Полуночный цветок

На следующий день, сидя в метро по дороге в город, я в первый раз слушала музыку, уставившись в окно, вместо того, чтобы повторять пройденный материал. Подсознательно ощущая вину за то, что позволяю себе расслабиться в середине семестра, я избирательно меняла песни, переключая с одной на другую, иногда даже не доходив до середины.
Я знала, что мне нужно продолжать много трудиться для того, чтобы сохранять стипендию, но в тот момент я была не в силах остановить бесконечный поток мыслей, который препятствовал моему погружению в процесс обучения. Я постоянно думала о Кайле.
Мне было необходимо найти ответ на то, почему любое воспоминание о нем, вызывало трепет в моем сердце, при том, что разум, категорически отказался принять как причину происходящего- мою симпатию к парню с глазами орехового цвета.
Что касается любовной сферы- я достаточно хорошо знала почему так отчаянно избегала любого сближения с противоположным полом. Мои розовые очки, что по умолчанию прилагаются к каждому ребенку с рождения, очень рано разбились стеклом внутрь.
На моих глазах родители постоянно выясняли отношения и, как бы я не пыталась заблокировать в голове эти воспоминания, намеренно игнорируя их, отец поднимал руку на мать.
Мне было легче убеждать себя в том, что все, что я видела, было всего лишь приукрашенное воображение ребенка, но никак не пережитая мной реальность.

Как будущий психолог, я должна была признать правду, чтобы проработать этот эпизод своей жизни, но как обычный человек, не могла набраться сил и столкнуться лицом к лицу со страшной тенью реальности, преследовавшей меня с раннего детства до этих самых пор.
С каждым новым ударном отца, доверие к мужчинам уменьшалось и, в конечном итоге, после ухода матери- стало подобно доверию к голодному хищнику. И сколько бы ни старалась, я не осмеливалась перенести ни одного слова на бумагу. Несколько раз я садилась за стол, взяв с собой спички и маленькую алюминиевую чашку, в которой планировала сжечь написанное, но даже с такими условиями, мои руки замирали, как только я подносила чернила к листу. Мне было страшно высказаться и доверить секрет даже несчастному кусочку стикера. И честно говоря, я не могла восстановить ни одного события от начала до конца, все было размыто. Ощущения подобны тому, будто ты погружаешься в соленое море без плавательных очков и открываешь глаза в надежде увидеть подводный мир ясно, но чем больше ты пытаешься его разглядеть, тем меньше у тебя остается воздуха и тем сильнее жжет твои глаза. В конечном итоге, ты в панике выплываешь на поверхность ни с чем, потому что ко всему перечисленному, присоединяется паника и развитое воображение, рисующее ужасные картины опасности с которой ты можешь столкнуться, заплыв еще глубже.
Не смотря на то, что мозг заблокировал половину увиденного и услышанного мной в детстве, пару моментов я помню в самых ярких красках. Все годы мне приходилось закапывать кошмарные воспоминания ради спокойной жизни Ясина. Я не могла допустить, чтобы он когда-либо столкнулся с тем отцом, жестокость которого была неизмерима с его нынешней отстраненностью. С таким отцом, с которым росла я.

Самое страшное заключалось в том, что он долго добивался внимание нашей матери в начале отношений.
Студентка третьего курса, хрупкая блондинка с белоснежной кожей и синими, словно океан глазам, с первого взгляда влюбила в себя отца. Мама приехала в Анкару из Москвы для прохождения практики от университета. На тот момент она училась на переводчика с турецкого и арабского языка, а отец приехал в родной город, погостить у своих родителей, после отработанного в Анталии летнего сезона.
Они встретились, когда у мамы и ее двух соседок по квартире, заел замок входной двери. Дедушка сдавал им апартаменты и поэтому отправил отца помочь квартиранткам в первый же день его приезда домой.
Так мои родители познакомились. Поначалу мама была неприступной, но после настойчивых ухаживаний, все таки сдалась.
Отец не отличался модельной внешностью. Невысокий, смуглый, с густыми черными бровями и темно-карими глазами.
Как рассказывала мама, он привлек ее своей серьезностью. Она на тот момент уже как год развелась с первым мужем, за которого вышла в семнадцать лет. Тот был крайне ленив и имел сильное пристрастие как запрещенным веществам, это выяснилось только на второй год брака. Печально, что серьезные намерения моего отца также, не оказались гарантией гармоничной семейной жизни.
Он прекрасно разбирался в литературе, любил играть на гитаре и писать романтичные стихи, подкладывая их в дверной проем квартиры, где мама проживала с соседками. Делился с ней своими мечтами о создании семьи, а она, восхищенная зрелостью молодого мужчины, влюбилась в ответ.
Так, они сыграли свадьбу в столице Турции, а когда мама была беременна мной, решили переехать в Измир.

