Рассказы дядюшки Эрнасто

- Господи, Карла, давай быстрей, - взвыла жена Делискисвиз, когда все, помимо самой рассеянной и хлопотливой девочки, уселись в автомобиль.

  - Сейчас-сейчас, - попробовала успокоить всех Карла, с трудом спуская красный вельветовый чемодан с ленточками на ручках и невероятных размеров алую подушку.

  - Это ещё зачем? - выхватила подушку мама и, закинув ее в дом ровно на диван, захлопнула входную дверь, тем самым показывая, что спора не будет, и любое возмущение плохо скажется на всем дне.

  - Ну, мама! - топнула ногой, словно ребёнок, двенадцатилетняя Карла и уселась в машину, сильно притиснув рыжеволосого брата к окошку, который был весьма крупным парнем для своих пятнадцати лет.

  - Вы упаковались там? – озабоченно осведомился сеньор Делискисвиз, ища в радио подходящую для семичасовой поездки музыку.

  Его жена в последний раз обошла автомобиль, заглянула в багажник, потеребя все чемоданы и сумки в нем, протерла окошки заднего вида и наконец завалилась в машину.

  - Ну, давайте, - заключил дядюшка Эрнасто, и загруженный всяким барахлом автомобиль с трудом тронулся.

  Семья Делискисвиз была обыкновенной мексиканской семьей из такого же обыкновенного мексиканского городка. Она была по-своему больша и мала. Всего-то в ней были муж да жена, двое детей, их тетя и дядя с четырьмя сыновьями по папиной линии, бабушки с дедушками, двоюродные племянники и племянницы. Семья была весьма дружелюбна, но несколько неуклюжа. Бывали, на дню случались пару разногласий из-за растерянности сеньора Делискисвиза или чрезмерной жизнерадостности его брата. Иногда бранились брат с сестрой: то не поделили место за столом, то один другому плюнул в суп. А местами и жена оставляла желать лучшего: не стоит, чтобы излишние переживания за невысохшее постельное белье за ночь влекли за собой апокалипсис.

  Несмотря на все невзгоды и недопонимания семья приятно уживалась в загородном доме дяди Эрнасто, особенно в Рождество, Пасху или, как в этот раз – в предстоящий День Мертвых (Dia de los Angelitos). Но больше праздников, каникул и аппетитного обеда семью сближали рассказы дядюшки Эрнасто, который тот не то что бы обожал, но и был не прочь поведывать чудные истории своим племянникам, детям и заодно мотать лапшу на уши своему брату.

  - Дядюшка, ну, дядюшка, - потеребила его рукав Карла. – Расскажи что-нибудь. Я не протяну в машине семь часов с этим нескладным папиным рэпом.

  Эрнасто улыбнулся, потесал затылок, лоб, макушку и пролепетал:

  - Не припомню что-то ничего, - он поправил подушку под головой и прикрыл глаза.

  - Ну, дядюшка!

  Карла была смышленой, хитрой девчушкой, умевшей дергать за нужные ниточки в правильный момент и хорошо владевшей своим писклявым голоском. В прочем, она мало отличалась от своей мамы.

  - Так, подумаем, - и он кивнул брату, чтобы тот выключил жалкое подобие музыки.

  Загробное молчание и гнусная тишина сделали свое дело. Дядюшка Эрнасто что-то вспомнил:

  - История о парнишке и не его доме, - он громко выделил частицу «не».

           История о парнишке и не его доме.

  Гражданская война – одно из наистрашнейших воспоминаний в жизни наших прадедушек и прабабушек. Сколько всего связано с этим теребящим сердце событием. А как много последствий оставляют после себя революции!

  Далеко-далеко, в одном государстве, куда случайно не захаживал даже заблудившийся странник, народ страдал от ужаса гражданской войны. Страна была и не маленькая, и не большая, не бедная, но и не богатая. Жили в ней совсем разные люди, но все они были чем-то похожи: то вместе за огородом следили, то за ранеными ухаживали, то наконец воевали. Вот только одна семейная пара вовсе была, как не родная.

