180 секунд

Сиделки, Ребекка и Джейми, очень любезны. Они явно и раньше всё это проделывали. Они стараются по максимуму подготовить меня, прежде чем впустить в палату. Они заранее предупреждают, что Стеффи худая и бледная. Что вокруг полно приборов, проводов и экранов. Что ее смерть – вопрос нескольких часов. Ребекка отвечает на все мои вопросы. Она видела достаточно пациентов. Ее предположение: это произойдет скоро. В промежутке от четырех до десяти часов.

Эсбен ждет в коридоре, сидя на пластиковом стуле.

– Я пробуду здесь, сколько тебе нужно.

Я знаю, что он не подведет. Это единственное мое утешение.

Кэл и Джоан остаются рядом с ним. Не знаю, как сказать Стеффи, что они здесь, но я обязательно что-нибудь придумаю.

Джейми открывает дверь и вводит меня в палату.

– Я буду здесь, если понадоблюсь, – негромко произносит она.

– Элисон! – Громкий, радостный голос Стеффи пугает меня.

Она сидит в постели, окруженная пустыми обертками. В палате пахнет гамбургерами и жареной картошкой.

Я изо всех сил стараюсь не выказывать испуг: сидящая передо мной девушка разительно не похожа на ту, которая вошла в мою комнату минувшей осенью. Стеффи очень, очень худая, кожа у нее пепельного цвета, под глазами мешки, которых раньше никогда не было. Пышные светлые волосы стали тусклыми и редкими, они безжизненно висят вдоль черепа.

В ней всё не так, но тем не менее я узнаю свою лучшую подругу. Стеффи при любых обстоятельствах остается собой.

– Иди сюда! – говорит она. – Боже мой, просто не верится, что ты добралась. Безумный был денек, а?

Сейчас глубокая ночь, но она полна энергии и возбуждена.

– Да уж. – Я пытаюсь говорить, как будто всё в порядке. – Но для тебя я готова на что угодно.

– Я знала, что ты прилетишь!

Я пересекаю маленькую палату и наклоняюсь над Стеффи, чтобы обнять ее. Когда я вижу, какая она слабая, мне становится трудно глотать. Я боюсь прижать ее слишком сильно, но она сама обнимает меня, гораздо крепче, чем я думала, и я отвечаю тем же. Какое счастье – держать Стеффи в объятиях после всех этих месяцев, в течение которых я думала, что больше мы никогда не увидимся.

Она похлопывает меня по спине, и я сажусь на стул у постели.

– А теперь рассказывай. Расскажи о себе. Как у вас дела с Эсбеном?

Трудно не улыбнуться, потому что Стеффи полна энтузиазма. И это так похоже на мою подругу – говорить обо мне, в то время как проблемы именно у нее.

– Что тебе рассказать?

Стеффи поднимает бровь – так, как умеет только она, невероятно высоко – и скабрезно ухмыляется:

– Ну, это произошло?

– Что?

– Вы переспали? – громко спрашивает она, и я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что ее не слышали в коридоре. Джейми сдерживает смех.

– Ну...

– Подружка, у меня мало времени. Колись.

– Да.

– И‐и?

– И это было великолепно. Эсбен крут.

– Именно так, как я подумала, когда впервые его увидела, да? – радостно спрашивает Стеффи. – Я ведь не ошиблась, так?

– Ты была абсолютно права.

Больше часа я рассказываю обо всем, что происходит в моей жизни. Об Эсбене, об учебе, о Саймоне. О посылках. О Кармен, Керри, Джейсоне и Дэнни.

Я рассказываю Стеффи о своем новом мире, о котором она еще не знает. Мне так хочется, чтобы она стала его частью.

Я с трудом сдерживаю слезы. От этого обычного на вид разговора больничная палата кажется еще более унылой. Я смотрю на Джейми, и она ободряюще кивает. Пусть всё идет своим чередом – вот что она имеет в виду.

– Ой, браслет! – восклицает Стеффи. – Дай глянуть!

Она хватает меня за руку и ахает:

– Какая прелесть! Эсбен молодец. Он ведь здесь? Где он?

Она смотрит мне через плечо.

– Я, конечно, выгляжу паршиво, но, блин, это же больница. Эсбен не смутится. А ты, кстати, ничего не сказала про мою футболку. Ее, конечно, прислал Саймон. Прямо сегодня.

Я смотрю на Стеффи и улыбаюсь. На ней красная футболка с Чудо-женщиной. Просто блеск.

– Мне разрешили снять этот жуткий больничный халат. И вообще, теоретически здесь не больница, а хоспис. Жуть, да?

Я не знаю, что сказать. Что ответить. Но Стеффи продолжает болтать, и я получаю небольшую отсрочку, чтобы собраться с духом.