Как выяснилось, мама решила не рассказывать отцу о том, что состояла в браке до него и, узнав это в день, когда ее бывший муж явился на порог дома моей бабушки с букетом и извинениями, чтобы отвоевать маму обратно, отец, вместо спокойного разговора, пропал на неделю из дома, и вернулся обратно с сильным перегаром, и в неузнаваемом состоянии. На тот момент мне было три года. С тех пор, я не помню его трезвым, вплоть до ухода матери.
Первый раз, отец поднял руку на маму, когда она позволила соседу донести покупки до дома. Я услышала хлопок из соседней комнаты и, прибежав на звуки, обнаружила ее рыдающей на полу, отец стоял рядом и зажигал сигарету, уставившись в окно.
Мне было непонятно, что произошло, поэтому обняв ее за шею маленькими ручками, я стала жалеть и целовать маму. Постепенно, к сожалению, я стала понимать.
Из-за того, что я никогда не видела отца в адекватном состоянии, он стал для меня абсолютно чужим. Мне было мерзко наблюдать за его извинениями перед матерью, каждый раз после подобного поведения, а еще хуже было ее прощение. Я помню как лежа ночью в кровати, когда она пришла укладывать меня спать, я попросила ее уйти, потому что лежать с ней мне было страшнее, чем остаться одной в комнате, в которой покрашенная в синий цвет форточка, скрипела от легкого дуновения ветра. Мне было отвратительно находиться в одной комнате с женщиной, которую я называю мамой, потому что она прощала каждый новый удар, свидетелем которого была я. Это чувство прошло только тогда, когда она забеременела Ясином. Отец просто пропадал и, его неделями не было дома. Это были самые спокойные времена моего детства, не считая тех, когда приезжала бабушка, чтобы навестить нас и проводила со мной время. С мамой мне тоже было весело, но эти дни я сталась не вспоминать совсем, потому что это то, единственное, от чего моя грудь щемила изнутри. Я хотела рыдать, как только моменты как мы с ней играли, готовили вместе, или ходили на море, неожиданно всплывали в моей памяти. Я ненавидела всех, кто был виноват в том, что она ушла. Бабушку, которая не вмешивалась в их конфликты, соседей, а больше всех- отца. Ради Ясина мне пришлось похоронить эту ненависть внутри себя и, поднимать статус папы в его глазах, потому что он никогда не показывал ему того лица, которое видела я.
Я не позволяла себе долго обдумывать причину, по которой мама не забрала нас с собой уходя. Почему видя отношение отца, оставила нас с ним и почему она никогда не боролась. Ни одного дня...

Объявление нужной станции Нью-Йоркского метро прервало мой поток мыслей. Взяв себя в руки, я вытерла слезу, которую сразу не заметила, среди хаоса в голове и, крепче сжав на плече лямку своего красного рюкзака, приготовилась к выходу на остановке.

