180 секунд

Такое ощущение, что мы на Аляске – так холодно в кампусе в январе. Второй день бушует метель, и говорят, что завтра занятий не будет. Это нечто неслыханное. Вечером мы с Кармен решаем, что достаточно круты, чтобы бросить вызов непогоде, и направляемся в студенческий клуб за горячим шоколадом. Хотя, закутываясь перед тем, как пуститься в обратный путь, я смотрю на Кармен и говорю:

– Знаешь, я что-то не хочу выходить. Может, переночуем здесь?

Она надвигает плотную шапку почти на самые глаза. Огромный помпон на макушке очень ей идет.

– Ни за что. Друг Эсбена, этот красавчик Дэнни, с которым ты меня познакомила, придет через полчаса, и к тому времени мне надо оттаять.

– Резонно.

Парка у меня толщиной как будто в целый метр, на руках перчатки, которые впору великану, но я всё равно мерзну.

– У вас всё хорошо с Дэнни?

Сама не знаю, что толкнуло меня свести Кармен и Дэнни, но у обоих есть свои странности, и я решила, что они подойдут друг другу. Дэнни с его губной гармошкой, Кармен, которая вечно перекрашивает волосы... прошло всего две недели, но, очевидно, я оказалась права. И почему-то я безумно счастлива от того, что соединила этих двоих.

– Всё так хорошо, что сегодня я даже побрила ноги.

Она надвигает на шапку огромный меховой капюшон и улыбается.

Я закрываю лицо шарфом и собираюсь с духом.

– Ладно, пошли! – Мой голос звучит приглушенно, как у Дарта Вейдера, и мы обе смеемся. – Эсбен сидит у меня, потому что побоялся выходить. Мы с тобой круты.

Кармен кивает:

– Точно!

Мы быстро шагаем сквозь ледяную метель, которая безжалостно хлещет нас, и врываемся в теплый коридор общежития. Ощутив прилив энергии после вызова, брошенного непогоде, мы начинаем хохотать. Я сбрасываю куртку и шарф и топаю ногами, прежде чем зайти к себе. Эсбен сидит и что-то печатает, но, как только я вхожу, он поворачивает голову ко мне.

– Привет, сосулька, – говорит он, прежде чем поцеловать меня.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, вешаю куртку и сажусь на постель.

Уже темнеет, и экран отбрасывает свет на лицо Эсбена. Очень романтично. Поэтому я даже не включаю лампу.

– Читаю комменты и вычищаю троллей. В основном это делает Керри, но она сейчас занята, и я пытаюсь наверстать упущенное.

– Понятно.

Я ложусь на спину и звоню Стеффи, но слышу автоответчик. Несколько недель мы с ней почти не общались, потому что во время круиза у нее не было связи. А теперь она собирается переезжать в новую квартиру, поскольку прежний хозяин решил продать дом и выгоняет всех жильцов. Мобильник гудит, и я получаю сообщение.

«Прости, не могу говорить. Сижу в салоне, крашу волосы. Завтра ты в доступе?» – пишет Стеффи.

«Да. Как там дела с новой квартирой? Нужна помощь с переездом?»

«Всё нормально. Просто немного бесит, но я разберусь. До связи».

Эсбен вдруг издает недовольный звук.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Поскольку Керри по уши нырнула в личную жизнь, я впервые столкнулся с тем, сколько идиотов в Сети. Честно говоря, меня это начинает страшно раздражать. Я только что потратил два часа, разгребая мусор. – Он хмурится. – Ты видела фотки, которые выложила Керри?

– А. Те. Да...

В последнее время Керри выкладывает кучу фотографий себя и Джейсона.

– Ужас, – жалуется Эсбен. – Моя сестра и мой лучший друг! Гадость.

Я смеюсь:

– Почему? Очень милая парочка.

– Бр-р! Ты посмотри! Они целуются! – Эсбен увеличивает картинку и закрывает лицо руками. – Мои глаза! Мои глаза!

Я подхожу и разворачиваю стул, так что Эсбен оказывается лицом ко мне.

– Ну так не смотри на них.

Он ставит локти на колени и игриво улыбается.

– То есть я могу просто сидеть и смотреть на тебя?

– Если тебя это отвлечет.

Я придвигаюсь чуть ближе, и Эсбен касается ладонью моей щеки.

– Ты еще не согрелась?

– Не совсем.

Но от его прикосновения мне делается жарко.

Я придвигаюсь вплотную и касаюсь губами его губ. Ничего, кроме простого поцелуя, я не имела в виду, но, как только мой язык оказывается у него во рту, этот поцелуй становится необыкновенно жадным и страстным, и Эсбен немедленно отвечает, впадая в мой ритм.

Но потом он успокаивается, целует меня в щеку и выпрямляется.