– Ну, где же Эсбен? Я хочу увидеть все видео и фотки. Почему он больше ничего не выложил? Я следила за вами в Интернете. С этим лимузином просто чума! С ума сойти. Я отрывалась от Сети, только чтобы поесть. Завтра ты ведь попробуешь здешние гамбургеры? Обещай!

– Обещаю.

– Где Эсбен? – повторяет Стеффи. – Я хочу еще.

При виде ее возбуждения я смеюсь:

– Сейчас приведу его.

– Ура!

Осторожно и взволнованно я подхожу к двери.

– Эсбен, Стеффи просит тебя зайти. Покажи ей видео и фотки, которые ты сделал.

– Что? – Он, кажется, удивлен не меньше меня. – Хорошо. Да. Конечно.

Эсбен заходит вслед за мной в палату, и взгляд Стеффи устремляется на него. Она молча ждет, когда он сядет рядом. Откинувшись на подушку, Стеффи смотрит на Эсбена.

– Эсбен... – негромко говорит она и протягивает руку.

– Стеффи...

– Очень приятно тебя видеть.

Она заметно успокаивается.

– Ну, давай. Покажи мне сегодняшние фотки. Я хочу видеть... – она несколько раз судорожно вдыхает, и я пугаюсь, – ...всё. И ты должен это выложить. Настал мой звездный час, понятно?!

Стеффи слабо улыбается.

– Конечно. Всё, что угодно.

Эсбен достает телефон и показывает ей фотографии и видео. Стеффи засыпает его вопросами, а он терпеливо отвечает. Когда на экране появляется поющая стюардесса, Стеффи вдруг тянется куда-то вбок. Я не могу понять, зачем.

– Стеффи, что случилось? – спрашиваю я.

Джейми мгновенно оказывается рядом.

– Ей просто нужен кислород, всё нормально.

Ловко и плавно двигаясь, она надевает на лицо Стеффи кислородную маску.

Я впиваюсь пальцами в бедро Эсбена.

Стеффи приподнимает руку, прося нас подождать минутку. Я киваю и глажу ее по плечу, давая понять, что она может не торопиться. Нервный взгляд, который она бросает на Джейми, пугает меня до чертиков, но я стараюсь сохранять спокойствие. Как будто нет ничего странного, что моя лучшая подруга, мой ангел-хранитель, не в силах дышать без помощи.

Проходит несколько секунд – несколько вдохов и выдохов – и Стеффи кивает.

Она на мгновение приподнимает маску.

– Покажи еще.

Эсбен явно осторожничает, а я говорю:

– Покажи ей видео со стюардессой.

– Да? Ладно. Уверена?

– Конечно. Ей понравится.

Мы со Стеффи обе знаем, что она умирает. Что конец близок. Эта песня не скажет ей ничего такого, чего она бы не знала.

Стеффи снова надевает кислородную маску и смотрит видео. Примерно на середине она тянется ко мне, и я беру ее за руку. Больше не отпущу. Какое бы воодушевление она ни испытывала, какое бы количество адреналина ни струилось по жилам Стеффи совсем недавно, всё закончилось.

Начался спад.

– Очень люблю... эту песню. Какой красивый голос. – Слова Стеффи едва можно разобрать, но я их слышу. – И эти люди...

– Все любят тебя, – говорю я.

Она поворачивает голову, и я вижу на ее лице улыбку.

– Приготовься, – говорю я весело. – Ты просто не поверишь. Эсбен, покажи, что случилось, когда мы добирались из Чикаго в Мидуэй!

Несколько минут Стеффи смотрит видео, хотя глаза у нее затуманиваются. Чуть заметно.

Она приподнимает маску, чтобы спросить:

– Мотоцикл? Ты ехала на мотоцикле?

– Да. Это было круто.

Еще немного фальшивого позитива.

– С ума сойти.

– Элисон держалась гораздо лучше, чем я, – добавляет Эсбен.

Стеффи берет его за руку и делает несколько глубоких вдохов. Потом опускает маску на лицо и говорит:

– Эсбен?

– Что?

– Ты ее любишь?

Эсбен ободрительно улыбается:

– Да.

– Я так и знала. Но всё равно – очень приятно это слышать. Вот и хорошо. – Она снова некоторое время старательно дышит. – Спасибо. Спасибо вам. Мне... мне намного легче. Элисон... – шепотом продолжает Стеффи.

– Да, родная, что?

– Мне больно. Боже, храни королеву. Больно. – Стеффи улыбнулась бы, если бы могла, но она не может.

– Боже, храни королеву, – подтверждаю я. – Боже, храни королеву.

– Я... – Она на мгновение закрывает глаза. – Я готова. Я уже готова.

– Знаю.

– Прости. За то, что я сделала.

– Не надо извиняться. Я люблю тебя.

Она кивает.

Я должна сказать ей еще одну вещь – и не знаю, как это сделать. Но время уходит.

