По их правилам

По дороге в Лондон меня терзали сомнения, но я была непреклонна и уверена, что даже при не лучшем исходе разговора, я во что бы то ни стало добьюсь того, за чем отправилась к отчиму. Мой сон был неспокойным и мысли путались, постоянно возвращаясь к старшему из сыновей Сомерсет. А погода, до того солнечная, вдруг сменилась на дождливую и ветреную, будто предрекая беду.
Я не утратила своей решимости по окончанию пути, и только сойдя с экипажа, отправилась сразу к зале для переговоров, где, как мне сообщила экономка, проходил совет графства СенДелор. Терпеливо ожидая выхода Ричарда, я просидела у залы, сверля взглядом стену более двух часов, после чего моему терпению наступил конец. Я уверенно распахнула массивные двери переговорной и прошла к самому ее центру, чувствуя на себе удивленные взгляды восседавших за дубовым столом графов.
— Добрый вечер, господа родственнички! — за моей спиной прошёлся гул возгласов недовольных мужчин, — Приношу свои извинения за вторжение, но я, не отдохнув и не приняв ванну после длительного путешествия, ожидала окончания вашего совета почти три часа. Я устала и потому немедленно требую аудиенции с графом Ричардом СенДелор.
Медленно и совершенно обескураженно мужчины покидали залу, и, как только остались лишь мы с графом, я поняла, что за прерванное совещание мне достанется от мужчины. И решила, что сразу должна высказать то, для чего приехала:
— Я намерена убедительно вас попросить изменить своё решение о заключении моего брака с Джорджем, и..., — перед тем, как войти в залу мне подумалось, что разрешения отчима не допустить нежелательного союза можно добиться, предложив более выгодный брак взамен, — разрешить мне выйти замуж за Томаса.
Это было безрассудно, признаю. Хоть между мной и Томасом явно были чувства, и, что немаловажно, взаимные, я не могла сказать, возможен ли факт предложения руки и сердца.
Ощутив страх, что, пройдясь холодом по моей спине, скрылся под кожей и проступил мурашками, я смотрела на графа в ожидании ответа.
Минуту он сверлил меня взглядом, полным негодования, а потом, подойдя размеренным шагом, замахнулся, и я даже не успела ни о чем подумать, как удар его ладони обжег мою щеку. От шока я потеряла дар речи, лишь приложила хладную ладонь к щеке, устремив свой взор в пол.
— Да как вы смеете пререкаться со мной? Как вы посмели ставить под сомнение мой выбор союза? Совсем я вас не узнаю.
Я воспитывал человека, подобного себе, который готов на все пойти ради своей семьи. Какая вам разница, кого из этих полудурков ублажать? — отвращение на своём лице я даже не старалась скрыть, а неяркая надежда на то, что он добровольно пойдёт мне на встречу угасала с каждым произнесенным им словом, — А ведь ублажать придётся в любом случае, по причине того, что мне нужен наследник в лице вашего ребёнка. Всё! Вы выходите замуж за Джорджа.
Тешить своё самолюбие, путём притеснения других – вот, чем он любил заниматься больше всего. Конфликт для него являлся способом развязать нешуточную борьбу, победителем которой он стремился стать всеми силами, словно мракобесный азартный игрок. В эту же секунду я почувствовала, как стремительно разливается по моему телу всепоглощающая ярость. Раньше я предполагала, что отчим видит во мне лишь дорогую проститутку, которую он подложит под нужного человека, получив тем самым наследника для своего имущества, но сейчас, когда он открыто меня назвал таковой, я не смогла сдержать злости:
— Для чего вы тогда черт возьми лишили меня детства? — Мой голос сорвался на самый громкий крик, на который только был способен, и, подойдя к уже отошедшему от меня и изумленному Ричарду настолько близко, что он просто был вынужден смотреть мне прямо в глаза, я продолжила, — Для чего фехтование, умение читать и писать дорогой шлюхе? Учили бы меня, как вы там сказали, ублажать мужчин! Я ни пени не получу ваших денег, их получит мой новоиспеченный муженёк и потратит на более дешевых шлюх и алкоголь. Вы испоганили мне детство, так где же справедливая оплата моих страданий? — Слезы отчаяния, так стремительно желавшие выступить на глазах я удерживала внутри. Последнее, чего мне хотелось в этот момент – показать себя слабой, такой, каковой и именуют женщин за слёзы,— А ее не будет, ведь ваша жадность не позволит вам меня обеспечивать после заключения союза. Вы даже представить себе не можете, каково мне было после смерти Софии..., — граф прервал меня, услышав только ее имя:
— Не смейте ее упоминать! — Мужчина отвернулся от меня, не сумев выдержать напора и по щекам скупого до того на эмоции человека, покатились соленые капли.
Неожиданный расклад ввел меня в ступор на несколько секунд и тревожные мысли вгрызлись в мой разум.
— Быть может, после ее смерти вам было отнюдь не лучше. Быть может, на вас это наложило особый отпечаток, но как бы вы не пытались воспитать во мне человека подобного себе, я им никогда не стану. Вы и я – люди совершенно разные, хотя бы по причине того, как я нашла утешение в любимых книгах Софии, когда она нас покинула. А вы же предпочли выражать свои страдания в жестокости воспитания, — нахлынувшие воспоминания о времени после смерти мачехи заставили отвести взгляд в сторону. Несколько раз я нервно вздохнула, из-за чего Ричард взглянул на меня сквозь слезы, резко вспракинув голову. Мне показалось, он уже открыл рот, чтобы ответить мне, но было поздно – я выбежала из залы. Быстрым шагом я продвигалась по коридору холодных стен Хемптона, который более не ощущала своим домом.