Время наизнанку

Лэндон ~ Лео

Телефон зазвонил именно в тот момент, когда я меньше всего был расположен слышать чей‑то голос. После ночи, которая оставила меня в состоянии, где мысли не столько текут, сколько кружат вокруг одних и тех же тревожных точек, я наконец решился встать, надеясь, что горячая вода смоет хотя бы часть накопившегося раздражения.

Душ оказался единственным местом, где я мог позволить себе роскошь тишины: вода стекала по плечам, согревала кожу, но не давала покоя голове. Я стоял под струями, пока не понял, что начинаю злиться уже на сам факт того, что утро наступило.
Когда я вышел, обернувшись полотенцем, и увидел на экране имя Сэма, я почувствовал, как раздражение, едва приглушённое водой, возвращается с удвоенной силой.

Я ответил без малейшего намёка на терпение:

— Что тебе надо?

На том конце повисла пауза, настолько долгая, что я почти услышал, как он собирается с духом.

— Лео... это срочно.

— Сэм, если ты опять звонишь из‑за какой‑нибудь херни, я тебя уволю прямо по телефону.

Он сглотнул так громко, что звук будто отразился от стен.

— Нет, нет... это... правда срочно. Ты должен приехать.

Я закатил глаза, словно обращаясь к потолку с немым вопросом: почему именно сегодня.

— Сэм, я тебе сколько раз говорил: если это не пожар — не звони мне утром.

— Лео... — голос его дрогнул. — Это... может быть хуже пожара.

Я выругался, ощущая нервозность после бессонной ночи, и бросил полотенце на стул. Оделся быстро, почти механически, словно уже смирился с тем, что день начался неправильно и вряд ли исправится.

Когда я спустился вниз, дом встретил меня запахом кофе и поджаренного хлеба — мама уже готовила завтрак. Она даже не обернулась, прежде чем спросить:

— Ты хоть поешь?

— Потом, — бросил я, отмахнувшись. Сейчас мне было не до еды, не до кофе, не до чего‑либо, что могло бы хоть на секунду смягчить мое настроение.

Я схватил ключи, вышел из дома и сел в машину, чувствуя, как раздражение внутри меня растёт, будто утро решило проверить пределы моего терпения.

— Ладно, — сказал я в трубку, когда Сэм снова пискнул что‑то неуверенное, — Еду. Но если ты меня выдернул ради фигни — я тебя прибью.

— Понял... — прошептал он. — Жду.

Я нажал на газ, и машина сорвалась с места, будто разделяя моё настроение: резкое, нетерпеливое, готовое к столкновению с чем угодно, лишь бы поскорее добраться до сути.

Когда я вошёл в офис, первое, что бросилось в глаза, — это Сэм, сидящий за столом с таким видом, будто его только что вытащили из ледяной воды. Он был бледен до неприличия, руки дрожали, и если раньше он просто опасался моего гнева, то сейчас выглядел так, словно столкнулся с чем‑то куда более пугающим, чем я в худший из своих дней.

— Ну? — сказал я, не утруждая себя ни приветствием, ни мягкостью. — Говори.

Он поднял глаза на мгновение, словно проверяя, выдержит ли мой взгляд, и тут же отвёл их, будто солнечный свет оказался слишком ярким.

— Лео, вчера вечером Равелли и Кроуэлл... согласовали вход двух судов в порт.

Я резко остановился , будто кто‑то ударил меня по груди.

— Что? — спросил я, хотя прекрасно услышал.

— Двух судов... — повторил он ещё тише. — Без твоего ведома.

Внутри меня что‑то вспыхнуло — не просто раздражение, а та самая ярость, которая поднимается медленно, но неизбежно, как прилив.

— Ты издеваешься? — рявкнул я, чувствуя, как голос мой становится опасно громким. — Они открыли порт ночью? И ты мне говоришь об этом только сейчас?!

Сэм вжал голову в плечи, словно пытался стать меньше, незаметнее, исчезнуть.

— Я... я думал, что они... что они сами скажут...

— Скажут?! — я ударил ладонью по столу, и тот подпрыгнул, как испуганное животное. — Ты вообще зачем мне нужен, Сэм? Чтобы сидеть и смотреть, как два идиота творят что хотят?!

— Лео, прости... Я не знал, как поступить...

— Не знал?! — я шагнул к нему, и он отодвинулся на стуле, будто я был огнём. — Порт закрыт! Закрыт, мать твою! Почему ты не позвонил мне сразу?!

