Яблочки. Глава I. 2
Василиса смотрела, но не на знакомую фигуру с длинными светлыми волосами, а на то, что было под всем этим. На кайме, в самом неприметном углу, был вплетен до боли знакомый символ, который еще и заметно мерцал силой, стоило лишь приглядеться.
Девица присела, чтобы разглядеть его получше.
– Давно оно тут висит?
– Да чего ты там углядела-то?!
Василиса ухватила Финиста за рукав кафтана и притянула к символу, почти ткнув в него носом. Какое-то время он бездумно шарил по полотнищу глазами, а потом медленно склонил голову на бок, хмуря светлые брови.
– Откуда, скажи на милость, в крепости богатырской сотни взялся напитанный силой навий знак?
Ответа у витязя не нашлось.
– Не думаю, что кто-то из вас серьезно пользует ворожбу. Его скорее набожные собратья болтами самострельными истыкают аки утку перьями.
– Твоя правда, – Финист поднялся и задумчиво потер лоб. – Да и я бы его учуял.
Их раздумья прервал скрип отворившейся двери и заскакавший от стен гомон. Из крайней палаты вышла дюжина молодцев в темных рубахах с деревянными мечами и посохами. Увидев старшего с Василисой, юнцы замерли, вытаращив глаза на гостью. Дисципул с Финистом тоже умолкли. В коридоре повисла звенящая тишина.
– Ну чего встали-то, остолопы? – недовольно пробасило из-за спин молодых кметей. – А, Финист Велеславович! Здрав будь! А кто это с тобой?
Здоровенный витязь возвышался над младшими на добрые полторы головы, от чего они казались малыми ребятишками. Богатырь был широк, щекаст, но по мощи огромных ручищ переплюнул бы даже вожака Рогнара.
– И тебе доброго дня, Микула, – рука Финиста тут же легла на плечо Василисы и притянула к себе. – Да вот, нестере своей, Василисушке, крепость показываю. Она тут проездом у меня, вот и заглянула.
Девица согласно закивала и нежно улыбнулась «ву́ю», незаметно наступая тому на ногу, мол, подыграть -- подыграю, но руки не распускай.
– О, ну до́бро это дело. Токмо боюсь, не одна она отсель уедет – вона сколько женихов, – хохотнул Микула, хлопая ближайшего кметя по плечу. Парень от неожиданности охнул и скривился.
Финист широко улыбнулся в ответ, увлекая Василису чуть в сторону, чтобы пропустить витязя и его подопечных. Парни продолжали жадно таращиться на нее, но приказа идти дальше не ослушались. Вдруг Финист хлопнул себя по лбу, будто бы вспомнил что-то важное.
– Микула, а где сейчас храмовники наши?
– Дык это... акромя Алексия все на крестный ход ушли. Будут хорошо если во вто́рок, а то и на седмицу задержатся, коли морозы окрепнут.
– Благодарствую, – поклонился Финист.
Стоило кметям с наставником скрыться за поворотом, как он тут же зашипел на Василису.
– Ты пошто мне всю ногу оттоптала, кобыла?
– А неча руки свои распускать! Я сюда по делу приехала, а не с тобой обжиматься, – девица пихнула витязя в бок, приглаживая привязанную косу. Ее, как и юбку, Василисе в дорогу дала Алёна, которую Кощей еще в самом начале обучения приставил к дисципулу.
– Как будешь, душа моя, к Смоленщине подъезжать – волосы собери да косу под венец повяжи, чтоб лишнего не спрашали. И юбку поверх штанов не забудь, а то где это видано, чтоб девица человечья аки басурманка в штанах расхаживала!
Финист недовольно скривился.
– Больно надо! Еще потом от навьев твоих по шапке получать! Идем.
Василиса гневно фыркнула, но перечить не стала.
***
Храмовничьи палаты оказались совсем недалеко от места, где они нашли полотнище со знаком. В просторной светлице, увешанной аки иконостас образами, сидел одинокий кметь, начищающий алтарную утварь. В свете многочисленных свечей его волосы причудливо отливали медью, поэтому Василисе сперва почудилось, что он рыж как пламя.
– Алексий? – осторожно позвал его Финист. Кметь встрепенулся и резво обернулся на зов, опасно раскачиваясь на худой оседланной им лавке. От резкого движения та надсадно заскрипела, будто мастерили ее либо наспех, либо еще при прапрадеде нынешнего великого князя.
– А? – кметь оказался едва старше Василисы, худощавым и с ярко-зелеными живыми глазами. – Ой, Финист Велеславович!
На удивление, голос у Алексия был глубоким и весьма бархатистым. Самое то, чтобы в хоре петь.
– А ты чего это один? Почему с остальными на крестный ход не пошел? – невзначай поинтересовался витязь. Василиса осторожно разглядывала кметя из-за плеча «вуя».
