Кладбище Звёзд

Я чувствую, как внутри черепа происходят процессы, из-за которых моё сознание жутко мутнеет. Я чувствую, что постепенно дыхание замедляется, ослабевает, а потом снова резко учащается. Пульс зашкаливает, мышцы становятся тяжелыми и жутко болят.
Я не знаю, где я нахожусь. Здесь пахнет дешевым одеколоном и таблетками. Невыносимо душно и жарко. На мне белье и узкие шорты ярко-красного цвета, но я не была уверена, что они были моими. Я лежала на какой-то кровати с твердым матрацем, в глаза слепило утреннее солнце.
Стягивая с себя одеяло, я начинаю чувствовать, как кровь наполняет вены в ватных ногах. Мне хочется расслабить их, но напряжение слишком высоко. Пытаясь ступить ногой на холодный пол, я ощущаю легкое покалывание, словно прикосновение принесло сразу несколько чувств: от неожиданного холодка на кончиках пальцев до жжения в собственных суставах.
Встав с кровати полностью, я пару секунд отдаю тому, чтобы привыкнуть к своему весу и найти равновесие, а позже подхожу ближе к тому самому окну, в которое так сильно светит палящее солнце. За окном словно пустота. Какая-то нехоженая дорога, по обеим сторонам заросшая травой, несколько высохших деревьев, низко склоняющихся над домом, и парочка птиц, населяющая девственную природу. Я не относила это место к какой-либо части своего города, и это еще больше пугало меня, заставляя воображать самых худшие догадки происходящего. Голова так болела, что мне вообще все окружение казалось галлюцинацией. Сильно зажмурив глаза, я ждала, чтобы создавшаяся картинка исчезла, но всё оставалось на своем месте. Все выглядело реально, но я понимала бессмысленность ситуации.
Четыре стены окружали меня, маленькая комнатка казалась очень узкой, но уютной. Однако здесь я не чувствовала себя в безопасности. За стеной я слышала какие-то голоса, которые легко можно было спутать с голосами внутри моей головы. Свое состояние я могла сравнить с раздвоением личности, если такое действительно случается в жизни.
— Где она? — послышался знакомый голос. — Она здесь?
— Она спит, не трогай её.
Можно было подумать, что речь шла обо мне, но я старалась не подавать виду о своем нахождении в этом доме. Я очень нервничала и переживала. Мне хотелось скрыться, сбежать, исчезнуть, но все казалось бесполезным.
Через мгновение кто-то начал дергать ручку двери, и у меня словно заледенело сердце. Мне давно не было так страшно. Я не знала, где я, почему я здесь, как я оказалась в этом доме. Я не помнила ничего, и всё, о чем я только могла думать, —это ужасная головная боль, которая словно только увеличивалась с каждой секундой.
Когда дверь все-таки была открыта, сердце будто ушло в пятки. Я совсем забралась в угол комнаты, поддаваясь нарастающему страху, но знакомый голос быстро успокоил меня, и я начала доверять своему сознанию.
— Оливия, ты в порядке? — сказал Кристофер, перешагнув порог комнаты. Он оглядел все помещение, перед тем, как заметить меня, согнувшуюся в углу комнаты. — О, Боже мой, всё нормально? Давно проснулась?
Я начала глубоко и часто набирать глотки кислорода, пытаясь расслабиться, но недавно покидающий меня страх заставлял только беспокоиться еще сильнее, вызывая видимую реакцию даже в моих эмоциях. Я знала, что на глазах появляются слезы, и я не понимала, почему рядом со мной сейчас Кристофер, а не Генри или Ричард.
— Где я? — хотелось знать мне. — Что произошло?
Кристофер нежно провел ладонью по моим волосам, спускаясь к щеке, чтобы вытереть слезы. Приятный жест не напоминал дружеский.
— Ты не помнишь ничего?
— Нет. Что вчера было? — снова спросила я, грубо убрав его руку со своего лица. Липкие пальцы, касающиеся меня, не приносили мне удовольствия и какой-либо дозы нарастающего наслаждения. — Расскажи мне все.