Он зажмурился.

— Я... испугался...

— Неверно. Лучше бойся меня сейчас, — процедил я, чувствуя, как ярость превращается в ледяную решимость. — Потому что теперь я действительно зол.

Я развернулся, достал телефон и нажал на номер Равелли. Гудки тянулись мучительно долго, словно он намеренно заставлял меня ждать. Когда он наконец ответил, я не дал ему ни секунды.

— Нам нужно немедленно встретиться.

— Лео, но я...

— Через час в порту. И если ты не придёшь — я сам тебя найду.

Я отключил, не дожидаясь ответа. Сэм тихо, почти шёпотом, спросил:

— Лео... ты думаешь, что это что‑то серьёзное?

Я посмотрел на него так, что он еще сильнее побледнел, если это вообще было возможно.

— Сэм, если два судна заходят в закрытый порт ночью — это всегда серьёзное.

Я взял пальто, чувствуя, как внутри меня собирается холодная, точная решимость, и направился к выходу. Сегодня я узнаю, что они скрывают. И если они действительно думали, что смогут провернуть что-то за моей спиной, значит, они очень плохо меня знают.

Я уже почти вылетел из кабинета, ведомый той стремительной, почти физической яростью, которая поднимается в человеке, когда он узнаёт, что его авторитет был обойдён стороной, и именно в этот момент в дверном проёме возник Крис. Мы столкнулись так резко, что он едва не потерял равновесие, а я последние остатки терпения.

— Ты куда несёшься? — спросил он, но я, всё ещё кипя от разговора с Сэмом, успел огрызнуться прежде, чем успел подумать.

— Не лезь под ноги, Крис, — раздражённо бросил я, фраза вырвалась почти автоматически.

Он, однако, не был из тех, кто позволяет мне разносить себя в клочья только потому, что у меня плохое утро. Он поднял руку, перегораживая мне путь, спокойным, уверенным жестом, который всегда действовал на меня почти магически, и произнёс с той мягкой строгостью, которую я терпеть не мог именно потому, что она действовала:

— Лео, вернись обратно.

Я остановился, выдохнул, закатил глаза, потому, что иначе мне пришлось бы признать, что он прав.

— В кабинет, — сказал он, кивнув в сторону двери, словно я был не руководителем порта, а взбешённым школьником, которого нужно вернуть на место.

Мы вошли обратно. Мой кабинет встретил нас привычной смесью порядка и хаоса: аккуратно разложенные документы на столе, кресло, чуть отодвинутое после того, как я резко поднялся, мягкий свет из окна, который делал комнату почти уютной, если бы не моё настроение.

Я прошёл к столу, опёрся ладонями о край, пытаясь собрать мысли в единое целое. Крис стоял у окна, задумчиво перебирая пальцами жалюзи, словно пытался привести в порядок не только полосы света, но и мои мысли, которые метались внутри меня, как птицы, запертые в слишком тесной клетке. Его спокойствие всегда раздражало меня, возможно, потому что оно так резко контрастировало с моим собственным состоянием.

— Сэм, — сказал он, не оборачиваясь, — Принеси нам кофе. И, пожалуйста, сделай его крепким. Нам обоим пригодится.

Сэм, который всё это время стоял у двери, кивнул так поспешно, что очки чуть не слетели с носа, и исчез в коридоре.

Крис же повернулся ко мне, скрестив руки на груди, и посмотрел так, будто пытался понять, где именно проходит граница между моей яростью и здравым смыслом.

— Сэм только что сообщил, — начал я. — Что вчера вечером Равелли и Кроуэлл согласовали вход двух судов в закрытый порт без моего ведома.

Крис нахмурился, но не так, как человек, который потрясён, скорее как тот, кто пытается удержать меня от очередного взрыва.

— Возможно, но что в этом критичного? — он провёл пальцами по жалюзи, и полосы света дрогнули, скользнув по его лицу. — Ты же знаешь, как они любят перестраховываться. Может, это просто срочный груз. Не стоит сразу думать о худшем.

— Не стоит? — я усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Порт закрыт. Закрыт официально. И два судна заходят ночью. Знаешь...

