Тень Любви и Мести

Вечер окутал дом мягким светом. Диля сидела в саду на старой скамейке. В руках — чашка тёплого настоя. Она задумчиво смотрела на звёзды, когда к ней подошёл отец.

— Ты давно не звал меня так, — тихо сказал он, присаживаясь рядом. — Что случилось, доченька?

Она долго молчала, потом выдохнула.
— Папа… мне нужно тебе кое-что сказать. Только ты пообещай... никому. Ни Часуру, ни остальным. Даже маме — если она где-то нас слышит.

— Конечно, — мягко улыбнулся он. — Клянусь своей жизнью.

Диля опустила взгляд.
— Я… жду ребёнка.

Ветер замер. Отец смотрел на неё, как будто не веря. Но потом его глаза наполнились тёплым светом. Он положил ладонь на её руку.

— От Часура?

Она кивнула.

Он глубоко вздохнул, а потом усмехнулся сквозь слёзы.
— Вот это новость… Моя малышка… скоро станет мамой.
Он обнял её, крепко, словно хотел защитить от всех бурь этого мира.

— Никто не узнает, пока ты сама не скажешь, — пообещал он. — Но знай: ты — сильнее, чем думаешь. И ваш малыш будет гордиться тобой.

Он достал из кармана маленький мешочек, перевязанный тёмной лентой.

— Это оберег твоей матери. Я хранил его всё это время. Он спас её в один из тяжёлых дней. Теперь он твой.

Он вложил его ей в ладонь.
— Пусть бережёт тебя и… того, кто живёт под твоим сердцем.

Диля не сдержала слёз.
— Спасибо… папа.

И в этот момент, сквозь дом пронёсся гул тревожных голосов. Один из кентов вбежал в сад:

— Часур просит всех в зал! Срочно! Они идут!

Отец встал и посмотрел на неё твёрдо.
— Пора готовиться. Но знай, что бы ни случилось… твоя семья — с тобой.

Собрание в главном зале началось с тревожного гула голосов. Кенты, Абу, Шамиль, Юсуф, Мехроб и другие, сидели в напряжении. Часур стоял у центра, возле большого стола, покрытого старыми картами.

— Они движутся с юга, — сказал Юсуф, указав на карту. — Армия Замира растёт. И есть слухи, что он ведёт переговоры с Тарсеном и Хейланом — правителями, что уже сожгли сотни деревень.

— Значит, время — наш главный враг, — мрачно бросил Абу. — С каждым днём их силы растут.

Часур молча слушал, взгляд — сосредоточен.
— Нам нужно действовать сейчас. Мы не ждём нападения — мы его опережаем. Шамиль, готовь защитные рубежи. Мехроб, собери всех, кто умеет держать оружие. Ариша… — он на секунду задержал на ней взгляд, — ты займёшься тылами.

Ариша отвела глаза, сжав кулаки.
— Хорошо, — тихо ответила она.

Совещание длилось ещё несколько минут, пока все не разошлись исполнять приказы. Остался лишь Часур. Он стоял в тишине, один, рядом с картой. Рука бессознательно легла на её край. Он задумался.

Что-то тревожило его.

Он прикрыл глаза. Перед ним — лицо Дили. Её тёплая улыбка. Её хрупкие пальцы, обнимающие котёнка. Её глаза, в которых отражалась любовь и сила. И в груди — незнакомое чувство. Глубокое. Защитное. Как будто он чувствовал, что должен оберегать не только её…

А нечто большее.

Он не знал почему. Но знал — он должен выжить. Победить. За неё. За то, что ждёт их впереди. За то, что она ещё не сказала, но его сердце уже угадало.

Он открыл глаза, сжав кулак.

— Всё будет хорошо, котёнок, — прошептал он. — Я не позволю им забрать у нас это будущее.

И уже через минуту он поднялся наверх — раздавать распоряжения, собирать отряды, готовить план защиты. Часур был не просто лидером.

Он стал отцом, не зная об этом.