Кристофер помнил, я читала это в его взгляде, но тот не был по-настоящему настроен делиться со мной всем, что я должна была разузнать. Он странно глядел на меня. На его носу был пластырь, прикрывавший покрасневшую область на его лице. Она выглядела как последствие драки или какого-то ушиба. Я хотела спросить, откуда у него эта рана, но он смотрел так, будто думал о чём-то своем, о чём-то неизвестном мне. Я боялась этой шальной улыбки, боялась этих прикосновений, и даже рядом с Кристофером я не чувствовала себя больше спокойной.
Я резко поднялась с корточек и направилась к двери. Он ещё не успел среагировать на мои движения, как я уже искала выход отсюда. Дом не казался мне просторным и безвыходным, но состояние аффекта регулировало мои необдуманные поступки.
Стены будто сужались, головная боль не давала мне доли требуемого равновесия, и я едва могла держаться на ногах. Схватившись кончиками пальцев за виски, я услышала пронзительный шум в ушах, некий свист, не дающий мне ни малейшего покоя. Сзади себя я ощущала присутствие Кристофера. Он касался моих плеч, моей талии, моих бедер, спускался ниже и протяжно задерживал дыхание. У меня совсем не было сил защитить себя.
— Убери руки! — на выдохе прокричала я. Его это не останавливало, а лишь больше заставляло предвкушать дальнейшие события. — Кристофер, хватит!
Он пах парфюмом, смешавшимся с запахом пота. Расстегнутая рубашка позволяла ему касаться всем своим торсом моей оголенной спины. На мне был лишь бюстгальтер, а короткие шорты уже не находились полностью на моих бедрах. Его сильная рука была мощнее моей, и правая ладонь не отпускала моих скрещенных запястьев. От обессиления я оперлась на стену, а Кристофер стал прямо сзади меня, уже не давая возможности выбраться.
— Ты такая красивая, — шептал мне он, не замедляя своих движений. Я уже замечала, что застежка бюстгальтера оказалась расстегнутой, и у меня едва получалось сдерживать его грудью, плотно прижавшейся к холодной стенке.
— Отстань от меня! — просила я, всеми силами стараясь выхватиться.
— Ни за что, — говорил в ответ он, легкими поцелуями заполняя мою шею. Ощущая, как прохладные капли его слюни с языка и губ касаются моей кожи, я чувствовала наличие подступающего к горлу жгучего рвотного рефлекса.
Зажатые мыщцы моих ног всё равно позволили ему стянуть с меня шорты окончательно. Слегка оголенные ягодицы покрылись мелкими мурашками от наступающего страха и прохлады. Кристофер копошился со своими джинсами и спадающей рубашкой, стараясь продолжать сдерживать одной рукой оба моих запястья. Я напряглась до такой степени, что даже слезы уже не стекали таким потоком с моих глаз. Всё, что я только могла желать в тот момент, — это выбраться, убежать как можно дальше и никогда больше не быть им пойманной. Кристофер больше не казался добрым парнем немного старше меня. Теперь он был самым большим моим кошмаром, самым огромным ужасом, который только мог со мной происходить.
Его рубашка уже была на полу, когда дверь открылась и в дом зашла Диана, та самая медсестра из больницы. Я еще никогда не была так рада её появлению, как именно в тот момент. Кристофер опешил: он явно не ожидал, что эта женщина окажется здесь так скоро. Она смотрела на него с огромной злостью, пронзительной ненавистью, неугасающим разочарованием. Я запомнила этот взгляд, хотя и не понимала его настоящего смысла. Кристофер тут же отпустил меня, и я могла быть свободна. Диана быстро сняла с вешалки у входа свое пальто и произнесла, метнув взгляд в мою сторону:
— Одевай его и садись в машину. Сейчас же!
Позже она смотрела лишь на Кристофера. Он выглядел очень виноватым перед ней и будто ничего не мог сделать.
— Как ты посмел? — с нарастающим сожалением в голосе произнесла Диана. Она резко взяла меня за руку и добавила: — Оливия, подожди. Кристофер хочет извиниться.