15. Кайл

Ночью мне приснился сон. Девушка стояла на обрыве, облачившись в черное длинное платье и черный платок, который развивался на ветру. Волны, бьющиеся о скалы, сбивали мысли, когда я старался аккуратно подойти к ней, чтобы не спугнуть. Тучи окутали небо, не было ни единого луча. Я почувствовал дрожь во всем теле, когда приблизившись, от порыва ветра, платок оголил ее голову. Это была Чичек. Она заметно похудела и, у нее были короткие, неаккуратно подстриженные волосы. Она смотрела вдаль и никак не реагировала на оклики. Я поторопился, не мог допустить, чтобы она совершила глупость. Когда мне, наконец, удалось схватить ее за руку и притянуть к себе, она смотрела так, будто меня не было рядом. Черные глаза были переполнены слезами, но она продолжала игнорировать любые прикосновения и слова. Я обхватил ее лицо двумя руками, но взгляд ее был пустым. Тогда от безнадежности я обнял ее, прижав к своему телу, как буквально через две секунды мне пришлось вновь открыть глаза, чтобы понять, что я обнимаю пустоту. Я больше не чувствовал тела Чичек, она стала неосязаемой. Неожиданно я лишился возможности двигаться, мое тело перестало отвечать на приказы разума. Чичек взглянула на меня впервые и, улыбнувшись сквозь боль, еле слышно, дрожащим голосом, произнесла только одну фразу: «Прощай, моя любовь...». После этого, она шагнула вперед и рванула в пропасть. Я душераздирающе прокричал ее имя и, это заставило меня проснуться. Мне потребовалось около пяти минут, чтобы понять, что пережитое- всего лишь ночной кошмар. Когда я включил прикроватный свет, в глазах все расплывалось. Тело ломило от боли, так, будто день назад меня хорошенько избили. На подушке я увидел мокрое пятно, после чего понял, что у меня жар. Это объяснило мой сон. Такое не могло присниться, будь я здоровым. Усилием воли, я взял телефон в надежде, что увижу сообщение от Чичек, но мечты разбились о реальность, она ничего не написала. Я знал, что так будет, однако у меня была маленькая надежда. Это заставило меня улыбнуться. Наивный. Я встал с кровати, выпил стакан воды, переодел футболку и, поменяв подушки местами, лег на сухую, после, с головой укутался в одеяло.

***

У меня не было сил даже для того, чтобы распахнуть шторы с утра. Елена- домработница приходящая в мою квартиру ежедневно, чтобы поддерживать чистоту моей пустой, бездушной, холостяцкой берлоги, пришла к семи утра, как положено. Она испугалась, когда стянув одеяло, чтобы заправить постель, обнаружила обессилевшего меня под ним. Обычно я всегда включаю у двери красную кнопку, когда нахожусь в апартаментах, чтобы она знала, что убираться необходимо исходя из этого. Но ночью я забыл соблюсти это правило, видимо из-за перевозбуждения от сюрприза для Чичек, а возможно и по причине болезни. Елена громко напивала украинские народные песни, думая, что находится одна дома.

- Мистер Кайл, вы меня напугали!- крикнула она, предварительно обругав меня или саму ситуацию отборным матом на ее родном языке. После, она извинилась и, увидев, что я еле кивнул, приложила ладонь к моему лбу. Так мне делала только Эмили- мать Тайлера, когда я болел. - О мой Бог, вы же горите!- заключила Елена.

- Со мной все в порядке, можешь не убираться сегодня, иди домой и отдохни.- сказал я не открывая глаза.

- Что ты такое говоришь, сынок! Я сейчас же сделаю тебе компресс из уксуса и водки!- она побежала в гардеробную и вернулась, принеся в руках мой свитер, носки и пижамные штаны. После чего Елена заставила меня встать, чтобы переодеться, пока она ловко меняла постельное белье, не обращая внимание на мои протесты. Переодев кофту и натянув носки, я неловко стоял у кровати, держа в руках пижамные штаны. Я планировал переодеть их под одеялом. Елена засмеялась, увидев мою выжидающую позицию.

- У меня пять сыновей и два брака за плечами. Ты, правда, думаешь, что сможешь чем-то удивить меня?- я молчал. - Если тебе так удобнее, я отвернусь.- она стала заправлять кровать повернувшись ко мне спиной.

Меня всегда заставала врасплох ее простота, но мне это нравилось. Мне нравилось, что обо мне заботятся по-матерински, так, как моя собственная мать, никогда обо мне не заботилась. Я переодел штаны и, собрав все вещи с пола, вручил их Елене. Вернувшись в кровать и взяв телефон с тумбочки, единственное, что я смог сделать, это предупредить Тайлера о неявке на занятия, по причине своей болезни, и уверить его в том, что мне не нужно ничего, кроме хорошего и долгого сна. Но, даже не смотря на это, друг сказал, что зайдет вечером, проведать меня. Я отбросил свой порыв написать Чичек, чтобы не испугать ее, но мне было обидно, что я не смогу поговорить с ней и услышать ее реакцию. Я хотел застать ее врасплох своими вопросами и добиться от нее честной реакции, но понимал, что в моем нынешнем состоянии я мог бы заразить ее или заставить переживать. Даже когда мне полегчало, после компресса Елены и, я смог выйти, чтобы проводить ее, я не стал собираться на учебу, чтобы увидеть улыбку Чичек, хотя знал, что ее улыбка сможет стать для меня лучшим лекарством.