Я хотел продолжить, но в этот момент дверь снова открылась, и Сэм вошёл, держа поднос так осторожно, будто нёс не кофе, а что‑то взрывоопасное. Аромат свежесваренного напитка наполнил кабинет, смешавшись с запахом бумаги, дерева.  Он поставил чашки на стол — одна передо мной, другая перед Крисом, и уже собирался уйти, когда мой телефон тихо завибрировал в кармане.
Я машинально достал его, не ожидая ничего, что могло бы изменить моё настроение.
Но на экране высветилось имя, которое всегда заставляло меня замереть, даже если мир вокруг рушился. Ада.
Сообщение было коротким, всего несколько слов, но я не стал его открывать. Я просто погасил экран и положил телефон экраном вниз, словно боялся, что одно её предложение выбьет меня из равновесия сильнее, чем любые суда, порты и люди вместе взятые. Крис заметил это. Он всегда замечал больше, чем я хотел показывать.

— От неё? — спросил он тихо, без осуждения, просто констатация факта.

— Не сейчас, — ответил я.

Он кивнул, понимая, что это не тема для обсуждения. Сэм, который всё ещё стоял у двери, словно не решаясь уйти, наконец спросил:

— Лео... мне можно идти?

Я махнул рукой, не поднимая глаз.

— Иди, Сэм. И постарайся хотя бы час не создавать мне новых проблем.

Он быстро исчез в коридоре. Крис сел напротив, взял чашку, сделал маленький, почти церемониальный глоток и сказал:

— Теперь расскажи мне, что ты собираешься делать.

Я посмотрел на него, чувствуя, как внутри меня медленно, но неумолимо собирается решимость.

— Я собираюсь поехать к Равелли, — сказал я. — И узнать, что он скрывает.

Крис поставил чашку на стол, и звук фарфора о дерево прозвучал удивительно громко в тишине кабинета.

— Хорошо, обязательно поедешь... — он наклонился вперёд, и в его голосе появилась та редкая, почти братская мягкость, которую он позволял себе только в самые важные моменты. — Но немного позже. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы говорить с ним.

И именно в тот момент, когда я начал хоть немного успокаиваться, дверь снова открылась. Сэм. Я повернулся так резко, что шкаф позади меня качнулся.

— Что ты опять здесь делаешь?! — рявкнул я, чувствуя, как терпение окончательно сдаёт.

Он вздрогнул, но, к моему удивлению, не убежал.

— Лео... я лишь принёс документы, — сказал он, вытягивая перед собой папку, как щит. — Допуск судов на открытие порта. Они были в архиве.

Я выдохнул, не то чтобы спокойнее, но чуть менее готовый убить.

— Ладно, — сказал я, махнув рукой. — Кинь их в сейф.

Сэм поспешно подошёл к стене, открыл сейф, положил документы внутрь и так же быстро вышел, будто боялся, что если задержится хоть на секунду, я передумаю и снова сорвусь. Когда дверь закрылась, я провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость и раздражение смешиваются в одно тяжёлое, тягучее состояние.

Крис тихо сказал:

— Лео... ты должен разобраться в этом спокойно.

Я посмотрел на него.

— Я и разберусь, — ответил я. — Но спокойно вряд ли получится.

Он сидел напротив, держа чашку обеими руками, словно это был единственный предмет в комнате, который мог удержать его от того, чтобы сказать слишком много. Свет из окна ложился на его лицо мягкими полосами, и в этой тишине я вдруг почувствовал, что он собирается сказать что‑то, что обычно оставляет при себе. Он слегка наклонился вперёд, опершись локтями о колени.

— Лео, — сказал он тихо, — Ты сейчас похож на себя в детстве.

Я поднял бровь, не сразу понимая, куда он ведёт.
Он улыбнулся едва заметно, но так тепло, что на секунду мне стало стыдно за свою резкость.

— Помнишь часовню на холме? — спросил он, и голос его стал мягче, почти ностальгическим. — Ту старую, где мы проводили всё лето.

Я невольно усмехнулся. Да, помнил. Слишком хорошо.

— Ты тогда решил, что кто‑то украл твой нож, — продолжил он, и в его глазах мелькнуло то самое братское озорство, которое я не видел у него уже много лет. — Ты поднял такой шум, будто потерял не нож, а семейную реликвию. Обвинил всех — меня, Марка, даже Эвана, который вообще не понимал, что происходит.

Я покачал головой, чувствуя, как напряжение внутри меня чуть‑чуть ослабевает.

— А потом мы нашли его в траве. Там же, где ты его и оставил, когда полез на крышу.

Он сделал паузу, и в этой паузе было больше тепла, чем в любом объятии.