  Далеко за городами, после леса и без всяких дорог, посреди большого пшеничного поля стоял кирпичный, с виду богато ухоженный дом. В нем жили дед и бабка. Никто их не знал, и они не с кем не желали водиться. Был у них и огород, и колодец, и все-все. Казалось бы – мечта одиночек. Но очень уж сварливые и вредные они были. Все время были заняты какой-то чепухой, а как становилось скучно, так грызли друг другу шеи. До войны им никакого дела не было – жили словно в норе. А если бы и знали, их ворчливая жизнь едва ли бы изменилась.

  Но вскоре пришел конец никому не мешавшей идиллии – одна из сторон, участвовавших в революции, пошла ва-банк и, ставя на кон все свои силы, принялась за разрушение того самого пшеничного поля. На бедный кирпичный домик упала бомба: дед и баба покинули наш мир земной, а их единственной недвижимое имущество превратилось в заброшенное, разрушенное здание.

  Война минула, десятки годов прошли, и на месте подгоревшего поля построилась деревенька. Вскоре деревеньку окружил мегаполис, и о той пожилой паре как не  помнили, не знали, так, наверное, никогда бы и не узнали об их давнем существовании, если бы не сносный мальчик.

  Деревня была колоритная: множество аккуратных избушек изящно украшали сельскую местность, лишь сгоревшее кирпичное наследие деда и бабки отпугивали горожан. И сколько бы те не жаловались, дом не сносили – хозяев никто не знал, а, значит, не по закону было его рушить. Власти все надеялись на скорое возвращение неизвестных владельцев.

  В этом же хуторе рос и жил парнишка. Какое его было имя – никто толком и не знал. Соседи его звали просто, по фамилии – малый Норчес. Очень был шустрый, пронырливый, хитрый паренек. Не любил людей, считал их бесполезными и глупыми, хотя сам едва ли оканчивал среднюю школу, когда вдруг решился наведаться в заброшенный дом. Как обычно, в своем обожаемом одиночестве, он сквозь обломки прогнившей крыши и разбитого окна пролез внутрь дома. Никто до него там не был: дети попросту боялись, а взрослым было не до этого.

  Осмотревшись, мальчишка ничего путного не нашел. Он расчистил проход на второй этаж и с трудом забрался наверх. Запах летал там не из приятных, и малый Норчес спустился вниз. Он обошел кухню, заглянул в гостиную и в ванну и остался в полном разочаровании, ведь он был из тех людей, что ищут себе приключений. Мальчик уже собирался уходить, как по шее прополз легкий холодок, а ушам почудился зловещий шепот. Он с перепугу вооружился близ лежащей кочергой и стал пристально вглядываться в темноту. Прошла минута, две, пять, но ничего не случилось, и парнишка, гордясь своей храбростью, побрел домой. Малый Норчес надолго позабыл о кирпичной развалине. Только спустя десять лет его финансовое положение заставило о нем вспомнить.

  Как-то прохаживаясь по окрестностям мегаполиса и зазывая уличных зевак в местное кафе, он ненароком  подслушал разговор трех студентов:

  - Да этот дом стоит тут уж лет сто.

  - Нет, меньше, - отозвался его товарищ.

  - Как бы там ни было, - вступил в беседу их третий приятель, - сносить его никто не будет.

  - Тогда где нам открыть автосалон?

  - Так, может, выкупить здание?

  - А не у кого. Хозяев никто никогда не видел и не знал.

  Ушко малого Норчеса пригрелось, и ему стало сладко. В его смышленой двадцатилетней голове летали всякие причудливые идейки, как бы разбогатеть с помощью заброшенной развалины.