Елена ушла в обед и если честно, успела мне надоесть своим присутствием и громким голосом. Закрыв за ней дверь, я позвонил семейному шоферу, чтобы тот доставил ей на дом продукты и большой букет цветов в качестве благодарности за ее заботу. Только мне удалось сесть в кресло, чтобы насладиться тишиной, как в дверь вновь позвонили. Я посмотрел на часы, время было без пяти пять и, вспомнив о сообщении Тайлера, пошел к входной двери, чтобы открыть другу.

Какого было мое удивление, когда распахнув дверь я увидел перед собой Чичек. На долю секунды мне даже показалось, что я вновь брежу во сне, но я быстро пришел в себя.

- Привет!- неловко поприветствовала она, озарив меня широкой улыбкой, от которой приятное тепло разлилось по всему моему телу.

- Привет!- ответил я, продолжая стоять в ступоре. На ней было серое пальто, яркая красная шапочка и рюкзак такого же цвета. В руках она держала пару бумажных макетов из продуктового магазина и букет полевых ромашек.

- Я не отвлекаю тебя?- прервала она нависшую над нами тишину.

- Да!- выражение ее лица изменилось, улыбка спала и, быстро поняв свою ошибку, я постарался все исправить.- То есть, нет, конечно, нет.- она приподняла бровь в надежде найти ответ в моей мимике. - Извини, пожалуйста, проходи, не стой на пороге!- я выхватил пакеты из ее рук, и направился на кухню, чтобы избежать пронизывающего взгляда пары черных глаз. Мне казалась, что этот взгляд способен узнать все, мои самые сокровенные секреты, не прилагая при этом никаких усилий.

- Я справилась бы, не стоило.- неловко засмеялась она, пройдя за мной.- Но, все же, спасибо!

- Пожалуйста.- выдавил я, открывая холодильник.- Будешь что-нибудь пить?

- Не отказалась бы. У тебя есть чай?- она наблюдала за моими действиями, параллельно стягивая с себя шапку.

- Я не знаю, надо проверить.- сказал я. Меня удивляло поведение моей бывшей фиктивной девушки, но еще больше мучил вопрос о том, почему она пришла ко мне в квартиру и так непринужденно пытается вывести меня на беседу. Волшебный эффект оказали неоновые звезды или удаление нашей совместной фотографии с просторов интернета. Мой мыслительный процесс перебили цветы, неожиданно оказавшиеся перед глазами, когда я набирал воду в чайник.

- Это тебе...- Чичек протянула мне миниатюрный букет ромашек, сопровождая свой жест милой, стеснительной улыбкой.- Надеюсь, у тебя нет аллергии. Хотя, мне стоило спросить это до того, как я пихнула тебе их в лицо.

Я повернулся и посмотрел на нее. Белая фарфоровая кожа, длинные ресницы, которые она не накрасила в этот день, темно-карие глаза, смотревшие прямо в душу и, черные длинные волосы, собранные в аккуратную косу. На ней была белая приталенная кофта и голубые узкие джинсы. Казалось, что такой изящной естественной красоты я никогда в жизни еще не видел. Единственным подтверждением того, что передо мной стояла не кукла, а человек- были ее замерзшие на Нью-Йорких улицах, персиковые щеки и выбившаяся из прически прядь волос. Как бы я не старался, мне не удалось себя сдержать на этот раз. Болезнь окончательно лишила меня рассудка.

Я подошел к Чичек настолько близко, что почувствовал ее дыхание у себя на груди. Немного наклонившись и заправив прядь ее волос за ухо одной рукой, принял букет другой, коснувшись ее рук. От неожиданности, она продолжала стоять на своем месте ни промолвив ни одного слова.