– Кстати, сегодня на третьем этаже вечеринка, – говорит Эсбен, раскрасневшись и тяжело дыша. – «Ледяная вечеринка», так они ее назвали. Очевидно, будет много странных напитков. Можем пойти туда и нализаться стремными синими коктейлями.

Хотя мы вместе ходим на вечеринки и мне нравится знакомиться с новыми людьми и общаться с друзьями Эсбена, сегодня я не хочу покидать комнату. А учитывая то, как Эсбен обводит меня взглядом, он, кажется, тоже не особенно жаждет куда-то идти.

– Не люблю коктейли. Предпочитаю, знаешь ли, другое... – игриво сообщаю я.

Я хватаю Эсбена за рубашку и стаскиваю со стула. Мы валимся на кровать. Пока мы целуемся, он откатывается, пытаясь лечь рядом, но я с силой цепляюсь за него, чтобы он оставался сверху, и раздвигаю ноги, так что он оказывается между ними и плотно прижимается ко мне. Наши поцелуи делаются энергичнее, мои руки касаются его плеч, спины, поясницы. Я вжимаюсь ладонями в тело Эсбена, притягивая его к себе. Он издает какой-то странный звук и скользит губами по моей шее. Наше дыхание учащается, а поцелуи становятся решительнее. Он отрывается, лишь когда я забрасываю на него ногу и стаскиваю рубашку через голову. Потом я сама снимаю футболку и вновь прижимаю Эсбена к себе. Страсть и желание слишком сильны, и у меня тоже вырывается стон, когда он касается языком моего живота. Мы и раньше бывали возбуждены, но до такого еще никогда не доходило.

После того как Эсбен покрывает поцелуями мою шею снизу вверх, я берусь за пояс его джинсов и расстегиваю верхнюю пуговицу.

Эсбен останавливается и приподнимается, чтобы взглянуть на меня:

– Элисон?

Я улыбаюсь:

– Что, Эсбен?

– Ты что делаешь?

Не отвечая, я расстегиваю ему джинсы.

Он на мгновение закрывает глаза и повторяет:

– Элисон?

Я обхватываю Эсбена руками и сую пальцы под ремень.

– Да, Эсбен?

– Что ты делаешь? – снова спрашивает он, улыбаясь.

– Двигаюсь дальше по спектру. Я готова.

Он изучает мое лицо.

– Правда?

– Да. Я хочу спать с тобой.

– Но мы много чем можем заняться. Я хочу, чтобы ты была твердо уверена...

– Я абсолютно уверена, – перебиваю я и ласково целую его. – Я люблю тебя и доверяю тебе. Доверяю нам. Ты понимаешь, что значит для меня сказать и почувствовать это? Господи, я так счастлива, Эсбен. Никогда не думала, что могу быть настолько счастлива. Я готова.

Я вновь целую его и дразняще провожу пальцами по телу.

– А ты готов?

– Да я был готов через две секунды после нашего знакомства.

Моя рука спускается ниже, к молнии джинсов. Я улыбаюсь:

– Можно?

Эсбен улыбается в ответ:

– Более чем. Нужно.

– Ну так займись со мной любовью.

В это мгновение он, кажется, перестает дышать.

– И позволь мне заняться любовью с тобой, – продолжаю я. – Я хочу показать, как сильно тебя люблю. Мне это нужно.

Эсбен улыбается и кивает:

– И мне тоже.

Я приподнимаю бедра и подаюсь ему навстречу.

– Отлично.

Мы начинаем с самого начала и неторопливо движемся вверх по спектру, нежно, иногда с волнением, но на каждом этапе я неизменно уверена в любви Эсбена. Его прикосновения полны заботы. Они вселяют в меня уверенность. Даже когда я сомневаюсь в том, что делаю, Эсбен не позволяет мне испугаться. Мои руки касаются тех мест, которых не касались никогда раньше, я хочу того, чего не хотела прежде, и пробую то, с чем еще не знакома. Мы вместе исследуем друг друга; мы учимся.

Потом, когда мы становимся максимально близки, Эсбен заглядывает мне в глаза. Он очень осторожен. Он говорит, как сильно любит меня, какая я красивая, каким образом его мир благодаря мне стал цельным.

– Ты завладела моим сердцем, Элисон, – произносит он дрогнувшим голосом. – Ты завладела моим сердцем.

– А ты моим, – шепотом отвечаю я.

Мы целуемся, и я обвиваю Эсбена руками, требовательно поднимая бедра навстречу его телу и впиваясь ногтями ему в кожу.

Он слегка приподнимается и перестает двигаться. Дышит Эсбен рвано и горячо.

– Ты как?

– Всё хорошо, – с трудом выговариваю я. – Пожалуйста, не останавливайся.

И он продолжает.

Потом, когда я лежу, свернувшись, в его объятиях, меня охватывает удивительное ощущение: я чувствую себя необыкновенно спокойной и цельной. Мысленно, конечно, я подпрыгиваю и восторженно пищу: я только что лишилась невинности! Мне отчаянно хочется рассказать об этом Стеффи. Но я знаю, что оторвать свое обнаженное тело от Эсбена будет просто мучительно.