— И ты тогда сказал, что всё оказалось куда проще, чем казалось.

Мы оба рассмеялись так, как смеются только те, кто знает друг друга слишком давно, чтобы не понимать, когда нужно снять напряжение. Но смех быстро стих, и он посмотрел на меня уже иначе — серьёзно, внимательно, с той тихой, почти незаметной тревогой, которую он всегда прятал, но которая сейчас прорвалась наружу.

— Лео, — начал он, и голос его был удивительно спокойным, почти осторожным, — Ты иногда видишь шторм там, где всего лишь ветер.

Он улыбнулся краем губ так, будто хотел смягчить мои острые углы.

— И наоборот.

Я хотел возразить, но он поднял руку, не чтобы остановить меня, а чтобы дать себе секунду подобрать слова.

— Я не говорю, что ты ошибаешься, — продолжил он. — Просто... если там действительно шторм, настоящий, сильный... — он сделал паузу. — Я бы предпочёл, чтобы ты не оказался в самом его центре.

Он сказал это так буднично, будто говорил о погоде, но я услышал то, что он пытался скрыть: тревогу, которую он никогда не позволял себе показывать. Он отвёл взгляд к окну, будто там было что‑то важное, хотя за стеклом был только серый портовый свет.

— Ты умеешь идти против ветра, — сказал он тихо. — Всегда умел. Просто иногда... не обязательно делать это в одиночку.

Я почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло, но не от его слов, а от того, как он их произнёс. Сдержанно и совсем неброско, но так, что невозможно было не понять.

— Крис... — начал я, но он снова поднял руку, будто не хотел, чтобы я разрушил эту хрупкую честность.

— Всё в порядке, — сказал он. — Я знаю, что ты всё равно поедешь. Но после вчерашнего... я бы на твоём месте...

Он не успел договорить — внезапно закашлялся.

— Ты в порядке?

Он поднял руку, отмахиваясь, словно это было что‑то незначительное.

— Да... да, — снова кашель. — Простыл. Ничего страшного.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, как будто мышцы лица не хотели слушаться.

Я нахмурился.

— Простыл? Ты так кашляешь уже неделю.

— Начинает холодать, — ответил он, пожав плечами.

— Крис, — сказал я спокойно. — Сходи к врачу.

Он удивлённо поднял глаза, будто не ожидал от меня такой фразы.

— Да ладно тебе, — попытался он улыбнуться. — Пустяки.

— Всё равно сходи, — повторил я. — На всякий случай.

Он снова отмахнулся, но уже не так уверенно.

— Ладно... посмотрю, — пробормотал он, возвращаясь к чашке кофе.

Он откинулся на спинку кресла, будто разговор был закончен, но я знал: он сказал куда больше, чем хотел.

Я спустился по лестнице, вышел на улицу и сел в машину. Металл дверцы хлопнул глухо, отрезая меня от мира, и на секунду я позволил себе просто сидеть, закрыв глаза, пытаясь собрать мысли в единое целое. Но, разумеется, мир не собирался давать мне ни минуты покоя. Телефон завибрировал в кармане. Я достал его, мельком взглянул на экран — Эван.

— Да, слушаю.

— Лео! — голос Эвана был таким бодрым, что я почти почувствовал, как у меня начинает болеть голова. — Слушай, ты сегодня свободен после обеда?

Я посмотрел на руль, на дорогу впереди, на собственные руки, которые всё ещё были напряжены после утренних событий.

— Свободен — понятие относительное, — сказал я. — Что случилось?

— Ничего страшного, — поспешно ответил он, и по тому, как он это сказал, я понял: как раз наоборот. — Просто... мне нужна твоя помощь.

Он замялся, что для Эвана было редкостью.

— Ты бы мог встретиться со мной? Часиков в три?

Я закрыл глаза, чувствуя, как день стремительно превращается в хаос, где каждый тянет меня в свою сторону.

— Эван, — сказал я, стараясь не звучать раздражённо, — У меня сегодня... насыщенно. Что за помощь?

Он снова замялся, и это уже было подозрительно.

— Ну... — протянул он, — мне нужно выбрать костюм.

— Костюм? — переспросил я, не скрывая удивления. — Ты звонишь мне утром, чтобы я помог тебе выбрать костюм?

— Не просто костюм, — быстро добавил он. — На свадьбу.

— Ладно, — сказал я. — После трёх. Но недолго.

— Отлично! — обрадовался он так, будто я согласился сопровождать его на Марс. — И... Лео?

