глава 2
После завтрака Харпер тащит меня по ее излюбленным бутикам, в которых перемеривает с миллион различных шмоток. Во второй половине мы идем в кино и ужинаем в столовой. Как правило, мы не проводим много времени вместе, но Харпер старалась занять меня чем угодно, лишь бы я не сидела в комнате наедине с мыслями о Гаррете.
Я чувствую, как мой утренний разговор с Харпер сблизил нас. Забавно, как всего лишь один короткий разговор может изменить отношения между людьми. Теперь я могу с уверенностью заявить, что Харпер – действительно хороший друг, и она могла бы даже стать близкой подругой, если б я доверилась ей. Правда в том, что это для меня все еще тяжело. Открыться ей о Гаррете уже было огромным прогрессом.
По возвращению в кампус я замечаю отсутствие машины Гаррета на стоянке. Когда мы уходили, ее там не было. Должно быть, он вернулся домой, где отныне и будет жить.
– Не хочешь посмотреть телик? – Харпер такая милая. Она была мила со мной на протяжении всего дня, хотя я более чем уверенна, что она все еще в расстройстве после событий прошлой ночи. Но вместо того чтобы высказаться, она делает все, лишь бы подбодрить меня. Все возможное, лишь бы отвлечь меня от мыслей о Гаррете.
– Думаю, на сегодня хватит. Тем более уже поздно. Я еще хотела бы что-нибудь почитать. – Мы стоим в коридоре перед дверью в ее комнату.
– Уверена? Мы могли бы взять фильм в прокате.
– Харпер, знаю, ты пытаешься мне помочь, и я очень ценю это. Этот день был потрясающий. Честно. Было действительно круто выбраться из кампуса. Но, увы, у меня еще куча домашнего задания, которое не помешало бы наверстать.
– Ладно. Ну, спокойной ночи. – Она обнимает меня. – Позвони, если захочешь поговорить. Или просто спускайся ко мне.
– Обязательно. – Я собираюсь уходить, но останавливаюсь. – Эй, Харпер?
– Да?
– Тот парень, Коул, он не достоин тебя. Ты заслуживаешь лучшего.
Она улыбается.
– Спасибо. Увидимся завтра.
Я возвращаюсь к себе и беру книгу, которую нам задали прочитать по английскому. Рядом лежит блокнот, в который я не писала уже несколько недель. Мы с Гарретом так и не обменялись ими, несмотря на нашу договоренность. Интересно, будет ли он все еще моим партнером по английскому или же его папочка подыщет мне замену?
Проходит час, а я перечитываю один и тот же абзац уже раз так двадцать. Не могу сконцентрироваться. Помимо телефона и письма, в комнате слишком много других отвлекающих факторов, которые никак не дают мне сосредоточиться на домашке.
Спустя еще час в безуспешных попытках позаниматься я сдаюсь и иду спать. Я наблюдаю за мерцающими голубыми огоньками, которые Гаррет подарил мне, отмечая, какое мягкое свечение они придают комнате. Они лишь больше заставляют меня скучать по нему.
Я ненавижу то, что скучаю по нему так сильно. Я обещала себе никогда не привязываться к кому-то. И сдерживала это обещание до тех пор, пока не встретила Гаррета. И теперь мне понятно, почему я дала себе эту клятву. Привязанность к людям причиняет лишь боль, и гораздо больше боли, когда эти люди уходят. А это происходит всегда.
Я мучаюсь от бессонницы, наблюдая за мерцанием огоньков. Спустя какое-то время я бросаю взгляд на часы. Два часа ночи. Замечательно. Занятия начнутся в шесть. Мне нужно как минимум семь часов, чтобы выспаться. Я ворочаюсь, пытаясь устроиться поудобнее. Если б Гаррет был рядом, я бы моментально уснула. Еще одна вещь, которую мы уже никогда не повторим. Ночевки в его комнате. У нас была всего лишь одна ночь. А сейчас он ушел. Как может все так измениться за каких-то двадцать четыре часа?