– Ну... – Эсбен откашливается. – Как оно... оно вообще было...

Я начинаю улыбаться, слушая, как он пытается это сформулировать. Эсбен – самый уверенный человек на свете, и есть что-то донельзя трогательное в том, как он сейчас волнуется.

– Что?

– Я просто хочу понять... убедиться... что тебе было хорошо. Что это было хорошо. По крайней мере, не слишком ужасно.

Он вдруг напрягается.

– Это ведь не было ужасно, правда?

Я поворачиваюсь и смотрю на него:

– Ты с ума сошел?

– Честно? Сейчас я и правда слегка не в себе.

– Будь это ужасно, я бы точно не захотела повторить.

Эсбен негромко смеется:

– Правда?

– Да.

– Дай мне две минуты, потом попробуем.

Он приподнимается на локтях, отодвигает одеяло, проводит рукой по моему животу и в тусклом свете экрана обводит взглядом мое тело.

– Господи, ты просто прекрасна.

И вновь прикрывает меня одеялом.

Я не волнуюсь из-за того, что у меня слишком маленькая грудь. Или что я мало занимаюсь спортом. Я вообще ни о чем не думаю, потому что главное событие сегодняшнего вечера, конечно, во многом заключалось в физическом контакте, но не ограничивалось им.

– Ты в порядке? – спрашивает Эсбен.

– Я прекрасно себя чувствую, – искренне отвечаю я. – А ты? Это было...

Теперь моя очередь заволноваться.

– Я... ну, разумеется, я никогда раньше этого не делала, поэтому... как это было... для тебя?

Поцелуй Эсбена – сам по себе ответ, и когда он наконец отрывается, я вижу, как у него сверкают глаза.

– Не забывай, что я тоже раньше этого не делал. Но, по-моему, мы отлично справились.

– Ну ладно, – отвечаю я без особой уверенности.

Теперь, когда всё сказано и сделано, я начинаю сомневаться.

– Элисон, послушай, – говорит Эсбен. – Это было прекрасно. Лучшего первого раза трудно желать.

Кончиками пальцев он проводит туда-сюда по моему бедру, и мое тело вновь начинает воспламеняться. Затем Эсбен кладет руку мне между ног.

– И я заранее знаю, что второй раз тоже будет прекрасен...

Я не спорю с ним. Просто не могу.

В полночь мы разогреваем в микроволновке суп и доедаем сырные крекеры, которые прислал Саймон. В надежде найти еще какую-нибудь еду в посылке, которая пришла как раз сегодня, я вскрываю коробку. Умница Саймон. В коробке лежат свежие шоколадные пирожные с помадкой и сырной глазурью, дорогое полуфабрикатное ризотто с сыром (просто божественное на вкус), несколько бутылок с водой, тоже недешевых, овсянка с коричневым сахаром и моя любимая еда – паста «Альфредо».

– Бинго! – восклицаю я.

Я вспоминаю, что сегодня пришла еще какая-то посылка, но до сих пор даже не посмотрела обратный адрес. Я улыбаюсь: хотя она адресована мне, я знаю, что это подарок Эсбену от Саймона.

– Тебе посылка, – говорю я с широкой улыбкой.

– Правда?

Я приношу коробку в гостиную и вручаю ему.

Выражение восторга на лице Эсбена невероятно согревает мне душу – по многим причинам.

– Канноли от «Майка»! – сообщает Эсбен, прочитав записку. – Господи, что за прелесть этот Саймон.

Эсбен, как я и думала, делает тысячу снимков и немедленно выкладывает их, заметив, что человек, приславший это замечательное лакомство, – мой отец. Еще он постит нашу фотографию с того вечера в кондитерской – ту, на которой Саймон выглядит особенно красиво. Мы отправляемся на кухню, едим ризотто и жадно пьем воду, пока на плите в старенькой кастрюле булькает паста. Я и не знала, что после секса так дико хочется есть. Хорошо, что Саймон всё это прислал. Надо придумать, как хорошенько отблагодарить его.

Когда мы наедаемся и понимаем, что хотим спать, то сворачиваемся клубочком в постели. Я измучена и не в силах ни о чем думать, потому что меня переполняет эйфория.

Однако когда я начинаю засыпать, мне не дает покоя странное ощущение. Что-то не так. Не со мной, не с Эсбеном. Я что-то упускаю. Неуверенность пытается пробиться ко мне, совсем как ледяная буря за окном. Я отгоняю эту мысль. Не желаю сворачивать на прежний путь тревог и негатива. Я учусь принимать хорошее. Поэтому я перестаю думать о плохом и сосредотачиваюсь на минувшем вечере. Потому что сегодня произошло всё то, о чем я никогда и не мечтала.