«Теперь моя очередь удивлять, цветочек.»- подумал я отстранившись. Это вызвало у меня улыбку, чего не скажешь о моей гостье. За те пару секунд, что я успел увидеть, возвращаясь к столешнице, оттенок ее лица окрасился в алый цвет, заменив персиковый, а раскрылись от недоумения.

- Что ты тут делаешь?- спросил я, делая глоток воды.

- Тайлер сказал, что ты болеешь, поэтому я решила навестить тебя и сделать куриный суп.- вышла из ступора Чичек и я, охваченный шоком честности ответа, подавился. Она подбежала, чтобы постучать мне по спине. - Извини, думаю это было ошибкой.- когда мне стало легче, она развернулась и направилась к выходу.

- Нет!- я успел перехватить ее.- Пожалуйста, останься...- попросил я и отпустил ее руку.- Ты очень хорошо сделала. А я так отреагировал, потому что мне непривычно, еще никто не заботился обо мне так, кроме Елены и Эмили.

- Елены?- переспросила Чичек.

- Да, это моя домработница. Украинская женщина с громким голосом, грубыми руками и народными методами лечения.

- Она была здесь, верно?- Чичек обвела комнату глазами.

- Да, как ты узнала?- поинтересовался я.

- Ну, во-первых, у тебя очень чисто. А во-вторых, не думаю, что ты бы сам, добровольно намазал себя уксусом. От тебя пахнет.

- Правда?- я понюхал свою кофту, но ничего не почувствовав, взглянул на Чичек, она засмеялась, а я, вместе с ней. От ее улыбки, я вновь почувствовал приятное тепло в области груди.

16. Чичек.

После того, как в университете от Тайлера я узнала, что Кайл заболел и лежит дома с температурой, две последующие пары прошли сквозь меня, потому что все, о чем я могла думать, было его самочувствие. Я вспоминала, как из-за моей истерики ему пришлось стоять на морозе до тех пор, пока я не успокою свою тревогу. Как пришлось снять толстовку, просто потому что, поддавшись эмоциям, я не взяла свою верхнюю одежду и потащила его на улицу. Вспомнила, что, не смотря ни на что, он терпеливо выслушал меня и решил мою проблему, хотя для него, масштаб, который я из нее раздула, не имел никакого веса. И даже то, как после такого моего поведения, он подговорил Тайлера и устроил мне сюрприз, а я, даже не соизволила его поблагодарить из-за своей гордости.

В конце дня я попрощалась с подругой, предупредив, что вернусь вечером и, попросила у нее адрес Кайла. Она не спрашивала для чего он мне нужен, просто попросила быть аккуратней и отправила мне его по СМС, когда я направлялась к метро. После чего, от нее пришло еще одно короткое сообщение:

« Только не целуйся с ним, не смей приносить эту заразу в нашу комнату, иначе я съеду! »

Я не смогла сдержать улыбку, и, засунув телефон обратно в карман пальто, увидела продавщицу цветов в метро. Мне захотелось порадовать его, также, как он порадовал меня неоновыми звездами. В этот момент, я вдруг поняла, что ничего не знаю о нем. Что он любит, что его огорчает, а что радует. Я прекрасно понимала, что ступив за порог его квартиры, с букетом ромашек и с целью приготовить ему суп, я больше не смогу вернуться в общежитие такой же, какой уходила на занятия с утра. Да и мне этого больше не хотелось. Что-то внутри меня умоляло отбросить гордость и пойти к нему, не смотря ни на что, и я впервые решила послушать это «что-то».