— Что?

— Есть ещё кое‑что, — сказал он, и голос его стал мягче, почти смущённым. — Но скажу при встрече.

Я нахмурился, но не стал давить.

— Хорошо. До встречи.

Он отключился, оставив меня в тишине машины, где воздух казался плотнее, чем минуту назад. Я положил телефон на сиденье и провёл рукой по лицу. Сегодня я был на расхват. Сэм, Крис, Равелли, теперь Эван... И где‑то там — непрочитанное сообщение от Ады, которое я всё ещё не решался открыть. Я завёл двигатель. Порт ждал меня. А после — костюмы, свадьба, и, судя по голосу Эвана, ещё что‑то, о чём он пока не решился сказать.

Дорога до порта заняла меньше времени, чем я ожидал. Машина словно чувствовала моё настроение: двигалась быстро, резво, будто разделяла мою нетерпеливую злость. Небо было серым, воздух влажным, и весь город казался каким‑то настороженным. Равелли уже ждал меня у административного корпуса. Он стоял, засунув руки в карманы пальто, и выглядел так, будто последние несколько часов провёл в раздумьях, которые ему не понравились. Когда я вышел из машины, он сделал шаг вперёд, но я поднял руку, останавливая его.

— Не надо, — сказал я. — Сначала объяснения. Потом — всё остальное.

Он кивнул, и мы вошли внутрь. Коридор встретил нас холодным светом ламп, запахом металла и влажного бетона. Мы остановились в небольшом переговорном помещении. Стол, два стула, окно, выходящее на воду — ничего лишнего. Я сел, не приглашая его, и он, после короткой паузы, сел напротив.

— Лео... — начал он осторожно, — Я понимаю, что ты зол. И имеешь право. Но ситуация была... нестандартной.

— Говори, — сказал я. — Что за груз?

Он вдохнул, будто собирался с духом.

— Лео... это неофициальный поставщик.

Я замер, но не потому что удивился, а потому что это слово, «неофициальный», в его устах звучало слишком спокойно.

— Неофициальный? — повторил я тихо. — Ты понимаешь, что говоришь?

Он осторожно кивнул, будто боялся спровоцировать взрыв.

— Да. Понимаю. Но... — он поднял взгляд, — У нас не было выбора.

— У нас всегда есть выбор, — отрезал я.

— Не в этот раз, — сказал он. — Официальный поставщик задерживает партию минимум на два месяца. Если бы мы ждали, сорвались бы сроки по контрактам, штрафы, потери, репутация. Ты сам знаешь.

Я сжал челюсть так сильно, что почувствовал, как что‑то хрустит.

— И ты решил, что лучший выход — провести нелегальный груз через закрытый порт?

— Это не нелегальный груз, — быстро сказал он. — Просто... неофициальный. Поставщик проверенный. Мы работали с ним раньше. Всё чисто. Просто документы... не через основные каналы.

Я смотрел на него очень долго. Он выдерживал взгляд, но я видел, как у него дёрнулся уголок рта. Он нервничал.

— Ты должен был сказать мне, — произнёс я наконец. — До того, как подписал. До того, как сделал хоть шаг.

— Я звонил, — ответил он тихо. — Ты не ответил.

Я посмотрел на пропущенные звонки. Три от него.
Один от Кроуэлла. И это, чёрт возьми, было правдой. Я выдохнул — медленно, тяжело, чувствуя, как ярость внутри меня всё ещё кипит, но уже не рвётся наружу.

— Даже если я не ответил, — сказал я, — Ты мог подождать. Мог отложить. Мог...

— Не мог, — перебил он. — Судна уже были в пути. Если бы мы не приняли груз, мы бы потеряли контракт. И не только этот.

Он говорил уверенно. Но логика в его словах была. Я ненавидел это.

— Лео, — добавил он мягче, — Я сделал то, что считал лучшим для компании. Для тебя.

Я закрыл глаза на секунду, пытаясь удержать себя от того, чтобы не сорваться снова.
Он мог врать. Он мог говорить правду. Он мог смешивать одно с другим. Но факт оставался фактом: я действительно не ответил на звонки.
И он действительно мог решить, что действует в моих интересах.

— Ладно, — сказал я. — Допустим, ты сделал это ради компании.

Он кивнул, будто облегчённо.

— Но, — добавил я, и его лицо снова напряглось, — Если я ещё раз увижу, что ты открываешь порт без моего ведома... — Я сделал шаг ближе. — Мы поговорим иначе.

