Глава VI.
Ночью дом Марраев сотрясся от криков. Они продолжались полгода, но в ту ночь они были более громкие, сорванные, отчаянные. А потом, ближе к утру, они стихли.
Всю ночь четырнадцатилетняя Алиса и семнадцатилетний Стефан просидели у кровати матери. Даже Роджер не выдержал, а дети остались. Но вот взошло солнце. Крик так и не прекратился.
Алиса не выдержала и сорвалась. Она понеслась на улицу, несмотря по сторонам, сбивая родственников и прислугу. Она бежала, сама не зная от чего. Дом остался позади, начался сад. Девочка прислонилась к старому дереву и закрыла глаза. Даже здесь слышались крики. Сбежать не удалось. Алиса понимала, что вот он - конец.
Но нет, нельзя так думать!
Все обойдется. Завтра мамочка проснется, и послезавтра мамочка проснется, и на следующий день проснется, и потом...
Вот она, причина по какой мы не можем отпустить кого-то, это то, что глубоко внутри у нас все еще есть надежда. Но надежда была пуста и тщетна.
А Стефан остался с мамой. Он держал ее маленькую сухую руку с безупречным маникюром. Мальчик видел и слышал все. В тот миг он обозлился на весь мир. И нет, он не начал ненавидеть его.
Стефан понял его ничтожность и свою беспомощность. Желание шутить над кем-то пропало. Желание жить пропало.
Крики стихли, Маргери больше не билась в огонии. Огоньки в глазах погасли, искусанные до крови губы застыли.
Её больше нет.
А потом были похороны... Все в черном, все плакали и даже небо тогда плакало.
Её больше нет.
Все утро перед панихидой Алиса ревела, она находилась уже далеко за гранью истерики.
"Я буду плакать, пока это место не сгорит до тла" - сказала девочка себе.
А потом мимо дочери пронесли гроб с телом матери.
И тогда, совсем внезапно, она изменилась.
В тот миг, в тот ужасный миг, девочка обернулась совершенно другим человеком, с новым мышлением, с новыми взглядами, с новой душой. Девочку, которая когда-то удивлялась всему, больше ничего не трогает.
Шло время. Каждый день, даже в самые дождливые дни, Алиса прибегала на могилу матери.
- Мама, пожалуйста, проснись, папа с шлюхой, а твой сын курит травку. - стало привычной фразой девочки.
Нелепо, верно, пятнадцатилетний человек верит, что мама спит? Но Алиса верила, она и сейчас верит.