Пока я размышляю, раздается телефонный звонок. От этого звука я практически выскакиваю из кожи. Звонок разрывает тишину в комнате. Он раздается снова и снова. Я поднимаюсь с кровати и гипнотизирую его взглядом на него, будто это заставит его замолчать. Но это не помогает.
Кому взбрело в голову позвонить мне в два часа ночи? Телефон продолжает надрываться. Клянусь, этот звонок звучит в десять раз громче ночью, чем днем. Может быть, в сотню. Так громко. Я поражаюсь, как это только никто не ломится ко мне с визгами, чтобы я это прекратила.
Он продолжает названивать, но я ничего не предпринимаю – не после того, что случилось ранее. А если это снова тот жуткий тип? Может он звонит, чтобы припугнуть меня, поскольку я так и не сожгла то письмо? Если так, то это действительно срабатывает. Я на пределе. Телефон все звонит. Как долго это будет длиться? Ну должно же это прекратиться в конце-то концов. И в кое-то веки этот момент наступает.
Паника берет верх, когда до меня доходит осознание, что вполне вероятно позвонил Райан. Фрэнк мог быть болен. Он мог снова оказаться в больнице. Или, что еще хуже... Черт! Мне стоило ответить. Наверное, нужно перезвонить Райану. А что если это был не он? С его гиперопекой он до смерти будет волноваться, что мне мог кто-то позвонить в столь поздний час, и тогда я уж точно не узнаю, чем все закончится.
Я жду телефонного звонка, потому что если бэто был Райан, он бы обязательно перезвонил. Но телефон по-прежнему молчит, поэтому я плетусь обратно в постель, натягивая одеяло на голову. Наконец-то я смогу поспать хоть пару часов.
В последующие дни я чувствую себя так же серо и паршиво, как и погода за окном. Всего лишь начало ноября, а по ощущениям будто наступила зима. Во всяком случае, в Коннектикуте всегда так.
Я пытаюсь двигаться дальше и сделать вид, что воскресного утро и не было вовсе, но, к сожалению, это все, о чем я могу думать. На уроке английского во вторник Гаррет не появляется, что волей-неволей я задаюсь вопросом, а не заставил ли его отец перейти в другой колледж, лишь бы только избавиться от меня? Или, как я говорила Харпер ранее, вполне возможно его отец лишит меня стипендии, и мне придется вернуться в Айову. На самом деле, последняя версия звучит гораздо правдоподобней.
Каждую ночь я продолжаю получать звонки. Телефон звонит всегда после полуночи, что каждый раз пугает меня до чертиков. В понедельник я созванивалась с Райаном, и тот сообщил, что Фрэнк делает успехи, поэтому теперь я уверена: это не он. Вывод напрашивается лишь один – звонил тот тип. А что если он следит за мной? Мысль об этом приводит меня в ужас, и я не знаю, как мне теперь быть.
К ночи четверга я полностью вымотана. Я практически не спала всю неделю из-за этих дурацких звонков. Мое недосыпание уже сказывается на успеваемости. Сегодня у меня напрочь вылетел из головы тест по английскому. Благо Харпер напомнила мне об этом за завтраком, и у меня появилась возможность хоть немного подготовиться.
Как по расписанию, около двух часов ночи раздается звонок. И вдруг меня настигает понимание, что я могу просто отключить его от сети. Господи, какая же я идиотка. Почему я не подумала об этом раньше? Я встала с кровати и подошла к телефону. Как только я была готова выдернуть шнур из сети, меня внезапно пронзает желание ответить на звонок. Понятия не имею, почему. Но догадываюсь, всему виной мой недосып. Наверное, я просто начинаю бредить.
Я бросаю шнур и замираю, продолжая сверлить взглядом телефон. Но когда я поднимаю трубку, мое сердце бьется в сумасшедшем темпе.
