Глава 7: Когда, если не сейчас?
Моя голова наутро после приема болела так, словно я выпила гораздо больше, чем то было на самом деле, и только прохладная ванна перед завтраком окончательно привела меня в чувства. Одевшись с помощью Маргарет, я было, собиралась идти в трапезную, но, открыв дверь своей комнаты, увидела в коридоре братьев Сомерсет. Я не успела даже растеряться, как тут же нашлась:
— Доброе утро, — виконты уставились на меня в волнительном ожидании, чьё же имя я произнесу..., — Томас.
Старший виконт тут же наградил младшего победной ухмылкой и подал мне руку.
— Доброе утро, миледи, — я вложила свою ладонь в его сухую и тёплую, скептически оглядев разъярённого Джорджа.
— О, и вы тут, — не без раздражения произнесла я и двинулась вдоль по коридору с Томасом руку об руку. Видимо, любопытство пересилило радость маленькой победы и виконт спросил:
— Что мой братец натворил на этот раз? — Я поджала губы.
— Принял меня за ту, кем я не являюсь. И теперь получает по заслугам.
— Справедливо, — он не стал допытываться до подробностей, вероятно, ещё испытывая стыд за вчерашнюю дерзость, — Мы с вами вчера чудесно провели время и я настаиваю на новом свидании, — Томас осторожно сместил руку на мою талию.
— А то было свидание? — хитро улыбнувшись, я поддержала лёгкий флирт.
— Лучшее в моей жизни.
***
Наблюдав издалека, мне подумалось, что, облачённый в крепкие объятия тумана, Эдинбург ещё спит, но, когда мы подъехали ближе, я удивилась – сон уже давно покинул город. Молодые родители провожали своих детей на занятия, а после спешили занимать свои рабочие места в пекарнях, лавочках и мастерских, на пристанях и улицах. Вот веселый молочник разносит свой товар по домам, переговариваясь с мальчиком – беспризорником, усердно начищающим дорогие кожаные туфли своего взрослого клиента. Вслед за молочником по домам холит почтальон со свежими новостями в охапке газет:
— Мэм, тут Таймс, как вы и просили меня вчера.
— О, Ренди, больше вам спасибо! — полная женщина невероятно домашней, милой внешности взяла свою порцию бумаги.
Почтальон снял шляпу прежде, чем идти дальше.
— Не за что, мэм, всего доброго!
Катушки со стопками сена, кирпичом, какими-то строительными смесями возились рабочими туда - сюда, продавщицы мяса очень громко спорили о качестве продаваемых продуктов, а их маленькие дети - помощники, которым пока рано ходить в школу по утрам, со всеми стараниями пытались из примирить.
— Расположила здесь свои телеса...Ишь чего удумала! — Одна из продавщиц все не унималась, не замечая того, как сынишка дергает за подол ее накидки, уже требуя успокоиться.
— Мама, ну хватит, прошу! — И лишь когда ребёнок сорвался на рыдания, горе - мать перестала кричать и бросилась успокаивать мальчика.
Все вокруг жужжало, словно в улее. Жизнь кипела в прямом смысле этого слова.
— Вы томили меня ожиданием во время дороги. Ответьте мне, что же мы здесь будем делать? — Осмотревшись из окна провозки и еле сдерживая восторг, спросила я у Томаса. Тот в сию минуту ответил, подавая мне руку:
— Сегодня на утреннем столе был отвратительно жесткий хлеб. Посему я решил возместить вам этот "гастрономический ущерб" вкуснейшим хлебом в городе.
— Неужели из-за этого вы решили отвезти меня в город? — Моему приятному удивлению не было предела, ведь наконец-то я видела жизнь за пределами «золотой клетки». Он лишь пожал плечами:
— Не только. Думаю, вам не доводилось ранее видеть городскую жизнь, — лучезарно ухмыльнувшись, Томас сощурился от луча солнца, который, пробился сквозь густой туман и расположился на его лице, позволив мне разглядеть милые веснушки на лице виконта, — Когда, если не сейчас?
— Только сейчас, — кажется мне, что до того я ещё никогда так радостно не улыбалась, правда. Словно ребёнок, счастливый от исполнения своего заветного желания, я с непоседливым интересом рассматривала все вокруг, пока мы шли к местной пекарне.
Аккуратные светлые домики, стоявшие, словно солдаты в ряд, многоквартирные здания и расположившиеся рядом с ними небольшие лавочки привлекали мой взор, будоражили воображение. Кареты и повозки разъезжали по узким дорогам, останавливаясь, дабы пропустить опаздывающих в школу молодых пешеходов, а корабли в близлежащем порту отправлялись в путешествия.
Умопомрачительная смесь ароматов в небольшой пекарне, именовавшейся "У Стейси", заманивала посетителей, чувствовавших их, даже находясь на улице. Внутри была большая очередь возмущённых этой же очередью людей, что ожидали покупки замеченного лакомства или буханки хлеба на большую семью. Мы встали в самый конец очереди, и я заметила болезненно худую девочку примерно шести-семи лет с куцыми косичками золотисто-русых волос и отрешенным взглядом зелёных глаз. Вероятно, она ожидала родителей, покупавших продукты и стояла в стороне, глядя в окно, сжимая в худеньких ручках какую-то потрёпанную книжонку. Несмотря на болезненную худобу, она была необычайно красива, но не это привлекло мое внимание, а ее руки. На на пальчиках девочки, обхватывавших книгу, были очень странные металлические кольца с чём-то наподобие шипов или иголок. Увидев их, я почему-то сразу поняла, что это не украшение и обратилась к Томасу с тихим вопросом о том, что же это такое. Он сначала нахмурился, а потом сочувственно взглянул на ребёнка, пообещав по возвращению в Лютиндем рассказать мне.
***
Погода явно портилась. Тучи тугим куполом затянули голубое до того небо, рыдая мелкими каплями дождя. В темном, мокром от дождя переулке трое заговорщиков в чёрных плащах радовались "гениальности" своего плана:
— Я написал ему письмо, прочитав которое он уж точно не посмеет отказаться, — рассматривая лица собеседников, хвалился Джордж.
Граф Джонс был ещё не донца уверен в виконте и потому уточнил:
— Может ли он каким-либо образом узнать о том, что вы не являетесь наследником большей части имущества Сомерсет? — Младший виконт злобно оскалился.
— Я не допущу того, чтобы у него по этому поводу возникли вопросы.
Каждый в этой жизни чем-то жертвует. Кто-то лишается возможности заключить выгодный брак, кто-то теряет близкого, а кто-то решает всех остальных обхитрить и не жертвовать ничем, совершенно не задумываясь о том, чем все это может кончиться. Хитрость пригождается в бизнесе, в работе, но отнюдь не в жертвенности. Это - очень важный и правдивый факт, в который некоторые остервенело отказываются верить.