  Его последнее место работы вовсе не радовало парнишку. И хотя гордыни ему было не занимать, профессия уличного зазывалы единственное, что прокармливало мальчика. За последние пять лет, как он только не пытался нажить себе на хлеб. Он и втюхивал тухлые пирожки прохожим, и двор подметал, и даже некоторое время продавал контрабанду, пока его не поймали. Благо ему удалось избежать тюремного наказания. И какую бы копейку он не получил, какие бы последствия его временами не безопасной работы не постигли его, все ему было мало.

  И вот, по счастливому случаю, безвозмездно послушав разговор, головастого паренька озарило. Вспомнилось ему его былое детство, его похождения по тому самому заброшенному дому и неясный, почудившееся ему шепот. Какая же гордость за себя вновь вспыхнула в малом Норчесе.

  Парнишка вмиг позабыл о работе и, спотыкаясь и прыгая через заборы, помчался в сторону разрушенного кирпичного особняка. Мальчику казалось, идеи лучше он не ведал и не знал. А решил он устроить там музей.

  Паренек забрался в дом и осмотрелся: нелегкая работа ему предстояла. Сначала он принялся за уборку первого этажа. Он расчистил коридор, сломанную мебель отнес в подвал, вымыл все полы и стряхнул пыль с удивительно несгоревшего дивана. Выкинув осколки старой посуды и других бытовых предметов с кухни, он принялся за уборку устрашающей ванной комнаты.

  На следующий день малый Норчес приступил к расчистке второго этажа. Там неугомонного мальчишку ждал неприятный сюрприз: сброшенная бомба ровно лежала на расплющенной кровати, на которой заснули в последний раз те дед и бабка. Запах гнили и угара простилался до первого этажа, что, к счастью, было все менее заметно.

  От времени, от деда и бабки остался один полусгнивший прах, после того, как невзорвашаяся бомба раздавила их во сне, поэтому с зеленой скорченной гримасой мальчик, взяв пакет и лопату, стал постепенно туда сгребать всю грязь. После он очистил помещение от другого мусора, и теперь его волновала лишь давно невзорвавшаяся бомба, лежавшая посредине комнаты.

  Но и тут головастый паренек сообразил: такое диковинное военное оружие пришлось кстати страшному музей-квартире. Понимая, что звездный час взрывчатки давно прошел, он ее протер, и давно разрушенное здание вдруг засияло неведанной чистотой. Мальчик сам себе удивился:

  «Что ж это я такую прелесть навел в заброшенном доме? Нестрашный он теперь, никого не напугает», - подумал малый Норчес.

  Тогда парнишку озарило. Вздумал он накупить всякого барахла для Дня Мертвых и украсить комнаты страшно красиво и красиво страшно. В магазине он набрел на прилавок с искусственной паутиной, такими же паучками и другими жучками, баллончиком с поддельным адским паром и остальными декоративными предметами, которые простые горожане обожают хранить у себя в подвале и вытаскивать их на свет лишь раз в год.

  Через несколько дней, превратив некогда вонявший гнилью дом в завидный призрачный особняк, паренек вновь обернулся уличным зазывалой и принялся приглашать сельчан в «Пропасть привидений».

  - Знаете, кто ворует вашу картошку? Интересно, почему наши деревенские кошки такие злые? Заходите к нам, в дом страха – «Пропасть привидений». Все тайны мигом раскроются, - ходя по сельским улицам, кричал парнишкам.

  - Что раскричался? А? Ишь! Вон отсюда! У меня дети малые спят! – кричали злые бабки.

  - Да, что за чепуха! Проваливай отсюда! – кричали на его дряхлые старики, скрючившись и копая грядки.

Долго малый Норчес искал заветных гостей. Долго в его ветхом кошельке обитала лишь дохлая мушка и пара кнопок. Вдруг мальчик додумался искать удачу в городе. И не прогадал. Уже через полмесяца когда-то старая нора превратилась в самое посещаемое место деревушки, куда съезжались со всего мегаполиса. Но не надолго затянулась его прибыльная жизнь – скучно стало посетителям. Всего-то, что могло их удивить – сряду четыре паутинки, разбросанные по углам комнат, странно блестящая бомба и полумрак, который нагонял не страх и волнение, а гнусную тоску.