– Я знаю, что это ты! Какого черта тебе нужно? Да, письмо все еще у меня. И что ты сделаешь? Убьешь меня? Именно это ты сделаешь? И все из-за какого-то глупого письма?
Слова льются потоком из-за рта. Весь страх словно испарился, и я осталась один на один с человеком, который, скорее всего, убьет меня.
– Джейд?
Телефонная трубка едва не выпадает из моих дрожащих рук. В попытках удержать ее я прикладываю трубку обратно к уху.
– Джейд, ты там?
– Гаррет?
– Какого черта там происходит?
– Зачем ты мне звонишь?
– Я хотел поговорить с тобой. Мненеобходимо поговорить с тобой.
– Именно поэтому ты решил позвонить мне в два часа ночи?
– Прости, но мой отец крутится возле меня постоянно, поэтому единственной возможностью позвонить тебе было только тогда, когда он спит. А ложится он не раньше трех.
– Ты о чем? Он не оставляет тебя одного?
– С тех пор, как появился в моей комнате воскресным утром. Отец заставил меня поехать на эту большую ежегодную конференцию компании в Хьюстоне. Мы уехали в воскресенье вечером. Завтра возвращаемся обратно. Но я клянусь, это были беспрерывные совещания, игры в гольф и деловые ужины. Он просто не давал мне передышек. Однако это не имеет значения. Не хочу больше говорить об этом. Я так сожалею, Джейд. Он заставил меня уехать с ним сразу же после того, как ты покинула мою комнату. И он лишил меня мобильника.
– Так это ты названивал мне каждую ночь?
– Да. Я воспользовался телефоном в вестибюле отеля. Пришлось доехать до заправки рядом с отелем и купить телефонные карты с предоплатой. Какая нелепость. В любом случае, ты не отвечала мне до сегодняшнего вечера, и я почти обезумел. С тобою все в порядке? Почему ты не брала трубку?
– Потому что ты названивал посреди ночи, вот почему. Я думала, это чья-то шутка.
– Но судя по твоему тону, когда ты взяла трубку, все прозвучало так, будто ты знаешь, кто это был. И этот кто-то тебя по-настоящему разозлил.
– Я кричала, потому что была уверенна, что какой-то ребенок решил сыграть злую шутку. Вот и все.
– Ты спросила, собирается ли человек убить тебя. К чему это?
– Я просто очень устала. Даже не знаю, что несу. Просто выкинь из головы.
– Перестань пытаться скрыть от меня всякое дерьмо, Джейд. Просто скажи мне, что происходит?
– Все в порядке.
– Тебе кто-нибудь угрожал?
Я молчу. Мне хочется рассказать правду, но я не желаю его впутывать во все это, особенно, если незнакомец был серьезен относительно своих намерений.
– Джейд. Ответь мне. Тебе кто-то угрожает?
– Эм, нет. То есть тут звонил парень и до чертиков меня напугал, но…
– Черт! Он тебе угрожал, не так ли? Что он сказал?
– Неважно, что он сказал. Ты ничего не сможешь поделать.
– Что он хотел от тебя, Джейд?
Я в замешательстве, однако, в голосе Гаррета звучит беспокойство, и мне известно, что он покоя мне не даст, пока я не расскажу ему.
– Он хочет, чтобы я уничтожила письмо от моей матери. И чтобы я никому не говорила о нем.
– А если ты этого не сделаешь, тогда что?
– Он угрожал мне тем, будто что-то плохое может случиться с Фрэнком и Райаном. – Мой голос дрожит, стоит мне сказать это вслух.
– А что насчет тебя? Он сказал, что навредит тебе?
– Не так буквально. Он просто сказал… – теперь у меня дрожат руки, – он сказал, что они следят за мной.
– Когда это произошло?
– В воскресенье. Сразу после того, как твой отец велел мне убираться. Я спустилась к себе, зазвонил телефон. Сначала мне показалось, что это Фрэнк, но это оказался какой-то странный тип с низким баритоном.
– А ты что?
– Ничего. Я не знаю, что мне делать.
