднятой головой, опираясь на локоть мужа, и в вагоне не выпустила его руки и, сев рядом, склонила голову ему на плечо.
Немногочисленные пассажиры уткнулись кто в окно, кто в газету или планшет - чужой триумф их мало интересовал. Тем лучше, потому что Марии приходилось беспрестанно менять позу: деревянная скамья оказалась жёсткой и неудобной. Вот если бы свой автомобиль, как раньше... Но Анатолию после тяжёлой контузии запретили водить машину, а она, Мария, так и не решилась пойти учиться на права.
Город быстро кончился; вдаль убегали деревянные домики, заборы, сады; потом пошли поля и наконец вдоль железной дороги вырос густой лес. Лес этот был хвойный, и краски осени его не тронули - огромные тёмные сосны стояли по обе стороны от насыпи; казалось, армия исполинов расступилась, чтобы пропустить поезд. Потом строй сомкнётся, и возврата уже не будет...
Мария вдруг почувствовала себя неуютно. Да, Анатолий говорил ей, что дорога будет долгой; что посёлок, где прошло детство его и Риты и куда они в своё время решили вернуться, находится далеко от города; но он ни разу не приглашал будущую супругу на свою дачу. Всё то время, что Мария и Анатолий встречались, он жил на городской квартире. Если он и навещал при этом загородный дом, то его невеста ничего об этом не знала.
Посёлок... Речка и лес, молочная ферма и пасека, школа и библиотека. В поселковой библиотеке Рита и работала последние годы. Ей очень нравилось жить на даче, вспомнила Мария. Тишина, свежий воздух, свой домик с садом, спокойная работа... Анатолий изредка отлучался в город - несколько раз в неделю он читал лекции - а остальное время проводил вместе с женой. Наверное, ему нравилось быть с ней...
Мария искоса посмотрела на мужа. Тот не отрывал взгляда от окна; похоже было, что он и в самом деле возвращался домой после долгой отлучки. Но кроме радости чувствовалось в его позе и скрытое напряжение.
Внезапно Анатолий обернулся к жене:
- Смотри! - воскликнул он и указал куда-то рукой. - Сейчас будет платформа, а здесь начинается наша тропинка. По ней через лес можно пройти прямо к дому.

IV

Когда Мария увидела этот дом впервые, она не смогла заглянуть ему в глаза: закатное солнце слепило окна красным светом, и дом стоял - нет, не как жалкая, незрячая нищенка - а как ослепшая от багрового жара, но всё ещё сильная лесная ведьма; Баба-Яга, сама ставшая избушкой на курьих ножках. Вот красная черепичная крыша - это её головной платок; щель между досками в стене - морщинистый рот; а деревянные перильца на крыльце - клюка.
Потом Мария моргнула, прогоняя красноту из глаз, и всё прошло. Дом снова стал собой - аккуратным деревянным домом с садиком, обнесённым забором. И, прижавшись лицом к забору, с другой его стороны стояла женщина и смотрела прямо на них с Анатолием!
Мария ахнула и схватила мужа за руку:
- Посмотри! Там кто-то есть!
Анатолий прищурился:
- Где? В саду? Я ничего не вижу.
- Там была женщина; она стояла прямо за забором, а потом исчезла! Темноволосая, в сером платье, и что-то белое накинуто на плечи - кофточка или, может, шаль. Пожалуйста, давай не пойдём в дом - вернёмся на станцию и вызовем полицию! Воры, если их вот так застигнуть, могут быть очень опасны... Вдруг эта женщина там не одна?
Анатолий покачал головой:
- Чтобы в моём доме банда... Вряд ли: у меня ценностей нет. А мелкие воришки - те замок не взломают. У меня замки хорошие, сама увидишь. Нет, не может там быть никого - тебе, наверное, показалось. В сумерках ещё и не такое привидится. Хотя, - прервал он сам себя, - может, соседка зашла, которой я ключи оставил? Ей тут делать нечего, но вдруг... Идём-ка, посмотрим!
И, невзирая на протесты Марии, Анатолий зашагал к дому. Однако решительно всё оказалось в порядке: калитка была заперта, замок цел, и ни в саду, ни в доме не обнаружилось никаких следов посторонних людей.