Молоденький храмовник сразу заметил, что старший тут не один, приосанился, но громко скрипнувшая лавка испортила все впечатление, да еще и снова опасно зашаталась под ним.
– Отец Ярополк велел мне богоугодным делом заниматься, дабы старания мои...
– Опять наказали? – перебил его Финист.
Парень мгновенно сник и сокрушенно покачал головой.
– На заутрене мыша просфорой кормил, – сознался он, заметно краснея.
Василиса не удержалась и громко прыснула со смеху, зажимая рот ладошкой. Финист лишь покачал головой, а виновник шкодливо заулыбался.
– А вы чего это, ищете кого?
– Да вот, нестере моей, Василисе, крепость показываю, – повторил заученную фразу витязь.
«Нестера» внимательно продолжала разглядывать кметя.
– Это он, – шепнула она.
– Чего?
Финист непонимающе уставился на девицу, а затем перевел взгляд на Алексия. Парень напрягся.
– От него силой навьей веет, сам не видишь?
Чутье буквально вопило, что кметь не так прост, как кажется и за напускным ребячеством есть еще что-то. Так ей ощущался Горын, который под всей своей дурашливостью скрывал свою змееву суть. Оно звенело на краешке слуха, словно назойливый комар, что вьется по светлице ночью. Можно, конечно, было все списать на образа, висящие в палате – их частенько храмовники силой напитывали, но ощущения были совсем не те.
Как-то Василиса из любопытства зашла в деревенскую церковь, что неподалёку от Кощеевой крепости. Поп там был не особо на навьев обозленный, так что радушно принял дисципула, хоть и попросил дождаться, пока деревенские по домам разойдутся. Напитанные силой образа вызывали в груди умиротворенный трепет, потому в церквушке было юутно и спокойно. Здесь же она такого не ощущала, зато знакомое покалывание в кончиках пальцев и привкус грозы во рту ощутила сразу, только не поняла откуда. Финист так ей ощущался, только когда мечом на площадке размахивал, будто не мог сдержать себя во время боя, хоть и невзаправдашнего.
Алексий внимательно смотрел на гостей, а потом резво кинул в их сторону чищенную утварь и рванул в сторону.
– А ну стой! – рявкнул было Финист, но делать ничего не потребовалось.
Кметь запнулся о лавку, которая словно этого и ждала, зацепил ее носком сапога и с грохотом растянулся по полу.
Лавка грохнулась об пол и развалилась.
Подлетевший визять поднял Алексия за шиворот как нашкодившего кота и встряхнул.
– Ты чего это, стервец, удумал?! – Финист навис над ним как коршун, грозно хмуря брови.
Василиса едва уловимым движением пальцев запечатала дверь и подошла к мужчинам. Алексий умоляюще смотрел то на нее, то на старшего и испуганно пыхтел.
– Испужался я, Финист Велеславович, не гневайся!
– Да пусти ты его, не денется он никуда из запертой светлицы.
– Да пес его знает... – он еще разок встряхнул парня за шиворот. – А ну, говори, ты знак навий на полотнище намалевал?!
– Я, Финист Велеславович, я! – пискнул кметь, заламывая брови. – В грамоте увидал да подумал к месту будет, навьи же там... Токмо отцу Ярополку не выдавай!
– К месту ему будет, ага, как же!
Алексий едва в комок не сжался под грозным взглядом старшего.
– Прекращай, а то он тебе сейчас во всех грехах сознается, – Василиса коснулась руки витязя, взывая к его разуму, – не видишь что ль, он аки хвост заячий дрожит?
Но Финист не унимался.
– А зельем колдовским ты кметям из-под полы торгуешь?!
– Не гневайся!.. – чуть не плакал перепуганный Алексий.
– Финист...
– Отвечай, паскудник?!
– Финист! – девица ощутимо тряхнула его за плечо. – Угомонись, на твои крики вся сотня сбежится, и мы этого лиходея тогда во век не найдем.
Витязь сверкнул на нее горящими золотом глазами, но парня отпустил. Тот снова бухнулся на пол, да так там и замер, прикрываясь от гневливого витязя рукой.
Василиса присела возле кметя, мягко касаясь его плеча.
– Алёша, посмотри на меня, – она лишь немного дала силы словам, чтобы перепуганный юнец успокоился, – Ты знаешь что-нибудь о зелье чу́дном, что сил прибавляет?
– Н-нет...
Финист разочарованно зарычал, хватаясь за голову.
– Но... Слыхал, как мужики толковали.
– Да что нам мужики твои! – не унимался витязь.
– Яблоками, говорят, золотыми в Смоленщине торгует кто-то...
Василиса с Финистом многозначительно переглянулись.