– К тебе кое-кто пришел, – негромко говорю я.

Она медленно поворачивается, но ничего не говорит.

– Эсбен, позови, пожалуйста...

Я не свожу глаз со Стеффи и вижу, как он целует ее в щеку.

Так долго, что я точно знаю: они прощаются. И это очень важно, ведь Стеффи знает, как я привязана к Эсбену и какие чудеса он совершил, чтобы помочь мне добраться сюда. В моем сердце вспыхивает нестерпимая боль, хотя я сдерживаюсь. Дам себе волю потом.

Почти ослепнув, ничего не видя затуманенными глазами, я слышу, как дверь открывается и закрывается. Раздаются шаги. Я знаю, что в палату вошли Кэл и Джоан.

– Вот люди, которые любят тебя, – говорю я, моргая и пытаясь прогнать слезы. – Пожалуйста, не сердись.

На бледном лице Стеффи отражается масса эмоций. Она поднимает руку, чтобы накрыть глаза.

– Они любят тебя, – повторяю я. – Всё хорошо. Они любят тебя. Они хотят быть здесь с тобой.

Стеффи, испугавшись, шарит руками по постели и срывает маску.

– Они с ума сошли...

Она начинает плакать.

– Они ненормальные, да?

– Нет-нет-нет. – Я возвращаю маску на место. – Послушай меня. Послушай очень внимательно. Нет. Они любят тебя. Ты их дочь. Они твои родители. Они приехали к тебе.

Глаза Стеффи увлажняются, и мое сердце буквально рвется на части. Но она кивает, и за слезами я вижу громадное облегчение. Покой.

– Стеффи... – говорит Джоан, стоя с другой стороны кровати.

– Ты – наше счастье, – произносит Кэл спокойно. Гораздо спокойнее, чем я думала.

Стеффи поворачивается к ним.

Никто не двигается. Но затем, с огромным усилием, она протягивает к ним руку. Оба садятся, привалившись к кровати, чтобы быть как можно ближе к Стеффи.

Джоан улыбается.

– Мы любим тебя. Ты слышишь? Мы тебя любим.

Стеффи начинает протестовать и хватается за постель, что-то ища. Джейми снова подходит к ней и подает какой-то предмет.

– Это морфин, – тихонько объясняет нам сиделка. – Стеффи делает себе укол, чтобы снять боль.

Стеффи нажимает на кнопочку трижды. Невозможно за этим наблюдать. Невозможно не сознавать, что мое сердце и душа разрываются.

– Простите меня, – хрипло говорит Стеффи.

– Ты не сделала ничего плохого, – отвечает Кэл, качая головой. – Не извиняйся.

Не сразу, но Стеффи кивает.

Джоан измучена, хотя пытается скрывать это.

– Я знаю, что мысленно ты просишь у нас прощения. Не надо, ладно? Мы сейчас вместе, и это главное. Мы твои родители, и так было всегда. Мы никогда не покидали тебя – и не покинем. Всё очень просто.

Стеффи широко улыбается, насколько это сейчас возможно. Кэл и Джоан наклоняются, чтобы обнять ее. Только тогда я замечаю у нее в руке трубку. Видимо, по ней поступает морфин.

Я думаю, что, наверное, должна выйти из палаты и оставить их наедине. Но времени осталось мало, и мысль об уходе кажется нестерпимой. И потом, Стеффи по-прежнему держит меня за руку, слабо, но уверенно. И я остаюсь.

Долгое время мы просто сидим с ней. Наконец она стаскивает кислородную маску.

– Джоан, помнишь занавески... которые ты повесила в моей комнате?

Ей трудно выговорить даже это.

– Прозрачные. Белые. Со звездочками.

Джоан касается лица Стеффи.

– Конечно, помню.

– Они мне понравились. Ты сделала... такой хороший подарок... мне. – Лицо Стеффи не меняется, но мы все понимаем, что ей приятно об этом вспоминать. – Очень красиво...

– Я рада, что тебе понравилось, – говорит Джоан с такой материнской нежностью, что у меня ноет в груди. – Твои фотографии висят у нас по всему дому. И твоя комната осталась прежней. Мы в ней ничего не меняли.

– Простите... – Стеффи заметно слабеет. – Простите, что я мало старалась. Я должна была понять... – Она явно взволнована, насколько сейчас это возможно. – Я должна была согласиться...

– Нет... – В голосе Кэла звучат только искренность и нежность. – Нет. Ты сделала, что могла. Ты приняла решение, которое в тот момент казалось тебе правильным, и никто тебя не винит. Мы понимаем, почему ты не доверяла нам. Мы с Джоан всё понимаем.

Он проводит пальцем под глазами.

– Неважно. Главное – что мы семья. Так? – Он заставляет себя улыбнуться. – Ты слышишь? Мы обожаем тебя. Ты наша дочь. Навеки.