V

Анатолию позвонил сын, и пока муж говорил по телефону, Мария решила выйти в сад. Вечер был очень тёплый; такими и летние вечера бывают не все, а уж осенние и подавно. Тьма спускалась на деревья, и Марии казалось, что тут и там раздаются шорохи. Вот зашелестела трава: это просто ветер или пробежала мышка? Мария мышей не боялась, вот птиц терпеть не могла, особенно ворон. Было в них во всех что-то такое... будто они не совсем то, чем кажутся...
Но сейчас не было ни птиц, ни мышей, и даже собаки не лаяли. Мария вспомнила, что дом стоит в отдалении от посёлка и обыкновенно звуки сюда не доносятся - так говорил ей Анатолий. Его, побывавшего во время службы в горячих точках, и привлекла сюда тишина.
Теперь и Мария по-настоящему почувствовала, как здесь тихо. Страх её куда-то ушёл; она сбросила туфли и в одних колготках пошла вдоль забора: ей пришла фантазия обозреть свои теперешние владения. Мария уже не боялась, что порвёт или выпачкает одежду: ею овладело какое-то весёлое безумие; она почувствовала себя полуночной феей - из тех, кто днём спит в цветке, а ночью выбирается наружу и танцует на залитой луной поляне.
Мария забылась, замечталась, потому и не сразу заметила белый предмет, лежащий на траве у забора. А когда заметила, то кровь отхлынула от её щёк, и они из розовых сделались белыми. Это была вязаная шаль, и лежала она на том самом месте, где Марии почудилась незнакомая женщина.
Мария несмело протянула руку, будто шаль могла ожить и броситься на неё, и в ту же секунду услышала, как кто-то продирается к ней через кусты. Кто-то большой и, как видно, рассерженный.
Мария сначала замерла, но когда её окликнул Анатолий, нервно рассмеялась от облегчения.
- Наконец я тебя отыскал! Прости, что так задержался: тут у Олега проблемы... Где ты это нашла?
В темноте Марии показалось, будто муж вздрогнул. Он смотрел на шаль, которую жена держала двумя пальцами, и на лице его было странное выражение. Не испуг. Не удивление. Обречённость - вот на что это было похоже.
- Вот тут, в траве, - срывающимся голосом ответила Мария. - Это... это... я говорила тебе... женщина...
- Это Ритина шаль, - коротко бросил Анатолий. - Идём.
И быстро, не оглядываясь, зашагал к дому.

VI

Мария слегка обиделась на мужа, но, подумав, простила его. В конце концов, напомнила она себе, после смерти Риты дача стояла заброшенная, а значит, навести здесь порядок было некому. Первое время Ритины вещи всё время будут попадаться им обоим на глаза. Потом Мария постепенно избавится от них: может, отнесёт в какую-нибудь дальнюю комнату, а может, и вовсе раздаст. Анатолий не должен везде натыкаться на вещи первой жены; ему придётся привыкнуть к мысли, что Риты больше нет.
Она, Мария, поговорит с ним об этом, непременно поговорит, но потом. Сегодня не время; сегодня их первая брачная ночь. Они с Анатолием уже были близки - когда встречались на городской квартире - но там всё было не то: неустроенный быт, любопытные взгляды соседей, ощущение какой-то неправильности происходящего: какой-то лжи, измены, порока. Мария чувствовала себя не больше чем любовницей; да она любовницей и была.
Но с сегодняшнего дня всё пойдёт по-новому.
Мария первой приняла душ и теперь, ожидая Анатолия в спальне, высушила феном волосы и переоделась в шёлковый пеньюар. Отыскав в шкафу простыни и наволочки, она расстелила постель. Бельё приятно пахло лавандой, и Мария вспомнила - это же она привезла Рите несколько пакетиков из Франции, когда ездила туда с бывшим мужем. Было это лет пять назад; кто мог тогда предвидеть, что жизнь настолько изменится?