– А где сейчас письмо?
– Оно все еще у меня.
– Почему ты просто не избавишься от него?
– Сама не знаю. Но это единственное, что осталось у меня от нее. И она писала не только о том, что произошло с ней. Она сказала… – Слезы наворачиваются на глаза, когда я произношу это вслух. Я прочищаю горло. – Она сказала, что любит меня. Это написано в письме. Мама никогда не говорила мне этого при жизни. Никогда.
– Джейд, я понимаю, почему ты хочешь сохранить его, но, умоляю, просто избавься от него.
– Не могу. Я даже не знаю, кто этот человек. Возможно, это просто чья-то злая шутка.
– Это было похоже на шутку?
– Нет. Прозвучала как угроза. Это до смерти напугало меня.
– Твою мать! Мне так жаль, что я оставил тебя одну. И теперь я застрял в Хьюстоне. Я приеду сразу же, как только приземлюсь завтра.
– Ага. Будто твой отец тебе это позволит.
– Да мне плевать, что он со мной сделает. Отец может лишить меня трастового фонда и всего, чего пожелает. Я не могу ему и дальше позволять управлять моей жизнью. Я собирался отказаться от этой поездки, но когда мы добрались до дома в воскресенье, мой дедушка был там. Мой отец уже сообщил ему, что я еду тоже, а дед был так счастлив, что я просто не смог пойти на попятную. Однако поездка уже закончилась. И отныне я не буду плясать под дудку отца.
– Но твой отец просто продолжит появляться здесь.
– Я поговорю с ним. И заставлю прекратить это.
– И как же по-твоему ты собираешься сделать это?
– У него есть секреты, которые бы он не хотел бы предавать огласке. И хоть мне это и не нравится, но если он хочет играть по таким правилам, то так тому и быть.
– Ты собираешься шантажировать собственного отца?
– Я бы так не сказал. Мой отец называет это убеждениями. Или переговорами. Он всегда так поступает. Я просто буду делать то, чему он научил меня.
– Ну не знаю, Гаррет. Это может лишь больше его взбесить.
– Не волнуйся о нем.
До меня доносятся голоса с другого конца провода, а потом раздается громкий хохот.
– Наверное, тебе нужно идти. Похоже рядом с тобой как будто целая толпа.
– Они просто зашли с улицы. Сейчас ждут лифт. – Он ждет, пока голоса не затихают. – Джейд, умоляю, будь осторожна. Не бегай по дорожкам одна. Даже на треке. И старайся не гулять по ночам, особенно в одиночку. Придерживайся толпы. Никуда не уходи одна.
– Со мной все будет хорошо. Теперь, когда мне известно, что это был ты, мне не о чем волноваться. Может быть, это пустяк.
– Это не пустяк. Я тебе уже говорил. Люди, у которых есть секреты, не остановится ни перед чем, лишь бы сохранить свои тайны.
– Ладно, ты снова меня пугаешь. Смени тему. Я сегодня планировала поспать хотя бы еще пару часиков. За неделю мне не удалось выспаться.
– Извини. Не стоило звонить так поздно. И теперь я буду чувствовать себя паршиво из-за того, что заставлял тебя думать, будто вместо меня тебе названивал какой-то маньяк, который тебе угрожал.
– Все в порядке. Мне просто следовало ответить на звонок. – Я медлю, не желая прощаться. – Ну, увидимся позже?
– Я еще не готов повесить трубку. Я скучаю по тебе, Джейд.
Я улыбаюсь.
– Да. Я тоже по тебе скучаю. Но ты не можешь торчать в холле всю ночь.
– Почему бы и нет? Здесь здорово.
– Вот как? Расскажи-ка.
– Ну, тут в центре висит громадная люстра…
Мы продолжаем болтать. Меня даже не заботит, о чем он говорит. Мне просто хочется услышать его голос. Впервые за последние дни у меня получается расслабиться. После того, как мы попрощались, я наконец-то засыпаю.