И я вижу, что Стеффи правда всё понимает. Она впитывает их любовь.

– Спасибо... – Она слегка ерзает, очевидно страдая от боли. – Я вас тоже люблю. Честно.

Она нажимает на кнопку подачи морфина.

Когда Стеффи успокаивается и смотрит на меня, я понимаю, что перехожу в иное эмоциональное состояние. Я оказываюсь в мире, где нет никого, кроме нас. Стерильная, скучная, пугающая больничная палата превращается в ничто.

Скоро конец.

Я забираюсь в постель и ложусь рядом со Стеффи. Я часто засыпала в обнимку с ней, но сегодня она лежит в моих объятиях.

– Элисон...

– Всё хорошо, Стеффи. Всё хорошо.

– Пока не забыла... я хочу сказать тебе кое-что еще. Напоследок.

Мысленно я кричу. Упираюсь. Но Стеффи этого не услышит.

– Говори.

– Мой прах. Я не хочу... – Она с трудом дышит. – Я попросила, чтобы меня кремировали. Но я не хочу лежать в какой-то дурацкой урне. Ясно? Развей мой прах над морем.

– Всё, что хочешь.

Утратив эмоции, я становлюсь деловитой. Ради Стеффи.

– В Калифорнии или где?

Я глажу Стеффи по голове.

– Мы с Саймоном этим летом собираемся на мыс. Или на виноградники. Хочешь?..

Долгое молчание.

– Виноградник. Отлично.

– Так мы и сделаем.

– И...

– Кэл и Джоан поедут с нами.

– Да.

– Обязательно, – подтверждает Кэл.

Стеффи слегка сжимает мою руку.

– И Эсбен, – добавляю я.

– Не... грусти. Ладно? – просит Стеффи и смотрит на меня с надеждой.

Я не нахожу слов.

– Мы не будем грустить, любовь моя, – отвечает Джоан. – Мы будем вспоминать, сколько счастья ты принесла нам. Это будет день радости, а не слез.

Стеффи как будто успокаивается, и веки у нее тяжелеют.

– Потом... когда меня не станет. Ты ведь справишься?

– Да, – говорю я. – Не волнуйся обо мне. Пожалуйста. Я всегда буду по тебе скучать, но я справлюсь. Ты велела мне не трусить, и я это помню.

– Обещаешь?

– Да.

Не хочу ей лгать, но другого выхода нет.

– Я люблю тебя, и это единственное, что сейчас важно. А еще – что ты веришь в мои силы. Пора тебе в них поверить. Ладно? Стеффи, ты – моя душа, и я всегда буду тебя любить. Моя любовь больше, чем расстояние до луны и обратно.

Некоторое время она дышит через маску.

– Я так устала... Элисон, я хочу немножко поспать, – наконец произносит Стеффи из-под маски. – Ничего?

– Конечно, поспи.

Она медленно переводит взгляд на Кэла и Джоан, потом вновь на меня.

– Вы ведь будете здесь, когда я проснусь? Извините... мне просто нужно вздремнуть.

– Мы обязательно будем рядом.

Сейчас я должна быть крепче камня – и я не плачу, говоря это.

– Мы никуда не уйдем. Спи, Стеффи. Крепко спи. Пусть тебе снятся прекрасные сны.

Стеффи улыбается, постукивает по маске и приподнимает ее.

– Мама и папа пришли, – шепотом говорит она.

– Да.

Я прижимаюсь к ней – и понимаю, почему сиделки меня не трогают. Кэл и Джоан нагнулись над кроватью. Их любовь окутывает Стеффи, рекой течет над нею...

Моя подруга стала пугающе слабой.

– И я тебя люблю... до луны и обратно...

Она спит, то и дело просыпаясь и опять впадая в забытье. Но в основном следующие несколько часов Стеффи проводит в полудреме, и это хорошо. Я бы не хотела, чтобы она была в полном сознании. Она и сама предпочла бы не знать, что происходит. Мы с Кэлом и Джоан просто сидим у кровати. Больше мы ничего не в силах сделать.

Когда она не может, я поправляю на ней кислородную маску.

Когда она не может, я нажимаю на кнопку, и Стеффи получает дозу морфина. Максимальную.

Когда она не может, я заговариваю первая и уверяю, что она вправе помолчать. Я говорю, что всё понимаю и чувствую. Что ничего страшного, если она не будет говорить. Что она мой друг навеки. Что она – навеки дочь Кэла и Джоан.

Какое-то время Стеффи просто лежит и дышит. А потом засыпает и больше не просыпается.

Я рада, что она спала в это время. Что она не бодрствовала, когда наступила смерть.

Мы с Джоан и Кэлом держим ее в объятиях, когда приборы начинают пищать. Когда она перестает дышать.

Стеффи покинула этот мир не в одиночестве. Она ушла счастливой.