  - Тьфу! Скука одна! – пробубнила старуха, выходя из особняка.

- Ага. Я вот недавно в переулке перепутала черный пакет с призраком, то-то был страх. А это..., - поддержала вторая.

  Богом наделенный сообразительностью и смышленостью, малый Норчес понял случайный намек. На скопленные деньги приобрел он магнитофон, из тонкого хлопка тряпки и разноцветную пыль. Мальчику казалось, что он, словно пятилетний ребенок играет в цирк. А так оно и было. Соорудив несложное подобие привидений, вылетающих из цветного пара с нагнетающей музыкой, он каждый день тешился забавным представлением: поначалу недовольные гости кряхтели и ругались, затем с детским испуганным лицом выбегали из дома и спустя неделю снова возвращались пощекотить нервы. Парнишка не только знатно разбогател, но и прославился на всю страну. Первое время власти грозились бросить его за решетку, но предприимчивый сорванец отделался небольшим штрафом и процентами, которые ежемесячно улетали непременно в медвежьи лапы чиновников.

  Паренек жил, как в раю, но до поры, до времени. Стали мальчику сниться кошмары: во сне то незнакомый дед утащит в лес и зарубит, не то бабка заживо запечет.

  Думал парнишка: «Не уж то переработал? Отпуск что ли устроить? Нет, не дело, только бизнес утоплю», - и вскоре забывал о ночных страхах.

  Однажды собралась в страшный дом большая компания – иностранная делегация. Долго малый Норчес ждал такого подарка. Сперва гости зашли в коридор – послышался жалкий вопль самодельных привидений. Потом туман: не густой, весьма гладкий, жидкий пар просочился через пол.

  «Что это? Барахлит поди моя машина», - удивился мальчик, когда увидел представленную картину.

  Решил он первым зайти в гостиную, вдруг секрет его узнают – проверить надо. Такова была последняя дума прогрессивного головастого мальчишки. Внезапно он пропал. Исчез. Не было его нигде. Лишь жалобный писк через пару секунд раздался в доме. И все. Больше ничего. Наконец власти снесли дом и построили на его месте конскую ферму. Подробности о пропажи или кончины мальчика правительство решило умолчать. На кладбище подарили ему пустую могилку с маленьким памятником.

  С тех пор сначала по деревеньке, затем по мегаполису и вскоре по всей стране разлетелась легенда, что бедного мальчика зверски утащили привидения бывших владельцев дома.

  Так, как-то прогуливаясь по кладбищу, те самые три студента невзначай набрели на могилку малого Норчеса. Неведомая надпись была выцарапана на памятнике:

  «Не бери, коль не твое».

  И вновь разлетелась эта новость по всему белому свету. Тогда пуганный народ переполошился, и деревенька как была когда-то безлюдным полем, так и снова переродилась в него.

Карла и ее давно возмужалый брат Руфино пустым взглядом уставились на дядю Эрнасто. Он же с довольной гримасой принялся похрапывать. Надолго, подумал, угомонил своих племянников.

  - Что за тоску нагоняешь? – осведомился его брат, припарковавшись у бензоколонки. – Брось их пугать.

  - А нам не страшно...кхм... вовсе, - сглотнул Руфино.

  - Вот-вот. Просто мы нечто другое ожидали, повеселей, - подхватила Карла. – Дядя-дядюшка, родненький, расскажи еще что-нибудь, - пропела девочка.

  - Отстаньте, больше не помню историй.

  - Как историй? Я думала, это сказка, - пробубнила Карла.

  - А кто ее знает, - хмыкнул дядюшка Эрнасто.

  Заправившись, навешенная разным хламом машина скрылась в пустынной дали.