Тот поднял упавшие на пол рубашку и шорты, которые ещё пару минут назад были на мне. Он мял их в руках, лишь расстягивая время. Я стояла за левым плечом Дианы и только тогда смогла посмотреть Кристоферу прямо в глаза.
— А мне плевать! — внезапно разъяренно закричал он. — Она мне нравится, ясно? — Меня охватил шок. Я не знала, как мне реагировать на его слова. — Мне всё равно и на того Генри, и на Ричарда. Плевать я хотел на них! Я хочу бороться за Оливию, и меня не волнует, хотят они этого или нет.
Я уже едва теряла сознание. В моих мыслях никак не могла усвоиться та информация, что Кристофер чувсвует нечто ко мне. Хуже всего то, что он считает себя жутким собственником, даже не интересуясь тем, нужно ли мне всё это. Он опасен и непредсказуем. Мне не хочется верить его словам, и я просто определяю их как признак опьянения, настоящего бреда и даже вижу в этом предпосылки хронического алкоголизма.
Диана Чейз захлопывает за мной дверь, еще раз попросив покинуть помещение. Они остаются внутри вдвоем. Кристофер молчит, наивно пытаясь найти себе оправдание. Открыв машину и заняв место впереди рядом с водительским сидением, я пытаюсь успокоиться, однако истерика будто так и норовит заполнить каждую клеточку моего тела. Я со страхом представляю суть их разговора. В голову лезут самые худшие мысли. Я чувствую, что совершила нечто непоправимое прошлой ночью, хотя и вовсе не помню, что тогда происходило. У меня не получалось найти объяснения поведению Кристофера и мое нахождение на неизвестной территории. Я ждала, чтобы Диана быстрее вышла из дома и отвезла меня домой, подальше отсюда.
Мне холодно то ли от уличного ветра, то ли от того, что на мне лишь белье и пальто Дианы. Вытирая слезы, я замечаю, что на пальцах остаются черные пятна от размазавшейся по глазам туши. Я смотрюсь в пассажирское зеркало в салоне машины, чтобы стереть растекшуюся косметику, и меня одолевает чувство паники: вся правая часть шеи покрыта темно-красными, ярко-бордовыми пятнами, напоминавшими засосы. Я могла предположить, кто оставил их. Так что я позволила вчера Кристоферу сделать со мной? Что он мог совершить прошлой ночью? Мне было стыдно перед самой собой, перед Дианой, перед всеми, кто только мог видеть меня тем вечером. Я абсолютно не помню ничего, и это только больше заставляет мои руки трястись от страха перед неизведанным.
Этой ночью случилось что-то страшное. Касаясь оставленных засосов, я все ещё чувствую ноющую боль, но даже она не возвращает мне потерянные воспоминания.
Диана буквально выбежала из дверей того самого дома, села в машину и нажала на газ. Она была в ярости, и я боялась спросить её хоть что-нибудь. Мы мчались на высокой скорости, но поступающий адреналин был единственным поводом отвлечься. Прижавшаяся к шее ладонь закрывала красные пятна. Я знала, что Диана и так могла заметить их ранее, однако мне было страшно заводить с ней диалог на эту тему.
Я пообещала себе узнать всё, что произошло, как только это станет возможным. Мне безумно хотелось в душ, чтобы смыть с себя все прикосновения Кристофера. Более того, я боялась, что могла забыть то, что прошлой ночью подпустила его к себе слишком близко.

***

Хочу с тобой разделить свой ужин —
Тот вкус приятный домашних блюд.
Пусть за окном дождь шагает по лужам,
Пусть капли серости нам в окна бьют...

Я с тобой разделю те мгновения,
Когда будем стоять под луной.
Целуясь в нотах птичьего пения,
Разгораясь зажженной свечой.

Хочу с тобой в постели валяться,
Испытать дрожь от чувственных губ,
Готовить завтрак, влюблённо смеяться,
Когда неловко все валится с рук.

Хочу с тобой наслаждаться закатом,
Провожать навсегда этот день.
Засыпать на плече и проклято
Видеть: время уходит как тень.

С тобой хочу разделить свои чувства.
Есть любовь, что живет до конца.
Вера в лучшее — тоже искусство,
Одиноко мне лишь... без тебя.