Он сглотнул.

— Понял.

Я выдохнул уже спокойнее, но внутри всё ещё оставалось неприятное, липкое чувство, как будто он сказал мне не всю правду. После разговора с Равелли, после бесконечных попыток собрать воедино обрывки информации, я наконец добрался до кафе, где мы договорились встретиться с Эваном. День уже тянулся как бесконечная вереница обязательств, и я чувствовал себя человеком, которого разрывают на части — каждый по‑своему, каждый по делу.

Кафе было тихим, с мягким светом и запахом свежеобжаренного кофе, который будто обещал, что хотя бы здесь царит спокойствие. Я вошёл и сразу увидел Эвана — он сидел у окна, нервно постукивая пальцами по столу.

Он поднялся, когда я подошёл, и улыбнулся так широко, будто видел меня впервые за месяц, а не после недавнего мальчишника, где он, кажется, успел рассказать мне всё о свадьбе, включая цвет салфеток и меню.

— Лео! — сказал он, будто боялся, что я передумаю и уйду. — Рад, что ты смог.

— Ты же сказал, что это важно, — ответил я, снимая пальто и садясь напротив. — Что у тебя?

Он сглотнул, поправил манжету — жест, который у него появлялся только тогда, когда он нервничал или собирался сказать что‑то, что считал слишком личным.

— Ну... — начал он, — Я подумал, что ты лучше всех разбираешься в таких вещах. В стиле. В том, что выглядит... модно.

Я посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

— Эван, ты зовёшь меня после обеда, чтобы я помог тебе выбрать костюм? Ты же уже всё выбрал на мальчишнике.

— Это были предварительные варианты, — сказал он, и голос его стал чуть тише. — А сейчас... ну... это уже серьёзно.

Он достал из сумки несколько фотографий: костюмы, галстуки, ткани, и разложил их на столе с такой тщательностью, будто собирался защищать диплом.

— Вот этот, — сказал он, указывая на тёмно‑синий. — Или этот... серый. Или..., — он замялся. — Я не знаю. Я хочу выглядеть достойно.

Я посмотрел на него внимательнее. Он был по‑настоящему взволнован. И в этом волнении было что‑то трогательное, почти наивное.

— Синий, — сказал я. — Он тебе идёт. И он не будет сливаться с декорациями зала.

Эван облегчённо выдохнул, будто я только что снял с него груз.

— Я так и думал! — сказал он, и глаза его засветились. — Я знал, что ты скажешь именно так.

Он замолчал, потом посмотрел на меня так, будто собирался прыгнуть в холодную воду.

— Лео... есть ещё кое‑что.

Я откинулся на спинку стула.

— Говори.

Он нервно потер ладони, потом поднял взгляд — прямой, честный, почти трепещущий.

— Я... хотел попросить тебя... — он вдохнул. — Быть моим свидетелем.

Я замер. Не потому что не ожидал, а потому что он сказал это так, будто отдавал мне часть своей жизни.

— Эван... — начал я, но он перебил, торопливо, будто боялся услышать отказ.

— Я знаю, что ты занят. Я знаю, что у тебя свои дела, свои проблемы, порт еще не открыт. Но ты — самый важный человек в моей жизни после неё. И... — он неловко улыбнулся , но выглядело это искренне. — Я не могу представить этот день без тебя рядом.

Я долго смотрел на него. Он уже начал нервно теребить салфетку, когда я наконец сказал:

— Эван. Конечно.

Он застыл, а потом улыбнулся так широко, что я впервые за день почувствовал, как напряжение внутри меня хоть немного отступает.

— Правда? — спросил он, будто не верил.

— Правда, — ответил я. — Как я упущу такой шанс?

Он облегчённо выдохнул.

— Спасибо, Лео. Ты... ты не представляешь, как это важно.

Я посмотрел в окно, где отражался серый город, и подумал, что, возможно, среди всех сегодняшних бурь — эта встреча была единственным тихим местом. После того как Эван наконец выдохнул и перестал теребить салфетку, я решил, что сидеть в кафе и обсуждать оттенки синего — это путь в никуда. Если уж помогать, то по‑настоящему.

— Вставай, — сказал я, поднимаясь.

— Куда? — он моргнул, будто я предложил ему прыгнуть с моста.

— В магазин. Ты же не думаешь, что я позволю тебе идти под венец с галстуком, который ты выбрал наугад.