Я прибирала на кухне, пока Кайл лежал у себя в комнате и ждал когда приготовится суп. Я отругала его за то, что он пытался помочь мне и, заставила пойти в комнату и отдыхать. Удивительным для меня было его поведение. Он вел себя точно также, как веду себя я, когда обо мне заботятся, только еще более отстранено. Будто он никогда не знал, что это такое. Каким бы социальным он не казался, Кайл был невероятно одинок внутри и, это чувство пожирало его. Он умел заботиться, но совсем не умел принимать заботу. Я вела себя также, особенно по отношению к семье. Я ненавидела болеть, потому что чувствовала себя обузой. Отец звал бабушку, чтобы она выхаживала меня и, только изредка заглядывал ко мне в комнату, чтобы поставить лекарства на стол или одеть на меня, спустившиеся шерстяные носки. Никто и никогда не лежал со мной и не наблюдал за температурой. Не носил мне чай. Бабушка крепко спала и просто обнимала меня перед сном. А утром, на весь день заставляла сидеть в саду, пока она делала заготовки, чтобы я дышала свежим воздухом, была у нее на глазах и училась готовить. Возможно, папа не мог осилить себя, потому что, не смотря на то, что я обладала темными чертами лица, я была копией совей матери, а воспоминания о ней ранили его. Повзрослев, я стала болеть в полном одиночестве и никогда никому об этом не говорила. После школы просто делала себе чай и уходила в свою комнату, съедая там банку покупного малинового джема, чтобы поскорее встать на ноги и не раздражать никого своим состоянием. Кайл тоже старался улыбаться и не напрягать меня, демонстрируя ухудшение своего состояния. Его сдавал жар, который было видно за пару метров и больные, потухшие глаза.

Когда я зашла в его комнату, он спал, уткнувшись носом в подушку. Я аккуратно разбудить его, окликая по имени, однако это не помогло. Мне пришлось подойти и поставив поднос с супом на прикроватную тумбочку, включить свет. Я присела на край кровати и, неуверенно проведя по его локтю пару раз, прикоснулась к его щеке, но ощутив жар, отпрянула.

- Господи, Кайл, у тебя температура!- сказала я.

- Все хорошо, цветочек...- протянул он.

- Просыпайся, поешь немного, а после, я дам тебе сильное лекарство и больше не буду беспокоить.- я осторожно потянула его на себя, чтобы приподнять. Когда я усаживала его, его голова от бессилия упала мне на плечо, и я остановилась, когда он взял мою ладонь и подставил ее к своей щеке.

- Я хочу, чтобы ты беспокоила меня, Чичек, пожалуйста, не переставай беспокоить меня. Я еще никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо, как сейчас.- тихо сказал он.

Я застыла, все внутри меня перевернулось. Армия беспощадных мурашек окутало мое тело с ног до головы и отдало в ушах так сильно, что мне на миг пришлось зажмурить глаза.

- Ты бредишь...- сумела вымолвить я. - У тебя температура, поэтому ты несешь чушь.- я облокотила его на спинку кровати и увидела ухмылку на его лице. - Поешь немного, хорошо?

- Как я могу не сделать того, что ты просишь, цветочек?- кивнул он, приоткрыв оба глаза.

- Молодец, так держать! - сказала я и поднесла к нему ложку супа, предварительно подув на нее, чтобы остудить.

- Со мной все хорошо, красавица. Не волнуйся.- он взял ложку из моей руки и стал сам кормить себя.

В дверь позвонили.

- Скорее всего, это Тайлер.- сказал Кайл и, хотел было поставить тарелку на поднос как я, остановила его.

- Я сама открою, продолжай кушать.- сказала я и направилась к двери.

- Чичек... -протянул он и остановившись, я повернулась посмотрев на него.- Спасибо, очень вкусно. Приготовь мне такой, когда я выздоровею, пожалуйста.

- Конечно, сделаю.- сказала я и улыбнулась.

- Чичек...- снова послышалось позади.- На этот раз, я не обернулась, а просто остановилась у двери.

- Все, что я сказал- не бред. Я правда так чувствую...- сказал он и я пошла открывать дверь друзьям.

Слова Кайла отдавали эхом по всему телу, проникали глубоко под кожу и отпечатывались в разуме. Тайлер принес пакет с фруктами и совсем не удивился когда увидел меня в дверях друга своего лучшего друга. Мы пытались развлечь больного всеми способами. Я оставила друзей одних и пошла загрузить посуду в посудомоечную машину.

Мы с Тайлером уехали, после того, как Кайл уснул в ходе наших разговоров в его комнате. Как признался друг, пока довозил меня в общежитие- Наоми рассказала ему, что я у Кайла, поэтому он приехал позже, чем планировал, и это признание вогнало меня в краску, увидев это, Тайлер по дружески пихнул меня в плечо и сказал, что безумно рад, что я была сегодня с Кайлом. Я тоже была рада, что перешагнула через гордость и дала волю своим чувствам, впервые за восемнадцать лет.